Ботан

Влад проснулся, как от толчка. Он лежал на несвежем матрасе на продавленной койке. В маленькой душной восьмиместной камере с серыми в крапинку стенами каким-то чудом умещались составленные почти вплотную друг к другу четыре двухъярусные кровати, низкий стол в середине и отвратительная вонючая параша, отделанная белой кафельной плиткой, за бетонной перегородкой по пояс.
От подушки шел неприятный запах. В раскалывающейся от духоты и храпа голове рассыпалась мозаика воспоминаний.
- Фамилия? Имя? Отчество? Где проживаете?
- Баринов Владислав Владиславович.
- Точное место работы и должность?
Тьфу, сколько можно повторять!
- Что вы делали на площади?
- Я пришел на митинг.
- Откуда у Вас аппаратура?
- Я вам уже говорил. Помогал девушке. Таскал за ней аппаратуру.
- Фамилия? Имя? Где проживает?
- В сотый раз повторяю: как зовут, не знаю, фамилию не спросил, где живет, даже не представляю.
- На какую иностранную организацию вы работаете?
Это какой-то театр абсурда!
Лампа в лицо, как в плохом детективе. Глаза сейчас сгорят!
Потом – темнота. Первая мысль: «Зачем я приперся на этот митинг?» И вдруг прямо перед лицом – парящая голова молодого узбека-конвоира говорит, почему-то голосом мамы, растянутым с подвыванием, как в замедленном кино: «А я ведь предупреждала тебя! Что теперь будет? Тебя посадят в тюрьму? С работы точно попрут!».
Со стыдом вспомнил свои предательские слезы: «Ну чего вы хотите от меня? Ее зовут Марта! А больше я ничего не знаю! Слышите, ничего!».
Марта! Он вспомнил ее большие серые глаза и миниатюрную руку с микрофоном около своего лица.
- Зачем Вы пришли сюда?
- Я хочу продемонстрировать свой протест… Я выражаю мнение большинства мыслящих людей страны… (Господи, какой я болван!)
- Спасибо за интересный комментарий.
Девушка отворачивается.
Сквозь развевающиеся на ветру светлые локоны он видит ее профиль. Крутой невысокий лоб, греческий нос, чувственные губы и острый подбородок, чуть выдающийся вперед. А она красивая! Как же заставить ее снова повернуться ко мне?
- Как Вас зовут? – выдавливает он.
- Марта… – машинально отвечает девушка.
И растерянно улыбается, сводя с ума молодого человека, всю жизнь просидевшего за книгами в поисках идеала женской красоты.
А через минуту ее, такую худенькую, тащат под руки два дюжих росгвардейца. Стройные ноги Марты, обтянутые порванными джинсами, волочатся по асфальту. А он, как собачка, бежит за ней в автозак, увлекаемый двухметровым проводом. «Зачем я предложил ей таскать эту дурацкую аппаратуру?»
Лязгнула железная дверь камеры.
- Баринов.
- Я.
- На выход!
Не оборачиваясь, Влад почти бегом выскочил в коридор.
- Лицом к стене!
Он уже привычно уткнулся носом в штукатурку…
- Вперед!
Снова «К стене!». Опять – «Вперед!». И еще раз.
Открылась дверь. Влад зажмурился от яркого света. Навстречу пахнуло духами мамы.
- Как ты похудел, Владюша! – запричитало заплаканное лицо.
- Здравствуй, мамочка!
- Пойдем, пойдем … Скорее – домой.
Уже сидя на пассажирском сиденье маминого «рэйндж ровера», он слушал ее чуть шепелявый голос, который так нравился мужчинам.
- Ты знаешь, куда я только не ходила, кого только не просила…
Влад, откинувшись на подголовник, смотрел на расстилающееся за окном заснеженное поле с черной щетиной леса вдалеке.
- Завтра заскочим на твою теперь уже бывшую работу за трудовой, – продолжала мама, – И сразу – на собеседование. Тебя берут в «Роскосмос». Я договорилась.
Ее голос окреп… Он снова узнал прежнюю маму, красивую, властную, не допускающую мысли о поражениях и компромиссах. «Вижу цель, - не вижу препятствий» была ее любимой поговоркой.
За окном мелькнуло и пропало замерзшее озеро.
- Ты меня не слушаешь?
- Слушаю, мам, слушаю…
Дома Влад сразу направился в свою комнату с надписью «Берлога» на двери родом еще из детства.
- Светочке позвони! – крикнула вдогонку мама, – Она про тебя два раза спрашивала.
- Терпеть ее не могу! – вырвалось у него… – Твоя Света – набитая дура.
- Это тебе только кажется! – терпеливо проговорила мама, наливая бокал вина, – Она из хорошей семьи, образованная, воспитанная… Выпьешь?
- Нет! – помотал головой Влад.
«Она уже видит в этой безмозглой гламурной кукле Барби свою невестку! – с тоской подумал он, – Пропаду я с ними двумя!»
Влад по привычке тихо прикрыл за собой дверь. Мама не переносила громких звуков.
Вытянувшись на любимом диване, он снова вспомнил Марту. Когда девушку выводили из автозака, она обернулась, нашла его глазами и неожиданно улыбнулась.
Молодой человек поднялся. Быстро собрал вещи в рюкзак и вышел, оглядев через плечо свою такую родную комнату. Осторожно прикрыв за собой дверь, он будто издалека услышал свой голос…
- Я ухожу, мам.
- Куда?
- Искать Марту.
- Эта та девица, из-за которой ты чуть не сел в тюрьму? – каким-то не своим голосом прошипела мама.
- Да, – просто ответил Влад.
- Ты с ума сошел! А как же работа? Я что, напрасно старалась?
- Пойду таксовать…
- Не пущу!
Мама картинно встала крестом на его пути.
- Прекрати! – твердо проговорил он.
Ее фигура качнулась в сторону. Влад на минуту заколебался. Но вновь услышал чужой противный голос…
- Ты же завтра прибежишь обратно!
- Может быть, – пожал плечами молодой человек.
Он прошел в прихожую. Надел куртку, свои любимые «тимберлэнды», взял шапку и теплые перчатки, нацепил рюкзак.
- Мама, пока!
Гулко бухнула входная дверь, разбудив в подъезде хриплое эхо.
Уже стемнело, когда Влад подошел к «Макдональдсу». Автоматические двери беззвучно разъехались… В лицо пахнуло пережаренным маслом.
Ему вдруг остро захотелось вернуться сейчас домой. Под аппетитные мамины расстегайчики посмотреть «Ледниковый период». А потом улечься на свой любимый диван в «Берлоге» с томиком Достоевского.
Молодой человек закрыл глаза… И в тот же миг отлетел на полметра от удара в плечо.
- Уснул? – бросил на ходу бритоголовый качок в спортивном одеянии.
И притормозил в надежде на желанный отпор.
Не обернувшись, Влад вошел в зал.
В ожидании заказа, он набрал номер Виктора, своего лучшего друга-однокашника.
- Влад, ты? – удивленно пропел в трубке знакомый баритон, – Салют! Ты как?
- Вить, привет! Дай мне твой старый «Солярис» поездить! – выпалил он заготовленную фразу.
- Это Ботан! – тихо прошипел Виктор куда-то вбок… И уже в трубку, – Ну, забирай. Только он заводится плохо… Поменяешь при случае свечи?
- Хорошо! Спасибо! – выдохнул Влад.
И хмыкнул, повесив трубку: «Ботан… Проговорился, старик?»
Ему впервые не стало обидно, когда он услышал свою кликуху с первого курса института. На него нахлынуло необъяснимое ощущение счастья.
Через час, отдохнувший и сытый, Влад уже сидел в машине.  Привычным движением повернул ключ. Старый «Солярис» кашлянул, затрясся, как в лихорадке… Но завелся.
- Буду таксовать, пока не встречу Марту, – доверительно поведало Владу его небритое хмурое отражение в зеркале заднего вида.
- Жизнь-то налаживается! – подмигнул он в ответ, вспомнив концовку любимого анекдота.
И, кажется, в первый раз за сегодняшний день улыбнулся.