Это странное чувство Любовь

Самвел сидел на жестком стуле в больничной палате у кровати жены, одолеваемый тяжелыми мыслями, смутными чувствами... Страдавшая последние десять лет диабетом Ануш вдруг оказалась в этих серых стенах с инсультом, не сулившим ничего хорошего... Он смотрел на родное, почти без обычных в ее возрасте морщин, мертвенно белое лицо, закрытые глаза, безвольные маленькие красивые кисти рук поверх казенного одеяла, и сердце пожилого мужчины разрывалось от горечи и сострадания... Глаза его то и дело наполнялись слезами, и он небрежно смахивал их, размазывая по небритым впавшим за последние недели щекам... Перед Самвелом прошла вся его долгая супружеская жизнь, полувековой юбилей которой достойно отметили всей семьей, с детьми и внуками, в уютном ресторане всего полгода назад...
...Ануш была веселой, задорной, общительной девчушкой в пединституте, где оба учились в беззаботные советские времена. Будущее сулило молодым обещанную государством светлую, оптимистичную перспективу – интересную работу по специальности, свою квартиру, счастливую семейную жизнь с двумя-тремя детишками... Живи – и радуйся!
Нельзя сказать, что юноша «втюрился» в Ануш с первого взгляда – вокруг было немало и других привлекательных однокурсниц, с которыми он «сближался» и «разбегался» за годы учебы, но в итоге, перебрав все имеющиеся варианты «потенциальных невест», к окончанию вуза остановился именно на ней: мила, даже красива, а небесно-голубые большие доверчивые глаза ее излучали доброту, искренность, чистоту...
Молодые познали сполна всю прелесть медового месяца, не успели толком поозорничать «по Камасутре» в жаркой постели, как уже через три месяца после свадьбы Ануш забеременела, и интим между супругами перешел в иную стадию, не слишком комфортную для темпераментного, неутомимого и страстного в сексе мужчины...  Однако он не позволял себе изменять молодой жене, хотя на работе за ним увивались вполне симпатичные девушки "за тридцать" и женщины "критического возраста"...
После первенца – красавицы дочки - появилась через пару лет и вторая куколка доченька... Он обожал и лелеял их, но, как и каждый семейный армянин, мечтал о наследнике, продолжающем его родословную, его фамилию: уже в тридцать шесть жена наконец родила ему сына! Ему припомнилась фраза, сказанная в то время Ануш: «Я уже немолода, если помру при родах, вина будет твоей...»... Самвел лишь пригрозил пальцем: «Мы оба хотим мальчика, ты крепкая, справишься!». Как он радовался этому событию – закатил пир с родней, с друзьями, «с шашлычком и коньячком» на природе...
Развал великой страны русских коммунистов – СССР – привел к хаосу во всем: в судьбах людей всех национальностей, в экономике, науке, культуре, искусстве. Прошла через «огонь, воду и медные трубы» также семья Самвела... Ануш, не покладая сил и рук, была рядом с мужем, поднимала его дух, когда он сникал и психовал от безденежья, бытовой неустроенности, бесперспективности и неизвестности грядущего... Супруги думали уже не о взаимной любви и ласке, а лишь о том, чтобы не угас семейный очаг, где кроме них были еще и взрослеющие трое детей!...
К счастью, кошмар девяностых годов длился не очень долго – все наладилось уже в независимой стране, жизнь снова вернулась во всех ее живых красках...
Может, именно неугасающая любовь супругов скрепляла дух, единство, непрерывную и крепкую нить жизни на протяжении долгих пятидесяти лет?
«Да, именно Любовь!», - был уверен Самвел, нежно лаская неподвижные маленькие пальчики жены, уходящей от него навсегда...