6-6-25

                Если б я был Президентом...
 
   то я бы как стрельнул изо всей силы "орешником" куда-нибудь рядом с Польшей, по важному центру ВСУ! С полным боевым, не атомным, зарядом. Чтобы вокруг содрогнулось и взметнулось огненным вихрем до неба. И воскликнул бы зычным голосом:
    "Запад! Вообрази только: что если такой "орешник" упадёт в центре таких красивых Лондона и Парижа? Каково?
    Ты же, Запад, ничего не знаешь об этом внутрирусском конфликте, об истории, и знать не хочешь. Так не лезь, оставь Россию в покое, не толкай русских против русских!"
    Испугается Запад -- и остановится, война быстро прекратится, и не разгорится ещё сильней.
    А если Запад прекрасно знает, что на Украине нацизм, что там уничтожают великую русскую культуру, и что это не Россия начала войну, -- наверное, даже тогда одумается Запад, и скоро настанет мир...



                Полёт дяди Вани Кляйнкнехта на звёздном лебеде

   Космонавт Иван Иваныч Кляйнкнехт оказался на самой дальней планете один-одинёшенек не просто так, а по причине аварии -- сами понимаете, как это бывает. У него и рация сломалась, и он не мог сообщить на Землю.
    А наши спасатели его искали-искали, почти весь космос обыскали -- но не нашли дядю Ваню-космонавта. Не заметили ту дальнюю планету и пролетели мимо на своих скоростных звездолётах. Да и прекратили поиски, решив: раз не нашли, значит, погиб наш герой дядя Ваня Кляйнкнехт...
    Но он был жив, один-одинёшенек, и несколько лет прожил на чужой холодной планете. Запасы еды в тюбиках он разбавлял местною водой, очень питательной и полезной для земного организма нашего космонавта. Но он тосковал. Он Богу молился о помощи. И дождался!
    Летел мимо той планеты -- Звёздный Лебедь. Он очень большой, а дядя Ваня в сравнении маленький, и лебедь говорит прекрасным голосом:
     - Садись на меня, дядя Ваня Кляйнкнехт! Отнесу тебя домой.
     Вскарабкался человек на того лебедя, обхватил шею руками (как Нильс гуся Мартина!) -- и полетел лебедь по космосу, махая звёздными сияющими крылами. Космический ветер весело свистел в ушах у дяди Вани!
     Вот и принёс лебедь нашего человека прямо в Центр Управления полётами, который в России.
     - Нашёлся наш дядя Ваня! -- воскликнул люди.
     А он хотел сказать, что искать надо лучше, но промолчал, а стал искренне да весело обниматься и никого никогда не укорил.
     Принесли много-много белых свежих булок.
     - Отведай, уважаемый Звёздный Лебедь! -- сказали они.
     А лебедь склевал только одну булочку и говорит прекрасным голосом:
     - Спасибо, люди добрые! Мне больше нельзя, а то меня крылья не подымут ввысь...
     Наконец все обняли огромного лебедя -- и он полетел на свою родину, в космос, махая своими звёздными сияющими крылами.
     Люди ему махали вслед. Потом все разошлись, а дядя Ваня ещё долго стоял и махал, махал то одной рукой, то другой, пока не выдохся.
     Тогда его позвали товарищи-космонавты:
     - Пойдём, дядя Ваня, мы уже в честь твоего возвращения накрыли праздничный стол.
     - А мой любимый кубанский борщ -- будет? -- спросил дядя Ваня.
     - Обязательно! Какой праздничный стол без настоящего кубанского борща?
     - Тогда иду, -- сказал дядя Ваня Кляйнкнехт, последний раз глянул ввысь -- и пошёл. Он так соскучился по борщу...
      


                Энтентайх и его дядя Океан

   Жил-был пруд. Он целыми днями и ночами всё о чём-то думал, думал, думал. Так что и надумал наконец -- отправиться в гости к родному дяде Океану. Как есть, вместе с утками, зеркальными карпами и жёлто-чёрным саламандром, которые живут в пруду.
    Деньги на билет у него нашлись: некоторые суеверные люди бросали в этот пруд монеты, желая ещё вернуться и увидеть красоту здешней природы. Потом он купил билет на самолёт -- и полетел: сначала вверх, а затем всё прямо, прямо, прямо. Где его ждал дядя Океан.
    - Здравствуй, мой дорогой племянничек! -- воскликнул дядя весёлым басом, и пруд едва не утонул в его могучих объятиях, солёных на вкус. -- Скорей ныряй и радуйся! Ты видел, как прекрасно у меня на дне?
    - Я для того и прилетел к вам, дядюшка, чтобы увидеть твою красоту, о которой много слыхал от людей, приходящих ко мне на бережок. Однако я совсем не умею плавать...
    - В чём проблема? -- громко рассмеялся дядя Океан. -- Делай так: раз-два, раз-два.
    И дядя бросил его в волны.
    - Тону!
    - Греби!
    - Гребу! Ой, получается... Я плыву! Первый раз в жизни, дядюшка!
    - Поздравляю, племянник!
    Запыхавшийся, но счастливый, пруд выплыл на океанский берег и лёг загорать на песке.
    Мимо проходили загорелые африканские люди и улыбались, говоря:
    - Час назад здесь не было этого пруда. А теперь здесь есть этот пруд. Ха-ха!
    - А ещё теперь у нас есть эти утки, зеркальные карпы и жёлто-чёрненький саламандр. Но мы их есть не будем, а только любоваться, -- сказали другие местные люди.
    А третьи сказали:
    - Этот пруд украсил нашу Африку, а мы давайте украсим его.
    И они посадили на бережках пруда -- баобабы, пальмы и банан-траву. Растения быстро стали впитывать в себя корнями пресную воду из пруда и расти до самого неба. А на банан-траве быстро поспели самые вкусные в мире бананы.
    Люди ели бананы в тени баобабов и пальм, а пруд улыбался, что вот сколько людям от него радости. А дядя Океан плескался волнами и разбрасывал солнечные брызги и красивые ракушки. Некоторые ракушки попадали в пруд.
    - Ой! -- вдруг спохватился пруд. -- Вам не кажется, что я очень похудел?
    - Ты стал стройным! -- сказали местные люди.
    - Я стал тощий и больной! -- сказал пруд.
    - А и правда, ты уж слишком похудел, -- согласился океан. -- Это баобабы выпили из тебя много воды. А также пальмы и банан-трава.
    - Мне пора лететь обратно, -- сказал пруд. -- Срочно закажите мне билет на самолёт.
    Люди сначала расстроились, но потом они принесли солнечную рыбу Ранатану из африканского озера и пустили в пруд.
    - Это от нас на добрую память, -- сказали африканцы.
    - Очень тронут вашей заботой. У меня тоже есть для вас подарок,  -- опять улыбнулся пруд и позвал: -- Эй, жёлто-чёрненький саламандр!
    Из воды вынырнул маленький саламандр и сказал:
    - Ради дружбы народов -- я согласен остаться жить в Африке.
    Местные люди о-о-очень обрадовались такому прекрасному животному, они стали его гладить пальцами и прижимать к своей загорелой щеке.
    Затем дядя океан обнял своего племянника, и пруд не утонул в его солёных волнах, потому что теперь умел плавать. Люди тоже обняли пруд.
    - Ты меня будешь навещать? -- прошептал саламандр, прижавшись к пруду мордашкой.
    - Обязательно! -- пообещал пруд. -- Если дядюшка Океан не возражает.
    - В чём проблема? -- засмеялся весёлым басом океан. -- Прилетай почаще!
    - Так часто не смогу, -- отвечал пруд. -- Вряд ли у меня на дне наберётся столько денег для билета на самолёт...
    Люди-африканцы, маленький саламандр и огромный океан -- махали ему вслед. А пруд сел в самолёт и полетел домой. Теперь он опять живёт за Бад-Вильдунгеном, в нём по-прежнему плавают утки, зеркальные карпы -- а с ними и диковинная рыба Ранатана из африканского озера...
   
 
               
                О святости материнства

    Жила-была водяная крыса, и у неё родились крысятки. Это было в пруду за Бад-Вильдунгеном, под названием -- Энтентайх, что по-нашему означает -- Утиный пруд.
    Однажды на бережок пришли мальчишки, а в эти дни ручей, впадающий в пруд, так его наполнил водою, что она стала подтапливать норку той водяной крысы и её маленьких крысят.
    Мальчишки заметили, как крыса плывёт через пруд на другой берег, а в зубах несёт одного крысёнка -- и принялись кидать в неё комьями земли и камнями. Некоторые комья и камни падали совсем рядом с крысой, потому что мальчишки были меткими стрелками. Крысе приходилось с дитёнышем в зубах нырять в воду, чтобы её потеряли из виду, а затем выныривать и плыть дальше на виду.
    Но один мальчик не кидался, а сказал:
    - Стойте!
    Он был старше и сильнее остальных, поэтому его послушали.
    - Она утят лопает, и вон утиные пёрышки колыхаются на маленьких волнах! -- сказали другие мальчишки.
    - Но ведь она -- мать. И спасает своего ребёнка. А материнство -- это святое.
    - Даже у крыс? -- удивились те.
    - У крыс тоже. У всех.
    Некоторые больше не кидали камни из опасения перед сильным мальчиком, а другие -- потому что поняли, и запомнили этот важный урок мудрости на всю свою жизнь: материнство -- свято, даже у животных, а не то что у людей...




                Молитва монаха

   Однажды в небе не было неба, а были серость и тоска. Тогда один монах помолился Богу -- и тоска да серость расступились, а явилось небо в вышине. Солнечное, синее, в нём облака -- очень белые...
    А когда однажды вечером, когда стемнело, и всем людям было просто необходимо увидеть звёзды для своей человеческой радости, то их не было видно за тучами. Тогда этот монах опять помолился Богу -- и тучи растворились, а все звёзды, от больших до самой маленькой звёздочки, так засияли, что все люди их увидели и обрадовались. И даже незрячие люди их тогда увидели -- и обрадовались сильнее всех...



                Бах, Тарковский, Норштейн -- и далее...

   Под музыку Баха -- младенец родился, и вот он пьёт из мамы молоко, жизнь пьёт. Тогда я пригляделся -- а это не ребёнок, а это -- космос. Звёзды, планеты, метеориты огненные летят, и космические корабли. И эта вселенная -- из женщины молоко пьёт задумчиво и весело.
    Также и на соседней кровати -- другие мамочка и её младенец. Он тоже -- вселенная, со звёздами, планетами и так далее. И пьёт мамино молоко.
    И на следующей кровати -- тоже кормление космоса. А ещё и на следующей, и также на следущих всех кроватях -- мамочки кормят грудью своих младенцев, каждый из которых -- вселенная. Дети пьют, а мамы их гладят, целуют, и наулыбаться не могут своему невиданному и неслыханному счастью.
    А над ними, над всем роддомом -- Матушка Пречистая амофор распростёрла.
    И от амофора — исходят свет, тепло и музыка Баха...