Студенты на Целине

Автор: Коган Маргарита Абрамовна
2020 год
Студенты на целине
“Сегодня на Целину,
А завтра - на Луну”
В 1957 году я поступила в Казанский Университет на физико-математический факультет.
В 1958 году по окончании 1-го курса нас отправили на целину в Казахстан.
Тогда на освоение целинных земель возлагали большие надежды по обеспечении государства хлебом. Нам было сказано, что участие в этом - наш патриотический долг, и мы должны поехать.
26 июля нас собрали на вокзале с небольшим количеством вещей и продуктов, посадили в вагоны - теплушки, и мы поехали в Казахстан. Теплушки — это вагоны без окон, без мест и без удобств. Ехали до Павлодара долго, дней 7, точно не помню. Поезд часто стоял на запасных путях, так как он шел вне расписания. Ели то, что взяли с собой. Раза три за дорогу подъезжала армейская кухня, и нас кормили обедом. Ехать в таких условиях было утомительно, но мы были молоды, и не унывали, смеялись, пели песни. На стенке одного вагона был лозунг: “Сегодня на Целину, а завтра - на Луну!”. На другом вагоне: “От грязи микроб дохнет”.
Наконец мы приехали. В Павлодаре нас посадили в местный поезд и привезли в совхоз. Совхоз - небольшой административный центр. Там была почта, столовая, баня, больница и какие-то магазины. Мы помылись в бане, поели в столовой, и нас отправили дальше в полевой стан в 15 км от совхоза. Ехали мы в кузовах грузовых машин, там все так передвигались.
Приехали на место - два небольших деревянных домика и голая степь.
Стали обустраиваться.
Девушек разместили в закрытых палатках, человек по семь, на полу палаток разместили матрасы, набитые соломой. Палаток было 4. Парням построили что-то вроде большого шатра на деревянных столбиках, крышу покрыли брезентом.
В первый же день пришел какой-то рабочий и, вместе с двумя нашими парнями сложили печку из кирпича в степи на открытом воздухе. Рядом поставили дощатые длинные столы и лавки. Из этого получилась наша кухня-столовая. Две девушки согласились быть поварами. Продукты нам привозили из совхоза. В нашей группе радиофизиков было несколько парней постарше, отслуживших в армии, из них выбрали двоих командиров.
Сначала место показалось очень унылым, кругом голая степь - трава и колючки, ни дерева, ни кустика, ни речки, очень непривычно, особенно после замечательной природы Поволжья, откуда мы прибыли. Потом стали привыкать и почувствовали особую прелесть степи - эта широта открытого пространства и обилие воздуха. Утром круглое солнце выкатывалось с востока и вечером закатывалось. Иногда специально просыпались в 5 утра посмотреть на восход, очень красиво. Погода стояла теплая, днем жарко, ночи прохладные.
Через несколько дней прибыли механизаторы с техникой, молодые парни из училища под Воронежем, им прислали две поварихи из совхоза, и в одном из домиков сделали для них столовую, в другом домике располагалась контора.
Дня через два мы вышли на работу. Мы работали на току, перелопачивали зерно большими деревянными лопатами. Зерно свозилось на ток с полей, а потом увозилось на приемный пункт. Урожай был очень хороший: пшеница крупная и чистая, семенная.
Надо сказать, что большинство из нас были домашние девушки, не привыкшие к тяжелой физической работе, и нам было нелегко. Мы сильно уставали, особенно в начале. От работы и воздуха все время хотелось есть, особенно парням еды нехватало.  Помню, как мы в компоте ловили сухофрукты, чтобы побольше досталось.
Через некоторое время начались всякие происшествия.
У многих заболели животы, и началось сильное расстройство желудка. Я почему-то была там за врача. Мыли думали - пройдет, и лечились чем могли. Однажды вечером меня позвали в палатку к ребятам, одному парню было очень плохо. Выяснилось, что у него температура за 40 и понос с кровью. Стали думать, что делать. Боялись, что в больницу не довезем. Это ночью в кабине грузовой машины 15 км по плохой дороге. Потом решились и отвезли его в совхоз. В больнице его сразу принял врач, сказал, что у него дизентерия, и что если бы мы еще подождали, то везти было бы некого.
Через несколько дней мы его навестили, ему стало лучше. Выяснилось, что его лечили синтомицином. Мы сказали врачу, что мы все болеем, только не в такой тяжелой форме, и попросили лекарство. На что он ответил, что это лекарство на вес золота и дать нам его не может.
Синтомицин недавно начали использовать, и он был в большом дефиците.
Тогда мы срочно позвонили из совхоза в Казань некоторым родителям, что нам нужен синтомицин. Дня через три пришла посылка. Это была большая коробка из-под сапог, полная порошков синтомицина. Ее прислала мама одной нашей девушки, она работала старшей медсестрой в крупной больнице. Где она достала столько лекарства, история умалчивает. Но эта посылка нас спасла. Мы все пропили лекарства и выздоровели. Потом я ходила с этой коробкой лечить местных жителей. Несколько семей казахов жили неподалеку от нас. Они жили в землянках вместе с живностью - козами и овцами. Оказалось, они тоже болели. Откуда пришла зараза - неизвестно. Возможно, от воды. Воду брали из какого-то ручья. Потом нам воду стали привозить в цистернах.
Иногда нас возили в совхоз в баню. Бывало, что мы ездили туда по каким-то своим делам, например за посылкой или что-то купить. Перемещались в кузове грузовой машины, любили ездить стоя, держась руками за кабину, подпрыгивали на ухабах и орали дурацкие песни.
Как-то к нам приехал член Политбюро, по-моему, Арестов. Посмотрел на наше житье, прочел какой-то доклад, поговорил с нами и уехал. На сбор урожая на целину люди приезжали не один год, и, конечно, надо было сначала обустроить их быт. Но у нас, как всегда, сначала создавали трудности, а потом их героически преодолевали.
Так мы жили и работали.
Вечерами гуляли по степи, сидели у костра, пели песни, читали стихи. Для костра поджигали большой стог соломы, он сначала вспыхивал ярким пламенем, а потом солома начинала тлеть и превращалась в шевелящееся синее кружево, сохраняя форму стога. Это синее свечение продолжалось долго и угасало только на следующий день. Получалось завораживающее зрелище, на которое можно было смотреть часами. В Казахстане очень красивое ночное небо, усыпанное крупными яркими звездами, как обычно на Юге, например, в Крыму.
Однажды ночью на одной стороне неба где-то с юга появились длинные бордовые полосы, похожие на стекающие капли дождя. Они занимали большой кусок неба и видно их было дня два. Мы долго гадали, что это было, но так и не знаем, возможно, следы проводимых тогда в Казахстане ядерных испытаний.
Предложили кому-нибудь поработать на комбайне, я согласилась для разнообразия. Комбайн работал в поле с раннего утра до позднего вечера. В кабине находились двое комбайнеров, а я и еще одна девушка (местная) стояли на верхней площадке. Там была большая педаль, которую надо было нажимать, и тогда из комбайна вылетала копна соломы. Педаль надо было нажимать вовремя, чтобы копны располагались в один ряд. (Их потом трактором собирали в большой стог.) Для этого нужна была определенная сноровка. На верхней площадке сильно трясло, я держалась руками за поручни, и не всегда получалось вовремя нажать педаль. Копны разъезжались в разные стороны, а из кабины доносились непечатные слова.
Нас привозили в поле к 6 утра: меня и напарницу. Это километрах в 10 от нашего жилья. Потом мы работали. Часов в 11 комбайн останавливался, его чинили или делали профилактику, а мы ложились под копну спать или просто отдыхали. Где-то в час дня привозили на машине обед. И дальше опять работали. Вечером в темноте приезжала последняя машина за зерном и увозила нас домой.
Комбайнеры были казахи, разговаривали громко на своем языке с большим количеством русских нецензурных слов. Я их, по правде говоря, побаивалась. Иногда моя напарница не выходила на работу. И вот, ночью, далеко в поле на комбайне два мужика и я, и наверх доносятся всякие нехорошие слова. Мне казалось, что они относятся лично ко мне. (На самом деле они так разговаривали между собой, как мне потом объяснили). Поздно вечером приезжала машина, обычно это был один и тот же водитель, забирал зерно и меня, и мы ехали в кабине самосвала по степной дороге километров 10 к себе в лагерь.
В середине сентября комбайн окончательно сломался. Я была этому рада и пошла опять работать на ток.
В поле работал еще один комбайн. Он не был самоходным. Его возил трактор. Трактористом была молодая женщина небольшого росточка из наших механизаторов. Удивительно, как она управлялась с тяжелым трактором. На копнителе работали две наших девушки, а за зерном приезжала машина с нашими парнями. Получилась дружная команда, поэтому им работалось легче и веселее, и они потом с удовольствием об этом вспоминали.
В сентябре появились арбузы. Механизаторы ездили в поле ночью и привозили машину арбузов. Арбузы были очень вкусные, спелые, и мы их с удовольствием ели. Иногда их забрасывали прямо к нам в палатку. Мы просыпались и в темноте ложками ели серединки арбузов. С тех пор я очень полюбила арбузы.
В конце сентября к нам присоединилась группа наших студентов, которые работали в другом совхозе. Они там стригли овец, жили в саманных домиках, которые сами строили. Работа была тяжелая и грязная. Они сказали, что у нас, по сравнению с ними - курорт.
Время шло, приближался октябрь. Становилось холодно. Ночами начались заморозки. Мы спали на полу в палатке на соломенных матрасах, тесно прижавшись друг к другу и очень мерзли.
По степи гулял холодный ветер и гонял траву - перекати-поле.
От холода мы простудились, стали болеть, все сильно кашляли.
Не заболели только девушки из одной палатки, им механизаторы подарили большое ватное одеяло. А было так: одна девушка оказалась землячкой механизатора, они росли в Лаишевском районе Татарстана. Он ее узнал и старался ей помогать, а когда стало холодно, отдал ей свое одеяло. (Механизаторы жили в домике и там было не так холодно) И вот ночью, когда в палатке укладывались спать, эта девушка сначала укрывала всех одеялом, а потом в отверстие наверху залезала под одеяло сама. Так они выживали и не простудились.
Последние дни мы уже не работали, механизаторы уехали раньше нас, на току осталось много зерна, его уже никуда не отвозили. Было жалко на него смотреть.
Наконец нас вывезли. До Павлодара мы ехали в кузовах грузовых машин довольно долго, часов 5-6, точно не знаю.
По дороге видели поля, на некоторых оставалась неубранная пшеница и бахчи с арбузами, их тоже уже никто не собирал, все это пропало.
Первые годы урожаи на целине были замечательные, но, к сожалению, не было своих рабочих рук, и не создали условия, чтобы туда переехали люди. Не берусь рассуждать, почему идея освоения целины в результате не осуществилась, но жаль.
При подъезде к Павлодару открылся вид на широкую реку. Это был Иртыш. На берегах реки местами уже лежал снег. На другой берег переправлялись по старому понтонному мосту.
На машинах нас привезли на вокзал в Павлодаре. Посадили в общий вагон пассажирского поезда, и мы быстро, где-то через сутки, приехали в Казань. Это было 9 октября.
На вокзале нас встречали с оркестром, говорили речи. Потом вручили грамоты от ЦК Комсомола за освоение целинных земель, некоторым медали.
Дома мы обогрелись, но у меня был жуткий кашель, болела верхняя часть спины, я не могла поднять руки. Родители испугались, нет ли воспаления легких и отвели меня к профессору Мазуру. В то время в Казани была плеяда замечательных врачей, многие из них были уже пожилыми. Мазур - фтизиатр, Малкин - кардиолог, хирург Ратнер и другие. Их именами потом назвали клиники, которые они возглавляли.
Мы с мамой пришли в кабинет к профессору Мазуру, нас встретил очень симпатичный, доброжелательный старичок. Он взял эбонитовую трубку, широким концом приложил ее ко мне, другим к уху, очень быстро послушал, и сказал, что все хорошо. Таких чистых легких у взрослых людей он давно не встречал. Никакого рентгена ему не было надо. Выписал какие-то лекарства, и у меня быстро все прошло.
Оказалось, что от свежего воздуха и физической работы мы все очень поправились. Родители удивились, увидев нас. По нашим письмам они предполагали, что приедут замученные и голодные дети, а мы приехали очень загорелые и сильно поправившиеся, правда простуженные. Я прибавила килограмм 5, но до этого была тощенькая, так что стало нормально.
Через недельку мы подлечились и вышли на занятия. Целину нам зачли за практику.
Во время учебы в университете нас каждый год посылали на всякие хозяйственные работы недели на две, в основном, летом или в сентябре. Отказываться было нельзя, могли и отчислить. Мы рыли какие-то траншеи, участвовали в строительстве общежития, строили спортзал в помещении неработающей церкви. Потом мы там занимались физкультурой. Лично я штукатурила потолок под куполом церкви, стоя на высоких лесах. Когда-то на потолке и стенах были старинные фрески, но их соскоблили еще раньше.
Слава Богу, теперь там опять действующая церковь, она очень красивая и в ней проходят службы. Это Собор Богоявления на улице Баумана, рядом с Колокольней.
Как-то через много лет мой молодой родственник спросил меня, можно ли было отказаться от поездки на целину. Я была очень удивлена таким вопросом, нам это даже в голову не приходило. Сказали надо, значит надо.
Несмотря на все трудности и неустройство быта я не жалею, что побывала на Целине. Там было много нового, интересного, мы получше узнали друг друга, подружились. Мы были молодые и веселые. И в памяти остался яркий кусочек жизни.