Спасибо за всё

Мой родной отец — Евгений Анатольевич Мусатов.
К счастью, он жив.
 Помимо того, что он хороший человек, он ещё и доцент, заслуженный работник физической культуры РФ, отличник народного просвещения и отличник физической культуры и спорта.

Ещё у меня было два отчима.
 Их, увы, уже нет на этом свете.

Смею вас заверить: они были людьми с массой достоинств, бессовестно образованными, талантливыми — одними из лучших профессионалов в своём деле, каких мне доводилось встречать.
Я употребил это наречие с оттенком иронии, но ведь так оно и было — по крайней мере, по отношению ко мне.
Иногда, общаясь с кем-то из них, я чувствовал себя глухонемым. Интеллект у обоих просто зашкаливал.
 Особенно у последнего.

Первый отчим привил мне любовь к литературе.
Но то, как он умел создавать атмосферу, каким был рассказчиком — это нужно было видеть и слышать.
 Его жизнь трагически оборвалась в сорок четыре года.

Второй отчим был судья, специализировался на уголовных делах. Кстати, он практически всегда выносил — или старался выносить — справедливые приговоры. Это сказал не я: так говорили другие.
В том числе и те, кого он осудил.
 А такая молва дорогого стоит.
 Начинал он в Москве, но с восьмидесятых и до самой пенсии работал в городском суде Ельца заместителем председателя.

К сожалению, я с ним мало общался.
 А редкие посиделки за столом оставили во мне самые тёплые воспоминания. Не скажу, что всё было без шероховатостей — иногда доходило и до конфликтов, которые мама умело сглаживала.
 Всё это — из-за наших разных «профессий».
 Наше недопонимание… ну а как иначе?
Было бы странно, если бы мы во всём находили общий язык. Как ни крути, мы находились по разные стороны закона.
 Однако я ему благодарен за многое.
 Он несколько раз помогал вытаскивать меня из такого дерьма, что самому вспоминать страшно. Но, как говорится, горбатого могила исправит…

Человек он был во всех смыслах неординарный. Писал прозу и стихи. Ни одно торжество или юбилей не обходились без его экспромтов. Возможно, делал он это не так филигранно, как Адабашьян, но всё же очень лихо и талантливо. В нашем семейном архиве сохранились рукописи его стихов. Маму он просто обожал.
 «Любил» — это сказано мягко.

И всё же один раз он мог допустить по отношению ко мне роковую, даже фатальную ошибку.

Тридцать лет назад я был связан с отравой.
 А когда сам понял, что завяз по уши, решил спрыгнуть самостоятельно.
 Однако пришлось прибегнуть к помощи специалиста.
Не буду вдаваться в подробности: я анонимно «капался» в одном из отделений больницы. Наблюдал меня сам заведующий.
 На выходные я поехал домой, взяв у него несколько пузырьков тиопентала — «на всякий случай».
Тиопентал натрия — средство для неингаляционного наркоза ультракороткого действия.

Дома я переборщил с дозой и отъехал в своей комнате.

Не знаю, как мама почувствовала беду, но она зашла ночью проверить, всё ли со мной в порядке. Ну мама же — её сердце не обманешь. Я лежал ничком, остывая. Мама закричала.
В комнату вбежал отчим.
Послушал пульс и тихо промолвил:

— Лариса. Всё.

— Ничего не всё!!! — ответила мама.

Она попыталась реанимировать меня сама и приказала отчиму звонить моему лечащему врачу.
 Тот быстро приехал и отвёз меня уже в отделение интенсивной терапии.

Тогда меня в первый раз спасли.
 Вытащили с того света.

Спасибо им всем.
 За всё.