Печалька живет на третьем. 15. Эпилог

Эпилог.

Я просыпаюсь посреди ночи от звука голосов. Тихо лежу в постели, боясь пошевелиться, и слышу следующее:
-Нет, Вадим, ты уже большой мальчик… Больших мальчиков наказывают по-другому…Собирай свои вещи, даю тебе двадцать минут. Ты здесь больше не живешь. (Так сказал первый голос, в котором я тут же узнала Игоря).
-Но куда же я, пап? - очень тихо спросил второй голос (в котором я узнала Вадима).
-К Андрею, ясный перец! Повезло тебе, парень, что у тебя не один отец, а два!
-Но у него квартира маленькая, в Медведково, и пятеро детей! - в ужасе воскликнул Вадим, - и жена его все время дома, они ж меня съедят!
-И ничего не маленькая у него квартира, нормальная трешка в девятиэтажке… с утепленной лоджией, кстати… Будешь жить у них на лоджии… конечно, вида на Яузу там нет, но тебе и не надо… И не съест тебя никто, просто займутся твоим воспитанием, будешь своих сестричек в школу возить, продукты им покупать, может, Андрей тебя в свой автосервис возьмет… если ты не хочешь нигде учиться, так иди работай, и нечего тебе около моей жены вертеться… - так Игорь сказал Вадиму, и с некоторой угрозой в голосе добавил:
-Еще раз увижу машину Андрея в нашем дворе, я ее у тебя заберу! Будешь ходить пешком! Езди на метро, мальчик, езди на метро…





Наброски
Глава 1

Осенью 186… года дела нашей семьи пошли из рук вон плохо. Имение наше было заложено-перезаложено, проценты по займам выплачены не были. И невольно, взгляды родителей обратились на нас, девочек. Как на последний шанс поправить свои финансовые аферы. А было нас у папеньки с маменькой пять человек, и все, как одна, девицы на выданье. Да вот только, по случаю неблагоприятных финансовых обстоятельств, приданого нам папенька насобирать не мог. Но и тут мой любвеобильный родитель нимало не расстроился, и ближе к середине ноября месяца, а именно тринадцатого числа, он проиграл меня в карты нашему соседу, что жил неподалеку от нас в большом и мрачном замке с прекрасным видом на реку. Другими словами, он проиграл меня в вист герцогу Уиткомбу.
В то утро, туман обнимал своим призрачным покрывалом старые яблони нашего сада. Солнце, кутаясь в утреннюю мглу, норовило снова упасть за горизонт и завалиться в спячку, но я сварила для герцога и для папеньки крепкий кофе, и тогда, насилу рассвело.
-Марта, останься с нами… мне нужно сообщить тебе одну новость… - сказал мне папенька, когда я поставила поднос с кофейными приборами на стол, - видишь ли, детка, я задолжал лорду Уиткомбу крупную сумму, но расплатиться мне с ним нечем… однако лорд Уиткомб любезно согласился простить мне мой долг, на том условии, что ты поедешь с ним в его поместье, и будешь делать все то, что он тебе скажет. Я знаю, что это большая жертва, но это именно та жертва, на которую я готов пойти, ради сохранения моего доброго имени… Ты же сделаешь это для меня? Для всех нас?
-Но папенька, как же это возможно? Выходит, вы хотите, чтобы я сделалась служанкой лорда Уиткомба? - воскликнула я, в недоумении.
-Не только служанкой, Марта! Я хочу, чтобы ты выполняла и другие мои желания, понимаешь, о чем я? - внезапно подал голос лорд Уиткомб, который до сих пор молчал.
-Сэр, я не совсем понимаю, о чем идет речь… - сказала я, осознавая, что уже понимаю, в чем дело.
Я с ужасом посмотрела на лорда Фрэнсиса Уиткомба. Его курчавые рыжие волосы были собраны в пучок, он разглядывал меня пристально, неподобающе пристально, я бы сказала, и поэтому я поежилась под его взглядом. Лорд Уиткомб был молод, и я сразу поняла, какие у него могут быть желания.
-Марта, если ты не понимаешь, в чем дело, мне придется объяснить тебе суть вещей по-другому … - сказал мой отец, и я тут же поняла все его намерения.
-Розги мне сюда… - тихо сказал мой папа своему камердинеру, тот кивнул, быстро ушел в направлении кухни, а когда он вернулся, в руке у него был длинный тонкий прут. Это был тот самый прут, которого так боялись все молоденькие служанки, что прислуживали у нас дома. Мой отец был придирчив, и поэтому часто посылал провинившихся девушек в людскую, для наказания розгами. Иногда мне случалось подкрасться к двери людской во время экзекуции. И я видела в щелку двери, как пожилая кухарка помогает провинившейся девушке разоблачиться, поднять свою юбку до талии, приспустить вниз панталоны, лечь на лавку попкой кверху. После этого я слышала свист розги и видела, как ягодицы нерадивой служанки постепенно краснеют… Каждый раз, мне было очень жаль провинившуюся девушку, но одновременно мне почему-то хотелось оказаться на ее месте… И я не могла понять, почему мне этого так хотелось…
В то утро это мое желание вдруг сбылось, самым непредсказуемым и постыдным для меня образом. Когда камердинер папеньки принес в гостиную розгу, папенька жестом подозвал меня к себе. Я подошла, чувствуя внезапно, как мурашки пробежали по моей спине, до талии и чуть ниже. Тем временем, отец взял своей большой, жилистой ладонью мою шею, и вдруг наклонил меня над столом. Мое лицо оказалось вровень с серебряным подносом, и я внезапно почувствовала, как многослойные юбки моего платья были откинуты прочь с моих бедер, а мои панталоны поползли вниз, и были приспущены до моих колен. И так я поняла, что мой отец только что оголил мне ягодицы для наказания прутом.
-Гордон, розгу! - приказал папенька.
Краем глаза я заметила, как наш старый камердинер подошел к столу и с поклоном вложил длинный прут в ладонь моего отца. Я вскрикнула, когда поняла, что папенька оголил мой зад в присутствие нашего соседа, лорда Уиткомба. Это было ужасно, и мои щеки залились красной краской, в ту же секунду.
-За непослушание тебе - дюжина прутьев по заднему месту! - сердито сказал мне отец, размахнулся прутом, и прут этот свистнул на пути вниз, как раз перед тем как хлестнуть мою голую задницу.
-Папочка, не надо! - вскрикнула я, но прут снова взлетел над моими ягодицами и снова опустился вниз, хлопнув опять мою голую задницу.
-И, раз… и, два… и, три… и, четыре… - невозмутимо считал наш камердинер, пока папенька хлестал меня прутом.
-Знаете что, Четтерфилд… дайте-ка прут мне… кажется, у вас уже устала рука, хлестать эту негодяйку по попе… - сказал Уиткомб отцу. С этими словами, мой будущий хозяин перехватил прут из руки моего родителя и приблизился ко мне. Так же как и папа, он занес надо мной все тот же прут и хлопнул меня по заду так резко и болезненно, что я чуть не свалилась на пол. Но лорд Уиткомб удержал меня своей рукой, положив ее на ворот моего платья. Он хлопнул прутом по моим ягодицам снова, попутно спросив:
-Будешь меня слушаться, девочка? Скажи-ка мне сейчас, я хочу удостовериться, что приобретаю себе хорошую девочку, которая могла бы выполнять все мои поручения и следовать тем правилам, что установлены в моем доме для молодых и неопытных служанок…
-Ай! Больно! - вскрикивала я каждый раз, когда воспитательная розга снова падала на мою голую задницу.
-Красивые ягодицы… пороть и пороть… - заметил лорд Уиткомб, и вдруг положил свою ладонь на мою высеченную задницу. Я всхлипывала, горячие слезы ползли по моим щекам, падали с моего подбородка на дубовую столешницу.
-Обычно Марта у нас очень послушная девочка… прямо не знаю, что с ней сегодня, и почему она не слушается… Вы не волнуйтесь, милорд, я вечером с ней потолкую, возьму в руки ремешок и объясню моей красотке, как надо себя вести… Она все поймет, и будет вести себя благочинно, я вам обещаю… - сказал Уиткомбу отец.
После сорока ударов прута, мне было разрешено поправить свое платье, и я быстро оделась перед тем, как выбежать из гостиной.
-Марта, возьми прут, отнеси на кухню… - приказал мне отец, вручая мне ту самую розгу, которой меня только что высекли.
Я отнесла розгу обратно на кухню, отдала ее нашей кухарке, старой Магде. Та только охнула:
-Марта! Деточка! Тебя что - секли?
-Да, меня папенька высек… - призналась я кухарке, и она живо наклонила меня над кухонным столом, откинула с моего зада юбки, приспустила мои панталоны.
-Ой, деточка, погоди-ка… сейчас жиром смажем все полоски на твоей попке, и не будет так больно… - повторяла она, смазывая мои выпоротые ягодицы. Я рыдала в ее руках, и тогда она спросила меня, что же я натворила, что папенька меня так больно отодрал.
-Папенька отсылает меня к лорду Уиткомбу… за карточный долг…
-Ох, и хитер же твой папаша, деточка! - давясь хохотом, объяснила мне Магда, - Эх, старый лис! Не стал ждать, пока сосед наш выберет себе жену, пока предложение сделает, а подсуетился вовремя, да и всучил тебя лорду Уиткомбу! Вот старый прохвост!
Я продолжала плакать, стоя у кухонного стола с приподнятыми юбками, с приспущенными панталонами, совершенно не разделяя при этом восторгов нашей кухарки Магды в отношении моего прохиндея-папеньки.

К вечеру, уже все наше семейство прознало о том, как меня выпороли розгами в присутствии нашего соседа, лорда Уиткомба, и как он сам приложил руку к моему наказанию, перехватив у папеньки розгу и отхлестав меня по заднице.
-Ну и чего реветь? - сказала мне Шарлотта, моя старшая сестра, - К самому Уиткомбу едешь, в замке будешь жить, не в крестьянской халупе!
-Эх, хотела бы я, чтоб меня высек сам Уиткомб! Какой он красавчик, глаз не отвести! - заметила Аманда, моя младшая сестра.
После пятичасового чая, матушка подошла ко мне, обняла мою талию и сказала:
-Пойдем со мной, дорогуша… папенька хотел тебя видеть у себя в кабинете…
При этих словах матушки, у меня сердце упало. Я заметила в руках у моей матушки длинный, узкий плетеный ремешок. Назначение этого ремешка было понятно всем нам, сестрам Четтерфилд. Именно этот ремень приносила в кабинет отца наша маменька, когда нам, девочкам, случалось провиниться и вести себя неподобающим образом.
-Но маменька, меня уже утром высекли… - взмолилась я, глядя на плетеный ремень в руке у маменьки.
-Ну и что же, что высекли тебя с утра… а теперь уже вечер, и отец снова хотел поговорить с тобой, разъяснить тебе все, что положено… Так что идем… - возразила мне маменька, держа меня крепко, и возможности вырваться из ее рук у меня не было никакой.
Сказав мне все это, матушка повела меня по коридору, потом по ступенькам наверх, к кабинету моего отца.
Отец сидел в глубоком кресле, и он поднялся нам навстречу, когда мы вошли. Брови отца были сдвинуты к переносице и мы с матушкой сразу поняли, что папенька не в духе. Он забрал у матери плетеный ремешок, сложил его пополам и сказал, похлопывая себя по ладони этим ремешком:
-Каролина, дорогая… помоги-ка мне поучить нашу девочку ремешком по попке… Укладывай ее вот сюда, на кушетку, и оголяй ей задницу… Сегодня с утра лорд Уиткомб соблаговолил навестить нас, и он сказал, что выбирает себе Марту для помощи по хозяйству в своем поместье… и представь, что сказала нам эта бесстыдница?!
-Что, Джонни? - ахнула маменька.
-Она сказала, что не понимает, почему она должна поехать в поместье лорда Уиткомба! Так и сказала - не понимаю!
Маменька подвела меня к кушетке, обитой кожей, что стояла у окна.
-Ах ты, несносная девчонка! - говорила она, укладывая меня на кушетку, - Юбку поднимай до талии, панталоны приспускай вниз, попку оголяй, чтоб тебе понятнее было… приступай, Джон!
С этими словами, маменька приподняла мои юбки, приспустила вниз, до колен, мои панталоны и схватила обеими руками мои щиколотки. Я всхлипывала, понимая, что мне не отвертеться, и что меня сейчас будут наказывать ремнем. Отец подошел ко мне, опустил свою тяжелую ладонь на мою талию и хлопнул меня ремнем поперек ягодиц. Я взвыла.
-И нечего реветь, рев тебе не поможет… - выговаривала мне матушка, пока отец раз за разом опускал ремень на мою задницу, хлопая мои голые ягодицы снова и снова.
-В такой дом тебя пригласили, сам лорд Уиткомб тебе честь сделал! А ты?! Как себя вела? Самому лорду Уиткомбу перечить вздумала?! Вот я тебя сейчас!! - говорил мне отец, и порол мой голый зад безо всякого сожаления.
Надо сказать, что замок Уиткомб был одним из самых старых домов во всем графстве, и еще мой дедушка был стряпчим у семьи Уиткомб. Дед мой получал так много за свои труды на кухне у герцога, что со временем сумел выкупить себе небольшой кусок земли у реки и построить на этой земле красивый двухэтажный коттедж, с четырьмя спальнями и холлом для приема гостей и для танцев. В этом самом холле меня и высекли розгами этим утром, когда я осмелилась перечить лорду Уиткомбу, заехавшему к нам на утренний кофе. И вот теперь я лежала на кушетке в кабинете отца, с приподнятыми юбками, с голыми ягодицами, снова получая ремня за свое дерзкое поведение тем утром.
-Аййй! Папенька! Не стегайте так больно! - плакала я, пока отец хлестал мою оголенную задницу.
-А как же тебя не отстегать, когда ты по-хорошему не понимаешь! - продолжал возмущаться отец.
-Когда будешь жить в замке у герцога, ты и нас не забывай… - наставляла меня матушка, - К Рождеству присылай своим сестрам подарки, чулки новые и башмаки, им ведь тоже надо в люди выходить, женихов себе присматривать…

Попка моя была как в огне после научения ремешком, я подтянула себе панталоны и выскочила из отцовского кабинета, пробежала по коридору до своей спальни, бросилась на кровать, разрыдалась. Мои сестры собрались вокруг моей постели, желая знать, в чем было дело. Я не хотела им этого объяснять, но тогда Шарлотта пришла мне на помощь и рассказала всем моим сестрам о том, что случилось со мной. Приглашена была Магда, наша старая кухарка, которая приказала Шарлотте оголить мне зад, чтобы втереть в мои пострадавшие ягодицы свиного жиру. Я не хотела, чтоб меня оголяли при всех сестрах, но Шарлотта цыкнула на меня, приказала Аманде и Селии держать мои руки, после чего мне оголили задницу и Магда принялась водить кусочком жира по моему заду, повторяя снова и снова:
-Уж как надо папеньку слушаться… уж как надо быть хорошей девочкой и не перечить… вот, посмотрите, девоньки, что бывает молодым барышням за непослушание родителю… хорошенько запомните, что случилось с попкой вашей сестрицы, когда она задумала перечить вашему папеньке… посмотрите, и в другой раз будьте послушными дочерями лорду Четтерфилду… чтоб и вам не досталось розгой и ремешком по вашим голым попкам…

Глава 2
В замок Уиткомб мы отправились на следующий день, после утреннего чая, часов не позднее одиннадцати. Маменька уложила все мои немудреные пожитки в небольшой дорожный сундучок, я выпросила у Селии новый гребень, а у Шарлотты - новые туфли без дырок. Вдобавок, Джорджина, моя старшая сестра, подарила мне почти новое ситцевое платье, которое ей было уже маловато, а Джейн, моя младшая сестренка, вдруг расщедрилась и отдала мне свою белую батистовую рубашку. Я нарядилась в свое лучшее ситцевое платье, бледно-желтое с узором синих и красных соцветий, волосы мне убрали новыми лентами, а маменька вдруг надела мне на голову свой новый голубой чепец с белым кружевом и рюшами. Отец подсадил меня в нашу старую повозку, и наша древняя кляча по кличке Ласточка потащила нас через поля, по узкой извилистой дороге с глубокими колеями, в которых стояла вода. Я куталась в большую серую шаль с кистями, накрапывал мелкий дождик, промокшие вороны сидели рядком на ветке старого вяза и натужно каркали, словно бы намекая нам о том, что лучше было бы повернуть домой и не посещать замок Уиткомб в это серое, промозглое утро.

Замок Уиткомб притулился между высокими дубами, на опушке леса, над рекой. От реки его отгораживала древняя часовня из порыжевшего кирпича, вокруг которой в незапамятные времена располагалось местное кладбище. Теперь же быстрое речное течение подточило высокий песчаный берег, так что древние кости, черепа и прочие скелеты белели в толще обрыва над водой, приветливо помахивая своими костистыми конечностями проезжавшим путникам. Но и это не было самой страшной особенностью замка Уиткомб. Местные крестьяне клялись и божились, что в лунные ночи на дорожках вокруг замка видели призрака в черном плаще, который быстро шагал между столетними дубами от старой часовни по направлению к замку, и потом пропадал из виду, растворялся у замковых ворот, но появлялся снова, ровно через месяц, наводя ужас на одиноких путников, проходивших заполночь вблизи этих странных мест...
Мы с отцом достигли ворот замка ближе к полудню, и наша повозка застряла в глубокой луже, как раз там, где в более благоприятную погоду находилась подъездная аллея замка Уиткомб. У ворот нас поджидал высокий человек в черном плаще и широкополой шляпе, и мы с отцом сразу узнали в нем самого лорда Уиткомба. Безо всяких колебаний, не спрашивая даже моего на то согласия, он подхватил меня на руки, после чего мы прошли во внутренний двор замка Уиткомб.
Отсюда во внутренние покои вела рассохшаяся, тяжелая дверь, и она приветственно скрипнула, пропуская нас в святая святых, в обиталище герцогов Уиткомбов, которые испокон веку жили на этой земле, отвоевав эти угодья у Вильгельма Завоевателя в честном бою. Перво-наперво, нас встретила скрипучая деревянная лестница, и она повела нас наверх, мимо старинных медных котлов, мимо рыцарских доспехов, мимо чучела лисы и прочей утвари, необходимой в интерьере любого древнего замка. Лестница закончилась узкой полукруглой аркой, которая пропустила нас в большой зал, в котором витали манящие ароматы различных мясных блюд, был слышен негромкий гул голосов, изредка там и сям раздавался мелодичный звон серебряной вилки, только что столкнувшейся с тонким фарфором фамильной тарелки.
-Что тут такое? - с любопытством спросила я у герцога.
-Семейный обед, не пугайся… - прошептал мне молодой лорд Уиткомб.

Глава 3
Я огляделась по сторонам. В большом обеденном зале были накрыты столы для трапезы. Мне никогда не приходилось бывать внутри замка Уиткомб, и он поразил меня красотой и яркостью внутреннего убранства. Обычно мы с сестрами видели только очертания мрачных стен, башен и узких бойниц этой древней обители. Словно призрак, замок Уиткомб скрывался среди вековых дубов, и лишь сегодня он вдруг открыл мне все свои тайны. Впервые я увидела яркие пурпурные гардины на узких окнах, сводчатые потолки, покрытые росписью: фигурками пастухов и пастушек, чопорных дам в роскошных платьях и всадников в рыцарских доспехах…
Вся семья Уиткомб уже собралась за столом. Меня представили родителям моего нового господина, а также двум младшим братьям милорда, его старшей сестре Бернадетт, а кроме того бледной худосочной девочке-сиротке по имени Клотильда.
-Можешь звать меня просто Кло… - прошептала мне она.
Сразу после знакомства, старый герцог Уиткомб ущипнул меня за щеку, а когда я отшатнулась от него, он вдруг подмигнул мне по-свойски и сказал:
-Веди себя хорошо, девочка… Будешь плохо себя вести, смотри, высеку!
-Ты его не бойся, бойся старой герцогини, она ведьма! - прошелестела мне на ухо Кло.
Мне в диковинку было видеть всех этих людей, разодетых в бархат и шелка. Они выглядели так, будто собрались на бал, хотя никакого повода для бала вроде бы не было. Отец мой не был приглашен к трапезе, так что я впервые осталась одна в семействе герцога, и сидела за столом рядом с моей новой знакомой, Кло, удивляясь частой перемене блюд, тонкому фарфору изящных тонкостенных чашечек, и миниатюрной золоченой солонке, которую мне немедленно захотелось украсть. Она была похожа на фигурку для игры в шахматы, королеву или же короля, но только была покрыта золотой краской и изящными вензелями, буквами S и W, переплетенными вместе. Улучив момент, когда никто на меня не смотрел, я взяла роскошную золотую солонку, повертела ее в руках, и потом незаметно сокрыла ее в широком рукаве своего платья, радуясь этому маленькому трофею, захваченному мною со стола герцогов Уиткомбов. Впрочем, радости моей вскоре пришел конец, когда герцогиня Уиткомб вдруг воскликнула:
-Кто-нибудь, передайте мне солонку! Цыпленок не досолен, как следует! Где солонка, никто не видел?
Я с ужасом посмотрела на Клотильду, которая также в ужасе посмотрела на меня, и мы с ней прижались друг к другу и затряслись от ужаса, когда взгляд старой герцогини задержался на нас. Мы с Кло, скорее всего, обе в тот момент выглядели так, будто бы каждая из нас украла по солонке со стола герцога.
Шурша юбками своего обширного темно-пурпурного платья, герцогиня поднялась со своего места и подошла к нам.
-Следуйте за мной, юные леди! - сказала она нам, и мы послушно поднялись из-за стола и последовали за старой мадам, а молодой герцог Френсис Уиткомб старательно смотрел в другую сторону, делая вид, что он меня не знает.

Герцогиня Уиткомб провела нас во внутренние покои, и мы обнаружили себя в роскошной, хоть и небольшой спальне. Здесь, герцогиня Уиткомб поставила нас напротив кровати и, осмотрев нас весьма бесцеремонно, поинтересовалась:
-Ну и которая из вас украла со стола мою солонку?
Мы с Кло посмотрели друг на друга, и не сознались.
-Что, давно вас не пороли? Ну-кась раздевайтесь, вы, обе!!
Делать было нечего. Мы с Кло принялись разоблачаться, понимая уже, что балансируем в дюйме от розог. Когда я сняла свое платье, позолоченная солонка выскользнула из моего рукава, покатилась по полу прямо к ногам герцогини. И я поняла, что меня сейчас высекут. Бедняжка Кло так же сняла свое платье, и откуда-то из складок ее юбки на пол вывалилась серебряная ложка. Я посмотрела на Кло с пониманием. Помимо золоченой солонки, серебряная ложечка с изящными вензелями такж была ценным трофеем, заслуживающим всяческого внимания. И вот теперь мы с Кло стояли перед старой герцогиней в одном исподнем, и уже понимали очень хорошо в тот момент, что сейчас нас достанется. Казалось, спасения было ждать неоткуда. И тут, когда все, казалось бы, было потеряно, на пороге спальни показался Фрэнсис Уиткомб.
-Сейчас он ей покажет! Сейчас он нас спасет! - промелькнуло в моей голове.
И действительно: рыжеволосый красавец Фрэнсис, герцог Уиткомб остановился на пороге спальни и в нерешительности пробормотал:
-Ну, мамочка… может, не надо…?
-Еще как надо! Прикажи подать розги! - прокаркала старая герцогиня-мать, и от этих слов старой герцогини в меня затряслись коленки.
-Панталоны вниз, ложитесь на кровать, попками кверху, и готовьтесь к розгам! - приказала герцогиня, и мы с Кло принялись стаскивать свои панталоны вниз по бедрам.
-Спасибо, Фрэнк… Передай-ка мне один прутик… - нежно сказала герцогиня Фрэнсису, когда он появился на пороге спальни с пучком березовых розог в руке. Фрэнсис передал прут своей мамаше, а сам уселся в глубокое плюшевое кресло у окна.
-Отсчитай дюжину розог для этих молодых особ… - сказала молодому герцогу мамаша Уиткомб, и он принялся считать:
-Один… два… три…
После каждого такого счета старая герцогиня замахивалась прутом и опускала его на наши голые задницы, стегала нас безо всякого сожаления, и мы с Кло айкали и ойкали каждый раз, когда на наши голые ягодицы падала розга.
-Мы больше так не будем! - взмолились мы, почти что хором, после шести или семи розог.
Старая герцогиня опустила розгу, и пожаловалась своему сыну:
-Что-то рука устала, и такая боль в плече, больше не могу стегать этих бесстыдниц!
-Давай я их высеку, мне не трудно! - сын тут же пришел на помощь своей уставшей мамаше, взял новый березовый прут, подошел к нам с Кло…
Старая герцогиня, окончательно утомившись после праведного возмездия, вышла из спальни, все так же шурша своими юбками. А молодой лорд Фрэнсис тем временем принялся считать:
-И, семь! И, восемь! И, девять!
Считая так, он сек наши оголенные задницы, попутно спрашивая нас:
-Где тут мои прекрасные воровки? Что, очень розог захотелось, девочки? Давненько вас не секли?
Выдав нам дюжину розог, милорд уселся на кровать и положил меня на свое колено. Кло, воспользовавшись случаем, подтянула свои шаровары и хотела уже бежать, но тут на пороге появился младший брат Фрэнсиса, Джошуа. Он обнял Кло, потом подхватил ее на руки и укоризненно сказал своему старшему брату:
-Ты что, ее высек? Я же тебя давно просил - не лезь в мои дела… Я сам ее выдеру, если надо…
-Маман попросила высечь девчонок, куда я денусь? Пришлось их высечь… - отвечал Фрэнсис брату, а я все еще лежала поперек колен милорда, уже понимая, что для меня наказание еще не закончено.
Когда возмущенный Джош покинул нас, неся на руках свою наказанную фаворитку, Фрэнсис поднял над моим задом свою ладонь и очень чувствительно хлопнул меня по правой ягодице, а потом и по левой.
-Аййй… почему вы не защитили меня, милорд… - взмолилась я. Моя обнаженная задница саднила, и я разревелась, лежа на колене у Фрэнка Уиткомба.
-А не надо воровать, сидя за обеденным столом… этого у нас не принято, и за это у нас бывают розги по попке… - шепотом объяснил мне Уиткомб, будто выдавал мне какой-то жуткий секрет. Размахнувшись, он снова хлестнул мой зад:
-Прекрати плакать, сама напросилась на порку… Это же надо, так глупо попасться, стянуть солонку за обедом! Вот когда помогаешь убирать со стола, тогда шансов больше, и никто не заметит… - внезапно сказал он мне голосом знатока преступлений, и снова шлепнул меня пониже спины.

Потом он хлестал мою задницу снова, и я лежала на колене у моего покровителя, всхлипывая и роняя слезы на роскошное шелковое покрывало. После наказания, Фрэнсис наконец сжалился надо мной, вытер слезы с моих щек своим платком и сказал:
-Ладно, не реви… иди сюда ко мне… дай я тебя приласкаю…
Он уложил меня на спину, а сам оказался сверху, после чего прошептал мне на ухо:
-Ножки раздвинь чуть-чуть, я в тебя войду…
Но мне не хотелось отдаваться герцогу, мой зад горел после розог, так что я прошептала в ответ:
-Милорд, вы меня извините… но я не в настроении для любви… и к тому же, я девица… мне хотелось бы отдать свою девичью честь моему законному супругу… вот если вы возьмете меня замуж - тогда другое дело… а так - нет…
-Тебя? Замуж?? - удивленно воскликнул герцог и сел на кровати, - Марта, ты должна понимать, кто ты и кто я!!
Герцог Уиткомб больно сжал мои запястья, и прошипел мне на ухо:
-Марта, девочка моя… ты - дочь разорившегося помещика, твой дед купил себе титул барона, но денег у вашей семьи нет! Все, что у вас есть - это шерстомойка на реке Бланко! И не забывай, что твой папаша - заядлый картежник, и он задолжал мне! На счастье, у него есть такая хорошенькая дочка, как ты! И поэтому он отослал тебя ко мне, но вовсе не затем, чтоб я взял тебя замуж! Ты будешь моей возлюбленной, моей фавориткой, однако жениться на тебе я не намерен! На следующей неделе нас посетит маркиз Леопольд Шварцкопф со своей прекрасной дочерью, маркизой Леонеттой! У этой семьи огромные угодья на левой стороне реки Бланко, поля и леса для охоты на фазанов и лис! И маменька уже сообщила мне, что приданого за молодой маркизой будет не менее полумиллиона фунтов стерлингов!
Услышав про маркизу Леонетту, я зарыдала пуще прежнего. Я-то надеялась, в глубине своей души, что герцог выбрал меня для того, чтобы сделать меня своей невестой… но стать фавориткой герцога? Быть на таком же положении, как сиротка Кло, что была фавориткой младшего брата герцога Уиткомба? Нет, этого мне не хотелось…
-Я не буду вашей фавориткой, даже не думайте об этом, милорд! - сказала я Уиткомбу.
-Ах, ты не будешь… - вдруг рассмеялся Фрэнсис, - ну что же, тогда мне придется сделать тебя своей фавориткой, пусть даже вопреки твоим желаниям…

Глава 4.
Мои ноги были стянуты ремнем, Фрэнк крепко сжимал мои запястья в своих жестких ладонях. Я стояла на коленях, зарываясь носом в подушки кровати каждый раз, когда мой рассерженный покровитель въезжал своей напряженной плотью вглубь моего тела.
-Фрэнсис! Фрэнсис! Больно! - вскрикивала я, когда снова чувствовала, что Фрэнсис вонзается в мякоть моего тела, так грубо и небрежно, так быстро и непоправимо…
-Кто теперь возьмет меня замуж?! - в сердцах, закричала я герцогу.
-Никто не возьмет… - отозвался неумолимый Уиткомб, - зачем тебе замуж, крошка, если ты - моя фаворитка? Я сам лично прослежу, чтоб никто, абсолютно никто тебя замуж не взял!

Приезд Леонетты, герцог просит Марту принести кофейник в столовую и вылить кофе Леонетте на платье, уверяет ее, что ей за это ничего не будет. Старый герцог забирает Марту в свою спальню и там наказывает ее розгами, после чего берет ее. Фрэнсис недоволен, так как Марта неосмотрительно жалуется, что ее высек старый герцог, снова наказывает ее.

Марта прикладывается к старинной иконе и ей кажется, что прекрасный старинный лик шепчет ей:
-Ты зачем в бороду меня целуешь? В губы! В губы меня целуй!
Она боится ослушаться, и тогда Спаситель ей шепчет:
-Теперь, как порядочный молодой человек, я просто обязан на тебе жениться! Любишь ли меня?
-Люблю!
-Ну, тогда скажи лорду Уиткомбу, чтобы отвез тебя в Чадвикский монастырь! Там уже собрались более двухсот моих невест, и там ты сможешь присоединиться к моему божественному гарему!
-Божественному гарему…?
-Ну, да! А ты что, не знала, что в любом женском монастыре я собираю своих невест? Где они и живут, дожидаясь моего к ним второго пришествия?

Марта видит в своей спальне призрака. Призрак выплывает из угла ее опочивальни, сбрасывает свой черный саван и, разоблачившись таким образом, прыгает к ней в постель. Секс с Призраком.
-Кто вы, сударь?
-Я призрак… - зверским шепотом сообщил мне призрак.
-Я это вижу… - таким же зверским шепотом, согласилась я, - Но что вы делаете в моей постели?
-Я хочу переспать с тобой!
-Я не согласна… Вы слишком призрачны, но мой вкус…
-Но я могу сообщить тебе тайну, если ты согласишься… Ах, какая шейка… а какие у тебя розовые ушки! Восторг! У меня не было женщины уже… уже триста пятьдесят лет!! - сообщил мне призрак.
-Оставьте мои ушки в покое! А какая у вас есть тайна?
-Большая! Она касается сокровища… так вот, если мы отдашься мне, я тебе расскажу, где оно находится… все семейство Уиткомб его ищет… и старая герцогиня, и старый Уиткомб, и их дети… и только я знаю, где его искать… только я…
-А вы откуда знаете ??
-Потому что я был похоронен вместе с ним…
-Но кто вы сэр? Вы - дедушка герцога Уиткомба?
-Ты мне льстишь, девочка… я - его прапрапрадедушка, Генрих Уиткомб… и то кольцо с бесценным бриллиантом, находится… находится…
-Где оно, сэр?
-Проведи со мной ночь, и тогда я скажу тебе, где… я был убит Вильгельмом Завоевателем, и похоронен на кладбище у замка… в ту ночь, когда меня хоронили, кольцо были спрятано так, чтоб Вильгельм не мог его найти… но тебе я открою, где был спрятан бриллиант Уиткомбов…
Засыпает, видит как в ее спальню входит молодой человек с бородкой, темноволосый, с острым носом, в старинном облачении. Видит его руку с брильянтом на ней. Видит себя во сне в роскошном облачении. Молодой человек ревнует ее к молодому Уиткомбу, спит с ней.
Я заснула, и тут же увидела себя сидящей за новым дубовым столом, в огромном холле, в котором я не без удивления узнала столовую Уиткомбов. Но только, в моем сне, все здесь было новым: рассохшиеся старинные буфеты были новехонькими, и стекла в их дверцы еще не были вставлены. Старые заплыленные гардины на узких окнах столовой были новыми, но не теми, что я помнила, бледно-зелеными, а яркими, цвета сочной молодой травы. Пока я сидела и рассматривала помещение, где-то неподалеку раздался звон шпор, чьи-то быстрые шаги… и тут, в столовую вошел Уиткомб. Но он не был моим старым знакомым Фрэнсисом Уиткомбом. Нет. Как и все Уиткомбы, он был худ, невысок, черноглаз. Одет он был в совершенно уж морально устаревший черный камзол, какие вышли из моды еще лет двести назад. На боку у него висела шпага. Волосы герцога Уиткомба не были зачесаны назад, мягкие завитки рассыпались по плечам герцога и было видно, что он очень торопится.
-Элеонор! Вот ты где!! - сказал мне герцог, подошел ко мне на очень близкое расстояние и внезапно закатил мне пощечину. Я ахнула.
-Ты про болталась!! Ты обо всем про болталась в деревне, и конница Аильгельма вот-вот будет здесь! Ну, почему ты проболталась и на могла держать язык за зубами, как я тебе велел?!
-Но милорд, я не Элеонор! Я Марта!
-Молчи, несчастная! Ты думаешь, я не знаю, кто ты?!
Сказав так, лорд Уиткомб закатил мне вторую пощечину. Я закрыла лицо руками, расплакалась… и тут же увидела, с ужасом, что я одета в платье старинного покроя с немодной нынче юбкой с рюшками. Такие рюшки на юбке вышли из моды на менее ста лет назад. Я вздрогнула, голова у меня закружилась от ужасного предвкушения… я увидела, что волосы, мои белокурые волосы были черны как смоль, запретные в две косы, которые струились по моим плечам и были убраны алыми лентами. Эти были ужасно. Я вдруг поняла, до меня вдруг дошло, что в этом сне я не была Мартой, фавориткой герцога Фрэнсиса Уиткомба. В этом сне, я как раз и была той самой Элеонор, коей был недоволен Генри Уиткомб. Порка, секс с ним. Видит, как он надевает кольцо на мизинец пальца левой ноги. Уиткомб ей говорит на прощание:
-Элеонор! Если мне будет суждено пасть в бою, только ты будешь знать, где кольцо… помни тайну кольца!!


 Потом слышит крики: милорд, поспешите, войска Вильгельма у ворот! Слышит шепот: мне не выйти живым из этой битвы… Меня похоронили с кольцом на мизинце… на мизинце моей левой ступни! Я похоронен на одиноком берегу реки Бланко, над самым обрывом!
И просыпается. В день, когда Уиткомбов лишают наследства, они отправляются искать бриллиант и Марта сообщает Уиткомбу о том, что знает, где он.









 Марта жалуется на дурное поведение Призрака.
-Что ты такое говоришь, Марта! Мы не можем освободить замок Уиткомб от Призрака, ведь Призрак - это часть нашего исторического наследия, это - часть нашей истории, можно сказать…
Я посмотрела на лорда Уиткомба, вздохнула. Поняла про себя, что мне придется жить с нашим историческим наследием, то есть с Призраком, хочется мне этого или нет…
Жалуется призраку на Уиткомба. Тот слушает, сочувственно.
 Сбегают с Кло в деревню, чтобы обменять украденные серебрянные ложки на шоколадные конфеты. По возвращении Фрэнсис ведет ее в спальню Джошуа, она видит, как два брата наказывают Кло розгами. Потом приглашает ее в ту же спальню:
-Твоя очередь, детка… Кло рассказала нам, что ты бегала в деревню вместе с ней… серебряные ложки носила на продажу, признавайся?? (Побег в деревню будет перед приездом Леонетты).

Призрак опять приходит к ней в спальню, и говорит ей, что ему нужна ее помощь. Ведет ее к часовне, начинает рыскать между могил, пока не находит одну, и начинает копать.
-Герцог Генри Уиткомб… наконец нашел! Подержи свечу!
Копает, но ничего не находит.

Приезд второй невесты, герцог опять просит помощи.
-Я не могу спать с ней, даже и за миллион фунтов!
-Ваш отец сказал - за два…
-Нет, и за два не могу…

Кло приносит старую рукописную книгу, которую тоже хочет продать. Марта открывает , читает, что лорд Генри Уиткомб, скончавшийся в битве с Вильгельмом Завоевателем, был похоронен с алмазным кольцом на мизинце своей левой ступни. Фрэнсис застает девочек за чтением книги, забирает ее. В ту же ночь Призрак или это был герцог? говорит ей:
-Пойдем! Я теперь знаю, где искать алмаз!
Снова лезут по глинистому обрыву, находят кольцо. Герцог говорит ей, что это очень кстати, так как отец лишил его права на наследство и они с Мартой отправляются обратно в дом ее отца.