Worship

Салли открыла глаза и с наслаждением вдохнула свежий воздух своей новой квартиры. Жилье вышло что надо: светлое, просторное, с огромными окнами и видом на тихий, ухоженный двор. Она жила в этих стенах уже целых три месяца и до сих пор ловила кайф от каждого утра. На лоджии, где она обожала встречать рассвет с чашкой адски крепкого кофе, на столике валялась «Тибетская книга мёртвых». Салли частенько листала эти страницы в поисках ответов на тему того, куда именно свинчивает душа после того, как тело склеит ласты. Эта древняя мистическая философия была ее личным, пусть и слегка извращенным утешением в ее специфическом ремесле.
Внизу на парковке Салли преданно дожидался новенький темно-серый кроссовер с панорамным люком и полной комплектацией, на котором она гоняла все эти три месяца. Слава богу, времена, когда ей приходилось мотаться на работу на дребезжащем старом «Шевроле», официально остались в прошлом. Теперь дорога до морга занимала считанные минуты.
С ночными дежурствами было покончено. Салли выросла в по-настоящему крутого, авторитетного эксперта, поэтому теперь она работала исключительно днем и сразу в двух местах. Ее назначили заведующей отделением в крупном центральном морге округа, а параллельно она руководила всеми процессами в небольшом частном анатомическом бюро в соседнем районе. В ее прямом подчинении теперь находилось много людей: от молодых лаборантов и санитаров до практикующих врачей. Четыре километра между объектами давали ей то самое кайфовое чувство постоянного движения и контроля. Салли любила, когда все шло по ее правилам, пусть даже эта руководящая востребованность была неразрывно связана с покойниками.
На одной из стен её новой квартиры висела недавно заказанная картина под названием «Поклонение». Это был мрачный портрет девушки, выполненный угольным карандашом. Автор этой работы Тоширо Эгава, известный японский мастер, чьи шедевры славились своей глубиной и тонкой игрой света и тени. Его картины словно оживали на глазах, передавая самые сложные человеческие эмоции без единого слова. Данная работа была особенно загадочной. Лицо девушки казалось почти безмолвным, с размытыми чертами, а челюсти не было видно вообще, словно она растворялась в густой темноте. Эта тёмная, таинственная картина не давала Салли покоя, потому что постоянно напоминала о том, как порой сложно найти правильные слова, когда внутри скапливается слишком много чувств.
Салли по-прежнему никак не могла забыть Кейси. Он уехал ровно три месяца назад, как раз тогда, когда в ее жизни начались эти перемены с должностью и новой квартирой. Она так и не ответила на его последние слова, которые он прислал в коротком смс. В том сообщении красовались строчки о том, что он любит ее, но ему нужно быть с братом, поэтому он уезжает на Аляску ради помощи семье. Кейси тогда написал, что это не конец и он обязательно вернется, чтобы обо всем поговорить.
Салли до сих пор не знала, как правильно относиться к этому поступку. Обычное человеческое «прощай» так и не было сказано, и это было хуже всего. Неопределённость ежедневно тянула её изнутри, ведь она понятия не имела, когда он приедет и вернётся ли вообще в их округ.
Хуже всего было то, что ее тело помнило его слишком хорошо. За маской холодного прагматика Кейси скрывал такую дикую, необузданную мужскую силу, от которой у Салли до сих пор перехватывало дыхание при одной только мысли. В постели этот парень был невероятно, до безумия хорош. Он властно забирал ее всю, заставляя забывать обо всем на свете, подчинял себе каждую клеточку ее тела и доводил до такого изнеможения, что она едва могла дышать. Его сильные руки, горячие губы и этот хриплый шепот на ухо вызывали внутри Салли настоящую лавину чистой, первобытной страсти. Ей безумно не хватало этого мужчины, его тяжелого тела сверху и той сумасшедшей близости, которую они делили на кожаном диване в ординаторской.
Смотря на светящийся экран телефона, она всё-таки набрала короткий ответ. Но палец так и не нажал на стрелку отправки. Салли вовремя поняла, что это абсолютно лишнее занятие, потому что в её голове с каждым днем всё сильнее звучала глухая пустота. Она честно пыталась выкинуть его из мыслей, но воспоминания о Кейси продолжали возвращаться. Они действовали как невидимые нити, упрямо тянущие её обратно в тот самый ледяной подвал, когда они еще были вместе и когда действительно могли что-то изменить в своей судьбе.
После утра, проведенного за книгой, Салли поехала на работу. Сегодня ее ждал особенный случай. На столе лежал шестидесятилетний мужчина, которого заживо сожрали цирроз и рак печени. Салли шагала по цокольному коридору, и ее не покидало липкое ощущение глухого одиночества, словно сама смерть беззвучно шла с ней плечом к плечу.
Труп мужчины на стальной плите был чудовищно истощен. Его изможденное лицо отливало ядовитым, гнилостно-желтым цветом, а сквозь обтянувшую череп кожу проступали черные провалы вен. Салли натянула перчатки, глухо звякнула инструментами и сделала первый надрез.
Из вскрытой брюшной полости тут же разит удушливой, невыносимой вонью разлагающейся желчи и тухлой крови. Рак сделал свое мерзкое дело на отлично. Салли запустила руки глубоко в скользкое нутро и обомлела. Огромная, деформированная печень покойника разрослась до невероятных размеров. Она была сплошь покрыта уродливыми бугристыми рубцами и сочащимися слизью опухолями. На ощупь орган казался каменным, словно ткань внутри была заморожена или превратилась в кусок гнилого дерева.
Рука Салли двигалась уверенно, но мысли блуждали где-то в темноте. Она кромсала этот гниющий кусок человеческой плоти и мысленно видела всю агонию этого бедолаги, его жалкие попытки выжить и то, как раковые клетки методично, миллиметр за миллиметром растворяли его органы в ядовитой жиже.
«Как много жизней уходит в никуда, оставляя после себя лишь ведро гниющих внутренностей на моем столе и горстку воспоминаний», - подумала она, с хлюпаньем отрезая кусок мертвой печени.
Под кожей было холодно, почти ледяно. Печень в руках Салли оказалась твёрдой и несгибаемой, как булыжник. Она осторожно приподняла орган, внимательно осматривая поверхность и замечая малые опухоли. Эти образования напоминали язвы, которые растекались по деформированной ткани, словно темные чернильные пятна. Внешне печень покойника теперь сильно напоминала полированное дерево, а внутри, по ощущениям, она была похожа на кальций, намертво застывший прямо в клетках. Салли не могла не задуматься о том, что сильно пьющие люди до последнего на что-то надеются. Надеются на лучшее, надеются, что когда-нибудь их жизнь изменится. Но у этого мужчины просто не оставалось другого пути. В какой-то момент его изношенный организм сдался. Цирроз, рак, а теперь все это закономерно завершилось на операционном столе в пустом подвале.
- Ваша смерть была неизбежна, - тихо произнесла она вслух.
Салли всегда так делала во время подобных процедур. Она старалась говорить со своими безмолвными пациентами, как будто они до сих пор были здесь, стояли рядом и слышали её слова. Это помогало ей сохранять человечность и находить какое-то внутреннее успокоение в процессе работы.
И вот, когда она проводила последнюю стадию операции, вынимая образцы тканей для лаборатории, её мысли снова упрямо вернулись к Кейси. Почему он не написал больше ни строчки за все это время? Что там у него стряслось на самом деле? Может, он был слишком сильно занят проблемами своей семьи? Но ведь это не обычное мужское молчание. Это глухая пауза, которая никак не заканчивается.
Салли тяжело вздохнула, вытерла рукавом пот со лба и окончательно закрыла тело голубой простыней. Тишина в морге после этого стала почти осязаемой. Но как бы она ни пыталась переключиться на рабочие инструкции, мысли не отпускали. Кейси за эти годы стал для неё слишком важен, слишком близок, чтобы просто так взять и испариться без следа. Но теперь он находился где-то очень далеко, на ледяной Аляске. И, похоже, больше никогда не вернётся в этот чертов город.
Вечер окончательно накрыл город, когда Салли вышла на лоджию с тяжелым стаканом чистого бурбона. В руках лежала «Тибетская книга мёртвых», которую она лениво пролистывала исключительно ради того, чтобы занять пальцы. Вся эта древняя загробная философия была отличным фоном для ее мыслей. Его последнее сообщение с признанием в любви и внезапным отъездом на Аляску ради помощи брату вызывало у Салли лишь глухое профессиональное недоверие. Расстояние в тысячи километров между ними оставалось непреложным фактом. Как человек с развитым критическим мышлением, она прекрасно понимала реальную цену подобным импульсивным поступкам. Кейси просто выбрал самый легкий путь и технично вышел из игры в тот момент, когда ситуация потребовала от них максимальной ответственности.
Она перевела циничный взгляд на стену, где висел угольный портрет девицы без челюсти японского мастера. Салли хмуро ухмыльнулась, заметив забавное сходство. Нарисованная на холсте тварь молчала, потому что ей буквально нечем было говорить. Салли молчала по той же причине, ведь разводить сопли и обсуждать это внезапное бегство напарника было абсолютно не с кем. Неопределенность злила, но устраивать драму и тратить ресурсы на пустые переживания она не собиралась. Это было бы слишком нерационально по отношению к человеку, который предпочел просто исчезнуть с радаров. Салли ценила свое время и душевный покой гораздо выше, чтобы позволить чужим нелогичным поступкам выбить себя из колеи.
Салли сделала последний глоток бурбона, который привычно обжег горло, и мысленно закрыла для себя эту тему. Она аккуратно положила книгу на кофейный столик и перевела взгляд на темный ночной двор за стеклом лоджии. В сложившейся ситуации не было ничего катастрофического, это был просто новый расклад сил. Салли прекрасно понимала, что единственный логичный вариант в данных обстоятельствах заключается в том, чтобы продолжать четко делать свою работу и рассчитывать исключительно на собственные ресурсы...