Байланг

— Всё сделаю. Дождь, возьми зонтик.

Чашечка кофе, маленькая, хрупкая. В воздухе запах белой шёрстки. Не зайца. Собаки. БШО.

Идёт дождь. Зонт взял. Под ним несу деревянный столбик. Миниатюрный. Из сосны. Вертикальная опора подлиннее. На поперечной — табличка. Пластмассовая. Заказал у Омара Зусова. У него монополия на похоронные услуги, в том числе и на ветеринарные.

Я забежал в дом, минут на пять, а когда вышел — застал его в будке. Она утеплённая. Установлена на деревянном подиуме в вольере. Он в ней прятался щенком. Ради забавы. Не любил. Жил с нами в доме. А сегодня зашёл. Как в домовину. Схорониться.

Узкая арка-вход. Не достать. Разбирали доски боковой стенки. Доставали стекловату. Выпиливали фанеру. Не реагировал. Уходил…

Дождь. Тихо льются слёзы. Нежный ребёнок. Ещё говорить не научился. Да и ходил плоховато. На своей несовершенной машинерии.
Ортопедические проблемы у всех овчарок, а о белых и говорить не приходиться.

Сгорел за один день. Паралич. Агония. Водичку заливали в горло. Пил, чтобы не расстраивать. Помню, как отец рассказывал про мужиков в реанимации онкологического отделения: кричали, ругались матом, просили воды, требовали отпустить. Царь благородства. Не выл, не говорил. Тихо лились слёзы. Задыхался. Западал язык. Ещё раз попытались вытянуть из будки. Ощетинился. Оставьте. Дайте уйти.

Всего лишь сутки. Грань между одиннадцатилетней собачьей жизнью и вечностью. Белый Царь. Белый волк. Душа и совершенство. Мы не успели подготовиться. Байланг! Не уходи!