Глава 3. Система Трахтенберга

Валерка с Кирюшей шагали рядом. В одной руке он держал бидон с молоком, в другой — сетку с яйцами. Девочка несла яркий пакет «Берёзка» с творогом, банкой со сметаной и свернутой клетчатой сумкой.
— Отправила бабушка внучку... — начал Валерка очередной анекдот.
— Да знаю я... — перебила Кирюша.
— Не хочешь как хочешь, — с улыбкой продолжил он, но в его глазах мелькнула легкая тень. Он обожал анекдоты, и его смех был громким и искренним. Но если его прерывали, будто что-то обрывалось.
  Кирюша вдруг почувствовала, что обидела парня.
— Прости! — пробормотала она.
Валерка лишь улыбнулся и махнул рукой:
— Да нормально всё. Клёво считаешь.
— Ничего сложного. Это система быстрого счёта Трахтенберга.
      Они подошли к качелям, сели и разложили покупки рядом.
— Хочешь, умножу любое число? — предложила Кирюша. — Например, на одиннадцать.
— Ну-ка! Давай... на двенадцать, — ответил Валерка. В его голосе слышалось недоверие, но и интерес.
— Сто тридцать два, — прозвучало почти мгновенно.
    Валерка, медленно сосчитав в уме, кивнул. Его лицо осветилось удивлением. Кирюша улыбнулась, и в этот момент ему опять показалось, что он где-то её видел.
  К Валерке подошёл любопытный котенок, запрыгнул на колени, уютно устроился и замурлыкал. Парень почувствовал тепло, почесал зверька за ухом и, продолжая диалог, тихо спросил:
— А сто тридцать на одиннадцать?
   После короткой паузы раздался уверенный ответ:
— Тысяча четыреста тридцать.
  Валерка замер. Этот голос... Почему её образ кажется таким знакомым?
  Он покосился на воробья, который бесстрашно клевал крошки. Хотел взять веточку, чтобы проверить ответ, но не успел: котёнок, увидев птицу, клацнул зубами, завилял хвостом и соскочил с качелей. Качели качнулись, и пакет со сметаной начал падать.
Ловко приземлившись, он погнался за воробьем. Качели качнулись, и пакет со сметаной начал падать.
Кирюша, ловко поймав банку, рассердилась.
— Ты совсем?! — воскликнула Кирюша, ловко поймав банку и решив, что Валерка ущипнул котёнка. — Что ты наделал?
— Нормально?! Москвичка, при чём тут я? Котяра спрыгнул, а я — крайний, — нахмурился Валерка, не понимая, за что его ругают. Он провёл пальцем по банке и слизал сметану. — Почти не пролилось.
 Воробей, словно дразня, взлетел на ветку дерева и оттуда смотрел на него. Глазки блестели, как две маленькие бусинки, а перышки слегка подрагивали от лёгкого ветерка.

  Котёнок, погнавшись за птицей, вскоре вернулся ни с чем. Воробей, словно дразня, взлетел на ветку.
— Между прочим, я — Кира, — сказала девочка, как будто подводя черту под всей этой неразберихой.
  И тут Валерку осенило. Кира...
  Словно вспышка, в памяти всплыла картинка: детская площадка, солнечные лучи, песочница... И она. Та самая девочка из соседней комнаты в коммуналке, с которой они играли в прятки, делились секретами, бегали по двору.
— Точно! Кира. Соседка! — рассмеялся он, и напряжение разом ушло. — А я голову сломал, где тебя видел. Мы же с тобой в одной коммуналке жили. Дошло?
  Кира улыбнулась и поудобнее уселась на скамейку.
— Точно. Как я сразу не сообразила.
— Помнишь, ты еще кирпич на ногу уронила рядом с песочницей и орала на весь двор как резаная?
— Может, поэтому у меня нога до сих пор болит? — Кира на миг задумалась, а потом решительно произнесла: — Давай лучше научу умножать в уме!
  Но её энтузиазм столкнулся со стеной скепсиса.
— Вот ещё! Только этого мне не хватало, — Валерка закатил глаза и рассмеялся. Но вдруг его рука случайно коснулась сетки, и хрупкое яйцо треснуло.
— Блин, да что ж такое? — возмутилась Кира.
— Прости, не хотел, — пробормотал он, опустив голову. В его глазах мелькнула вина. Он поднял разбитое яйцо и, с лёгким чмоканьем, выпил содержимое. Затем, выпрямившись, посмотрел прямо в глаза Кире и твёрдо сказал:
— Учи. Я готов!
  Его голос звучал уверенно, но в нём слышались нотки нерешительности, словно он сам не верил в свои силы. А Кира, глядя на него, поняла, что её «система Трахтенберга» нашла своего первого, самого неожиданного ученика.
    Словно вспышка молнии, в памяти всплыла картинка: детская площадка, солнечные лучи, играющие в песочнице дети... И она. Та самая девочка из соседней комнаты, с которой они играли в прятки, делились секретами, бегали по двору, смеясь и крича.
  Кира...
  Теперь он точно знал, кто она.
— Точно! Кира. Соседка! А я голову сломал, где тебя видел, — рассмеялся Валерка. — Мы же с тобой в одной коммуналке жили. Дошло?
  Кирюша улыбнулась и поудобнее уселась на скамейку.
— Точно. Как я сразу не сообразила.
— Помнишь, ты еще кирпич на ногу уронила рядом с песочницей и орала на весь двор как резаная?
— Может, поэтому у меня нога до сих пор болит? — Кирюша на миг задумалась, а потом решительно произнесла: — Давай лучше научу умножать в уме!
  Но её энтузиазм столкнулся со стеной скепсиса.
— Вот ещё! Только этого мне не хватало, — Валерка закатил глаза и рассмеялся, будто услышав шутку. Но вдруг его рука случайно коснулась сетки, и хрупкое яйцо треснуло.
— Блин, да что ж такое? — возмутилась Кира и сердито посмотрела на Валерку.
— Прости, не хотел, — пробормотал он, опустив голову. В его глазах мелькнула вина, смешанная с недоумением. Он поднял разбитое яйцо и, с легким чмоканьем, выпил содержимое. Затем, выпрямившись, посмотрел прямо в глаза Кире и твёрдо сказал:
— Учи. Я готов!
  Его голос звучал уверенно, но в нём слышались нотки нерешительности, словно он сам не верил в свои силы. а Кира, глядя на него, поняла, что “система Трахтенберга” нашла неожиданного ученика.