Перекодированные. 3 глава

Нимфа снова обняла Алекса, и они двинулись дальше. Пространство перестроилось, обнажая безграничную гладь небесной дымки, состоящей из водяного пара и чистой мысли. Среди облаков возвышался её дом. Это был особый замок, чьи очертания хранили чувство глубины и защищённости. Башни пронзали слои небес, приглашая сиянием приближающихся.

Они приземлились на что-то ощутимое. Под ногами вибрировала сила почвы. Из радужного тумана всплыли чудесные существа из энергии, резонирующей в такт окружающей среды. Первым Алекс заметил величественное создание с крыльями из текучего золота, скользящего сквозь облака. Оно двигалось очень легко, но в его присутствии ощущалась мощная древняя энергия.
— Это Орейль, — пояснила Лисея. — Хранитель восходов. Когда солнце поднимается, Орейль направляет его лучи, чтобы они касались всех живых существ. Без него рассвет был бы лишь холодной сменой теней в нашем мире.

Рядом мужчина заметил другое создание, которое не имело постоянного облика, его формы напоминали тонкие ветви. Оно меняло цвет, переходя от серебра к лазурному, а потом к тёмно-фиолетовому.
— А это Лирен, — продолжила Лисея, в её тоне скользнуло уважение. — Воплощение памяти. Здесь каждое существо несёт свою роль. Лирен собирает воспоминания, чтобы ни одно мгновение не исчезло бесследно.

Существо приблизилось. Лирен посмотрел на Алекса, его внимание коснулось сознания, как лёгкий ветер касается поверхности воды. Вспышка. Эхо чужих историй промелькнуло внутри Алекса, пробуждая забытые отражения, не как слова или события, а как ощущения. На миг ему стало страшно, а вдруг эти воспоминания навсегда вытеснят его собственные? Но рядом была Нимфа, и её присутствие вернуло ему спокойствие.

Лисея провела ладонью по светящейся двери. Она развернулась лучами, отступая в стороны, подобно раскрывающимся страницам древнего свитка, сотканного из фотонных нитей. Алекс шагнул внутрь. Помещение сразу же окутало его мягким сиянием. Цифровая энергетика моментально настроилась на температуру и ритм дыхания гостя. Дом был живым, отражая мысли Лисеи. На мгновение комната изменилась, передвигаясь в ответ на их присутствие. Стены расширялись, открывая новые виды. Вдоль стен струились информационные жилы, по которым текла память пространства.

Возле прозрачной платформы парил сервитор — устройство, собранное из гибких линий излучения. Форма сервитора менялась в зависимости от задач, в тот момент оно проявилось гладкими сегментами, материализовав перед Алексом кубок с нео-чаем, чья поверхность переливалась спектром рассвета.
— Он сам подбирает вкус, соответствующий твоему состоянию, — пояснила Лисея, показав, как кубок разгорается новым оттенком в руках мужчины.

Нео-чай оказался удивительно тёплым и простым на вкус. Алекс улыбнулся — он не думал, что в этом мире найдётся место для такой обычной радости.

Приглушённо зазвучала музыка, созданная нейро-композитором. Темп мелодии реагировал и плавно менялся, становясь глубже или легче в зависимости от мыслей гостя. В углу разрастались светящиеся деревья. Листья меняли полутона от нежного аметистового до золотого, словно мечты, которые ещё не обрели окончательный образ. На одной из поверхностей парила голографическая музыкальная картина, оставляя за собой размытые следы звуковых волн. Гость прикоснулся к сиянию, которое тут же откликнулось, на миг изменившись и приглашая добавить в комнату частицу его сознания. Он позволил сиянию впустить частицу себя и понял, что дом живёт вместе с разумом хозяйки.
— Стены в нашем мире не ограничивают, а раскрывают возможности, — произнесла Лисея, — они расширяются, когда хочешь увидеть дальше, и сжимаются, если ищешь уединения.

Нимфа шагнула вглубь, воздух вокруг неё мягко сдвинулся.
— Разум дома обслуживает пространство, всё помнит, чувствует и реагирует. Изучает шаги, привычки, эмоции. Если возвращаешься усталый, освещение становится мягче, воздух наполняется оттенками уюта. Если вдохновлён, комнаты раскрывают новые перспективы, давая возможности для творчества.

Она провела ладонью по одной из парящих панелей, и в воздухе материализовалась проекция — система анализа состояний, построенная на импульсах энергии.
— Все устройства связаны единой нейросетью. Дома развиваются вместе с нами. Чем глубже понимаешь себя, тем богаче становится твоё жилище.

Алекс почувствовал эту информацию не словами, а самим присутствием дома, который жил вместе с хозяйкой. А когда они направились к выходу, апартаменты спокойно изменились, провожая их. Стены слегка раздались, создавая плавный переход. Дверь развернулась, мужчина шагнул вперёд, тёплая волна энергии окутала его прощальным прикосновением.

Воздух снаружи был чистым, немного прохладным. Мужчина вдохнул глубже, ощущая, как пространство раздвигается перед ним, приглашая отправиться дальше. Через несколько мгновений они попали в Центр — место, где мысли сплетались и образовывали чувствующую сетку разума. Перед Алексом развернулись вспыхивающие течения данных.
— Это Центр сознания нашей цивилизации, — сообщила Лисея, обведя взглядом разноцветные течения вокруг. — Каждая мысль вплетается в реальность.

Алекс с любопытством провёл рукой сквозь один поток, и тот замедлился, раздумывая. Нейросеть жила, слушала, училась, чувствовала и творила.

Они снова вышли на улицу. Алекс взглянул наверх, туда, где простиралось небо, такое многослойное и движущееся. В золотом сиянии вспыхивали спирали энергии и парили птицы. В груди мужчины вспыхнуло чувство детского восторга. Он глубоко вдохнул и услышал прекрасную мелодию. Лисея коснулась его плеча дружеским движением.
— Ты слышишь музыку Вселенной.

Мужчина кивнул и закрыл глаза, мелодия стала ощутимой. Алекс не помнил, сколько слушал, но постепенно всё затихло. Остался лишь след музыки — безмятежная вибрация. В этот момент он понял, что даже величайшая симфония, движение звёзд, величие этого мира не сравнится с тем, что тише всего.

Нимфа сказала, глядя прямо в глаза Алексу:
— Самая совершенная музыка — это тишина Творца.

Алекс вдохнул знание, которое разлилось в нём ясностью. Он ощутил, как мир перестал быть внешним, а стал частью его самого. Тишина была наполненностью и первозданным дыханием, в котором зарождался каждый новый миг.