Утренний сон

     Раньше казалось, что если проснулся и новый сон не приходит, то нечего и пыжиться. Но последнее время когда вставать еще рано, я расслабляю все тело, и стараюсь ни о чем не думать, так что удается снова забыться.

  Лег рано, и в четыре уже готов был встать и что-нибудь поделать. Забот полно, нашел бы чем заняться, даже на худой конец паука на компе разложить, и то приятно. Надо сказать, что я сильно подсел на это времяпровождение. Но и почитать же можно, ну не силиться же заснуть. Но нет, учел, что в доме тихо, не стоит шастать по квартире, решил заставить себя и соснуть часок-другой.
 
Однако, заметил, что  сны такие, через усилие, бывают неприятные, тревожные, смешанные с явью. То ли спишь, не то, наяву что-либо с тобой происходит. То почудится, что зазвонил телефон, то будто бы в комнату кто-то вошел...
 
  Однажды снится, что вхожу я в светлую  палату, подобную больничной. На койке лежит Миша Катков, с которым работали давно в одном учреждении. Я тут же вспоминаю, что кто-то сообщал, что он во время пандемии умер, а тут как живой, и лежит среди бела дня, и что-то убедительно говорит. 
 
  Вот и сегодня я совершенно не осознал, что уже заснул, и долго так лежу, счи тая, что не сплю, вижу себя в углу нашего деревенского огорода у входа в баню. Кругом, как будто сумерки, никого нет. 
  Я заглядываю в баню, а там раздрай такой, и громко играет радио. Кругом ни души, и время-то вроде как ночь, то ли  поздний вечер, музыки-то не должно быть, да и сам то я там вроде как не должен находиться. Открываю калитку и вижу, что поодаль, за дорогой, возле крыльца соседки Куленьки стоит наш дядя Женя,  молча смотрит на меня. Тут же он отворачивается и уходит по дороге в глубь деревни.
   Я обдумываю:

-Не поманил ли он меня?  Он умер уже больше двадцати лет назад, а если во сне  покойник поманит-это не к добру.
 
 Нет, не манил, и не сказал ничего, а мог бы спросить, что я там делаю?

 Но я оглядываюсь в предбанник, ищу глазами радиоприемник Океан, который когда-то был у семейки сестры и они иногда привозили его из города к нам. Я вошел в баню, а там гнилой пол проломан, под стенами вырыта земля, провода какие то болтаются а радио я не вижу. Постепенно я ощущаю, что лежу в постели, а музыка несется из телевизора ненавистной соседки сверху, которая весь день сидела как мышь, а теперь вот наслаждается, но сколько же времени?

 Проснулся окончательно, и думаю, почему дядя Женя выходил от Куленьки, ведь ни когда он за блудом замечен не был. Точнее, про него поговаривали, что в соседней деревне, Семерицах, где он довольно долго  работал председателем сельсовета, у него были  подруги, но в нашей,  он даже в сторону женщин не смотрел.
 
 Пробуждаясь окончательно, я вспомнил, что бревенчатая баня старая, гнилая,  когда-то принадлежала соседке этой самой Акулине Еремеевне, овдовевшей после ВОВ. 41-45годов. Ее деверь, Николай Кутузов,  каким-то образом вырвался из колхоза, и уехал в город вместе с избой. А  свою баню, подарил ей. Если бы он ее перевез на ее огород, как бы нам было хорошо, ведь наша баня была еще хорошая но она осталась на огороде, который перешел другим людям. Оставалось ее перевезти, но возле нашего дома места ей не было.
 
  На старом месте мы  проживали почти в самой середине деревни. Это же какое благо было, там тебе и выгон для скота рядом, не надо гнать корову и овец через всю деревню, на выпас, и вечером забирать домой. Водочерп удобный близко, и перевоз, рядом. Только там дорога перед домом была всегда грязная, даже топкая весной да осенью. Все  деревенское движение было мимо нас, а забора не было, так что мимо дома проходило колхозное стадо коров, тут и конюшня, и склад сена и водогрейка.  И до реки рукой подать, так что за нас маленьких взрослые боялись, как бы мы не подошли к водному потоку, да не утонули бы. 
 
  Но, нет, освободилось место красивое под дом на краю, у самой реки, на круче.  Папашка  в силе был, ловок, и хватило же у него сил и решимости для переселения. ,
  Прежнее жилище, что унаследовали от родителей, состояло из  двух изб, сеней и хлева под одной крышей. Так называемый крытый двор. Как-то быстро всею деревней, перевезли на конях бревна и собрали на новом месте из двух одну избу. А под хлев подвели пару новых венцов, и  оставили старый. Все покрыли опять одной крышей.
   и все помощью. То есть без денег. Было какое-то угощение, и все. Мужики деревенские \дружно навалились, где-то может быть дня за два и управились.

   Я долгое время считал что в деревне дом построить - ничего не стоит, пока самому не довелось.
 
Но что же было впереди? Ведь матушка наша ругалась еще загодя, пока не стали
 ломать, а уж когда все это случилось, вот уж было крика и стонов.
  Конечно же переезд был неспроста, наболело. К тому моменту она переругалась с  со всеми соседками. Одна Мироновна что стоила, во все-то она встревала, ябедничала и стучала. Так и другая молодая еще Манька Федорова видите ли, по зиме, паодворовывала дрова. МАть и рассказывала, что однажды:

  -Ночью слышу, что собака лает? выглянула, а там Манька  дрова крадет.-
  А дома друг к другу стояли плотно, и ни у кого не было заборов. Дрова лежали прямо у крыльца.
 Теперь скандалы в доме были не шуточные.
  Я всегда принимал сторону отца, ведь что такое новое место было по сравнению с прежним. Здесь простор, и тихо, и река! Берег высок, и с него все видно и на право, и налево и прямо. Правда проселочная дорога прошла прямо за избой, так что когда стали ездить машины и трактора, так дом подрагивал. Он не огражден  и можно было идти в любую сторону и  подойти к нему легко. А как выйдешь, тут тебе и рыбалка, и берег весь мой. Иди хоть до рога, или  дальше, А красота-то какая в любое время года и суток.

 
Река -это же творение природы. Картина не статичная, а постоянно на ней что-то да меняется. Ведь если присмотреться, так огромную массу всяких изменений можешь заметить, начиная от плеска рыбы, или зверек какой речной вынырнет, утки прилетят. Потом с выводком проплывут, А всяких предметов сколько плывет, иногда и полезных. Иной раз доску какую бог пошлет, или целое бревно. Багор наготове стоит у сарая, побежишь, достанешь, глядишь, есть из чего скворечник сделать.

  Вот только недавно я сделал грустный вывод, что не так уж и безвредно проживать у большой воды. Хочешь-не хочешь а она как будто притягивает твой взор, и ты оставляешь свои  дела мысли, а смотришь на воду. Это и утомить же может. Возможно, и рассеянный я такой. Бывало сидишь на уроке, чуть заскучал, тут как тут видишь перед собой водную гладь нашей реки, или лесную речушку Иненку вспомнишь, а там и пошло-поехало. Вот я уже на дороге домой и вижу маленькую рощицу из молодого березника в рост человека, что притулился справа, на углу между дорогой и полем, что у Черного ручья. Я представляю, как здорово было бы разбежаться и упасть бы на них обхватив руками. Деревца росли плотно, так что спокойно бы выдержали , и я бы повис на них. Конечно,  никогда до этого дело не доходило, но мечталось.  Часто это случалось на физике, это на любимом-то уроке я находил секунды, что бы отвлечься, при таком замечательном преподавателе.

 
Но жизнь вся так устроена, что в чем-то выигрываешь, а что-то теряешь.

И вот когда мы переехали, а баня осталась на старине. Так мы где-то больше года вынуждены были ходить в нее через всю деревню. Ее было некуда поставить здесь, на этом месте, кроме как туда, где стояла старая куленькина развалюха. Она ею не пользовалась, ремонтировать не было сил и средств, а и сносить не спешила.  А нам надо было в банный день сходить в свою туда-сюда раз несколько, пешком, да с дровами, ведрами, тазами, веником, и в любую погоду. Нужно было наносить из реки воды два котла по восемь ведер.Ну и топить "по-черному", дыму наглотаешься, пока протопишь.
 А отец работал в леспромхозе, и домой приходил только раз в неделю. Так что баня была на матери, ну и старший брат еще жил с нами.

А вот как удалось Куленьку уломать, я не знал, пока не увидел сегодня во сне дядю Женю. Видимо, это он уговорил ее дать согласие на снос бани. Он, должно быть обещал ей, что мы ей позволим мыться в нашей, так как какое-то время она  мылась вместе с моими матерью и сестрой. Но потом взрослые поссорились с нею, И  перестали приглашать. Она пеняла даже как-то при  мне, что ее отшили от бани,  и мне было горько за эту несправедливость.
  А куда деваться, сестра говорила мне, что Куленька много воды использует, а сама не придет не принесет пару ведер из реки. Ведь насосов не было, все в ведрах на коромысле, либо и так, в двух руках.
 
 Припоминаю, дядя Женя в день сноса бани был особенно активен, и ловко  срывал дранку с опалубки лопатой, потом и жерди полетели под берег. Даже удивительно было ведь он никогда больше не помогал нашему отцу по хозяйству, да и у себя дома нечего такого не делал. Потом-то, когда его понизили до бригадира в колхозе, так он уже стал попроще, сделал дровеник  возле их дома, и заготавливал дрова на весь сезон заранее, не то, что раньше, когда у их избы, почти на дороге стояла козулина для распиловки древесины двуручной пилой. По мере необходимости и в свободные часы от школьных забот, дровишки готовили Таська с Витькой.  Вообще в деревне к дровам было отношение плевое. У нашего отца было заведено заготавливать лх в лесу всю зиму, урывками, но понемногу, и они сохли все лето. А некоторые другие,особенно Кутузовы дети распиливали  и кололи непосредственно вечером  для утренней топки. Пожилая их бабка  Малоземиха была главная на кухне.  слышалось ее требование ктопила печки сырыми еловыми поленьямио, но зато они дольше горят, а если сухие, они быстро прогорают. А в русской печи, пока она топится, надо многое успеть. Надо и воды нагреть для пойла животным, и на завтрак что-то приготовить школьникам, да и взрослым. У Максима Горького я давно читал, что для русской женщины первый враг это печь. Даже удивился, и не верил, пока самому не коснулось топить сухими дровами. Не успеешь оглянуться. а дрова превращаются в алые угли.
Да, тяжело жилось, лучше не вспоминать.

 
 Вот так спать по утрам, такие давние события и картины всплыли в памяти.