Эссе Теория разрушенных декораций

1. Слепота как условие

Чтобы любить любимого, не обязательно верить ему. Это первая и самая жесткая аксиома, которую мы отказываемся принимать. Мы привыкли считать, что вера — фундамент любви, ее цемент. Но цемент трескается. Фундамент проседает. А любовь, парадоксальным образом, остается.

В приглушенных тонах — на закате, в сумерках сознания, когда гаснет ослепительный свет первых свиданий — личный мир воспринимается иначе. Яркость обманывает, полутона лечат. Когда гаснет прожектор иллюзий, включается разум. Не циничный, нет. Холодный. Истинная любовь не требовательна к декорациям. Она узнает лицо партнера даже в кромешной тьме, потому что она помнит его на ощупь. Верить или не верить — вопрос этики. Любить или не любить — вопрос онтологии. Я могу знать, что вы лжете, но продолжать выбирать вас. Это высшая степень свободы.

2. Гномики и нейтралитет

Но что делать с теми, кто неизбежно возникает в этом сумеречном пространстве? Маленькие, злобные гномики, которые копошатся в углах вашей спальни или в переписках? Эти эльфы, карлики, тролли, духи — все они лишь проекции нашего страха. Они появляются с опозданием, когда уже поздно их не замечать.

Ответ прост, как удар: изгонять. Не анализировать, не жалеть, не перевоспитывать. Изгонять. Ибо третий лишний — это даже не соперник. Третий лишний — это свидетель. А свидетельство убивает таинство.

Но есть категория людишек, которым место в девятом круге ада. Это те, кто во времена великих любовных потрясений сохраняет нейтралитет. О, это самые опасные из всех! Швейцарцы в мире страстей. Они не предают, они не спасают — они просто наблюдают. И своим молчаливым присутствием превращают драму в фарс. Нейтралитет в любви — это соучастие в разрушении. Лучше уж враг с открытым забралом, чем «друг» с весами в руках.

3. О природе жертвы

Здесь кроется пропасть, которую не перепрыгнуть. Для женщин — женщина звучит гордо. Это боевой клич самоценности. Для мужчин — женщина звучит громко, капризно и бестолково. Мы говорим на разных языках, даже когда шепчем.

Может быть, поэтому мужчины более склонны к самопожертвованию ради всего человечества — им нужна эпопея, исторический масштаб, чтобы оправдать свои порывы. А женщины — ради одного человека. И это гораздо сложнее. Спасти мир можно с пафосом, в одиночестве и на кресте. А любить одного человека, с его грязными носками, с его правдой и ложью, с его утренним дыханием — это требует каторжного труда, лишенного зрителей.

Но времена изменились. Мы перевернули «Маленького принца» с ног на голову. Сегодня мы в ответе за тех, кто нас приручил. Мы — продукт чужого внимания, чужой заботы, чужой боли. Как только мы принимаем любовь, мы берем на себя обязательства, которые не прописаны в брачном контракте. И когда я наконец узнал о них все, когда я проник за ширму их маленьких, злобных гномиков, они уже не хотели ничего знать обо мне. Они уже любили других.

И это — не трагедия. Это диагноз времени.

4. Тишина как предтеча

Таинство любви должно начинаться с тишины. Никаких громких признаний, никаких клятв на мосту. Сначала — тишина. Потому что в тишине слышно, как на самом деле дышит другой человек, а не как он должен дышать по сценарию.

Милая, милая Загадка, не надо забывать, что Жизнь, да и сам процесс осознания себя в этом мире, — это не только движение вперед. Это еще и наказание за движение. Каждый шаг к человеку — это шаг от себя. Каждое узнавание — это потеря невинности. Мы платим болью за то, что видим истину. Но мы платим одиночеством за то, что решаем остаться.

Поэтому, когда я смотрю на тебя в этом приглушенном свете, я не верю ни одному твоему слову. Я знаю, что ты можешь лгать. Но я люблю тебя. Не вопреки, а просто — люблю. И это единственная правда, которая не требует доказательств.

А гномиков мы изгоним. Всех до одного. Останется только тишина. И в ней — то, что не требует веры. То, что есть.