Очерки из сумерек. Глава 2. Уакари

Эпиграф
«Полезно время от времени ставить знак вопроса на вещах, которые тебе давно представляются несомненными».
Бертран Рассел.

Любознательный грабитель

Выпроводив из кабинета незадачливого студента, так глупо попавшего в переделку, Игорь не мог найти ответ на вопрос: «Почему этот парень всё время смотрел в пол и пытался быть незаметным»?
Но наступило утро. Солнце ещё не выглянуло из-за линии горизонта, но часы упрямо доказывали, что день уже наступил. Дмитрюша решил было отправиться домой. Мечтал, погрузившись головой в подушку, хоть немного поспать. Но он ещё не успел покинуть кабинет, как ему позвонили из дежурной части и обрадовали. События развивались таким образом, что сон пришлось отложить на потом.
Задержан за грабёж некий оригинал, начинающий, а вернее сказать, заканчивающий свою деятельность на гастролях в мирном городе.
Женщина рано утром шла мимо городской кирхи. К ней подошёл этот тип и спросил, не знает ли она, в каком году было построено это красивое здание.
Если бы его действительно интересовало то, что он спросил, то он обратился по адресу. Майская Светлана работала библиотекарем и с удовольствием стала рассказывать, что эта лютеранская церковь была освящена в 1930 году.
Она готовилась уже сообщить какие-то интересные подробности человеку, столь нетерпеливо стремящемуся расширить свой кругозор. Но в ответ получила сильный удар кулаком в лицо.
Любознательного прохожего, как оказалось, больше интересовало содержимое её сумки, а не сведения о памятниках архитектуры. Сумкой он и завладел.
На безлюдной улице, к радости потерпевшей, появился мужчина. Физкультурник, бегавший неподалёку трусцой, уже приступил к разминке. Тогда он и заметил возле кирхи необычную для этого времени суток активность.
Возможно, достаточно разогревшись во время пробежки, он обрадовался, когда разглядел в грабителе подходящую замену боксёрскому мешку.
И тогда, перед тем как передать его в надёжные руки милиции, от всей души отработал и проверил на нём бойцовские навыки.
В дежурной части мальчика для битья приняли как родного. На свою беду он, посеяв ветер, пожинал бурю. Так и не запомнив дату постройки заинтересовавшего его архитектурного сооружения, он уже проклинал свою неуместную любознательность.
Уакари испуганно прятал взгляд и готов был сквозь землю провалиться. От него сильно воняло перегаром и потным грязным телом. В таком удручённом состоянии его и доставили в кабинет Игоря.
Дмитрюша уже устал. Поэтому он достал бумагу, авторучку и предложил лиходею самому писать явки с повинной по всем эпизодам его гастролей.
Парень, перед тем как окунуться в малознакомый ему мир графомании, пояснил, что зовут его Егор. Он приезжий. В городе прожил три месяца. Обитал с другом в доме, который они заняли в частном секторе на окраине города. Друга, Сашу, посадили за грабёж месяц назад.
Писать он не смог. Слишком сильно тряслись его руки.
Игорь достал из сейфа полупустую бутылку водки. Предложил опохмелиться. Налил в стакан немного дешёвого вонючего пойла и дал этому выходцу из начала кайнозойской эры промочить горло.
Один большой, жадный глоток преобразил этот облик необычайно. Погасший было взгляд приобрёл живой блеск. Стал более осмысленным и даже дерзким. Руки перестали трястись. Внутри покрытого щетиной, неравномерно побритого черепа засветились признаки жизни. Будто в угасающую лампу из круглой тыквы подлили масла.
Чумазый, и от этого чрезмерно смуглый, он был похож на дикаря из дремучего леса, подкопченного у костра. Гнилые и редкие передние зубы. Маленькие, круглые и узко посаженные карие глазки. Приплюснутый нос. Неестественно красное лицо.
Где-то Дмитрюша уже видел такого красавца. Возможно, в книжном магазине, где на обложке какой-то книги запомнилась ему фотография примата. Такая необычная обезьянка, что он даже заинтересовался и прочёл аннотацию. Этот лысый примат с красной выразительной мордашкой называется Уакари.
Дмитрюша не был приматологом, поэтому не сразу понял, на кого похож этот забавный персонаж, столь жадно взирающий на бутылку с огненной водой.
Не убирая в шкаф бутылку, притягивающую взор этого дикого существа, служитель закона предложил ему исповедаться. Облегчить душу, изложив на бумаге чистосердечные свои признания.
«Покайся, — сказал он, — тебе скидка будет!» И тоже посмотрел на пузырь с надписью на этикетке «Русская водка», как бы намекая, что умеет угадывать и исполнять желания.
В этот момент вошёл, предварительно постучавшись, оперуполномоченный из кабинета напротив, Канцебовский Лёша.
«О парень, да ты в сказку попал», — сказал он, глядя на задержанного как охотничья собака на дичь, — «Если будешь плохо каяться, я тебя к себе заберу. В моём кабинете у зубров хребты трещат! Ты понял, животное?»
Дмитрюша ответил: «Он хороший, он сам всё расскажет», — и, повернувшись к Уакари, ласковым голосом спросил: «Ведь правда, Егорка?»
Тот подтвердил, кивая головой.
Тогда Сеич заметил: «Дмитрюша, пусть сначала расскажет, как они придумали людей железной трубой сзади по голове бить. А потом остальное. Смотрю, у него зубы как у старой лошади. Я ему у себя в кабинете пассатижами буду их медленно вырывать, если упустит какую-то подробность!»
Звучало это всё как примитивная игра в доброго и злого следователя. На самом деле, если для кого-то это была игра, то для задержанного это была реальность. Он, собравшись в комок грязных шмоток, будто бы и не дышал, стараясь быть незаметным.
«Ты, Алексей, Достоевского почитай, как студент Раскольников зверски женщин укокошил. Егор не студент. Он существо глупое. И с женщинами обходился намного мягче, используя только кулаки, о чём искренне сожалеет», — ответил Игорь бесцеремонному своему товарищу по работе, которого обычно звал по отчеству, Алексеевич. Звучало это как Сеич.
Тот было сопротивлялся, чтобы его так звали, и даже злился. Но коллективу нравилась его реакция на это прозвище, и оно прилипло надолго.

Назначено судьбой

Эти два оперуполномоченных часто пересекались и общались по работе, но отношения их с самого начала складывались непросто.
Сеич, когда Дмитриев Игорь только занял свой кабинет, устроившись на работу в органы, считал себя уже опытным работником. Хоть сам проработал всего пару лет, но гонор имел большой.
Он во время срочной своей службы был участником боевых действий в Югославии. Имел ранение. После срочной службы окончил училище гражданской авиации и по специальности был техником.
Неведомыми путями Канцебовский пришёл в милицию, где получил звание младший лейтенант. Был назначен на должность оперуполномоченного уголовного розыска.
Дело в том, что в тот период, когда с карты мира пропал СССР, юридически грамотные сотрудники, которым до пенсии оставалось ещё много лет, ушли поискать счастье там, где можно было заработать. Стали адвокатами и юристами.
Из-за дефицита кадров на работу в органы уже брали людей не по профильному образованию. Для кого-то возможность раннего выхода на пенсию и некоторые льготы от государства имели значение.
В ГАИ вакансий не было. Что нельзя было сказать о других подразделениях. В уголовном розыске был значительный некомплект. Мало кто из обычных людей мечтал о такой работе.
Однако находились индивиды, которые благодаря некоторым своим особенностям тянули эту лямку с упорством бурлаков. Кому-то, как поётся в одной известной песне, было назначено судьбой вести суровый бой.
Как-то в местной газете написали статью о заместителе начальника уголовного розыска. Это был толковый, честолюбивый сыскарь, который работу свою выполнял явно не хуже, чем любой дипломированный юрист.
У местной журналистки украли из квартиры новый телевизор. Милиция очень быстро раскрыла преступление и, к большому удивлению работницы пера, ей вернули похищенное. Она была так удивлена и благодарна, что решила немедленно написать хвалебную статью.
Гражданка по своим каналам собрала информацию и прославила на весь районный центр местного Шерлока Холмса, заместителя начальника УГРО, Шпака А.А.
В статье было написано, что Шпак Александр Александрович с отличием окончил сельскохозяйственный институт и понял, что его призвание — работа в уголовном розыске.
Майор милиции, Шилов Сергей Анатольевич, недавно служивший в вооружённых силах и уволенный в связи с сокращением штатов, прочитал вслух этот забавный абзац в присутствии коллектива уголовного розыска.
Оперативники заулыбались, а тот продолжил развлекаться: «Сан Саныч, я вот в милицию пришёл по идейным соображениям. Идея простая. Надо до пенсии дослужить. А как вы в институте вдруг определились с выбором новой профессии?»
Шпак держал дистанцию в общении с подчинёнными и не допускал панибратства. На вопрос отвечать не стал, проигнорировав неуместную весёлость подчинённого. Попросил его принести на проверку материал, по которому Шилов не принял в установленный законом срок решение об отказе в возбуждении уголовного дела.
Позже, когда они были вдвоём у Шпака в кабинете, с улыбкой заметил: «Серёжа, между прочим, наш начальник, Ткаченко Алексей Владимирович, окончил институт водного транспорта. И поработал несколько лет штурманом на северных морях. Он только через три года понял, в чём его призвание. А я сразу после института определился!»
Этот безобидный разговор был развлечением. Иногда надо было отвлечься о мрачных будней. Но не все в коллективе были такими безобидными весельчаками.
Притирка характеров
Например, Канцебовский, он же Сеич, был из тех людей, которые любят доминировать. Имел склонность позволить себе самоутвердиться за чужой счёт, и его шутки не всегда были шутками.
Бывший авиационный техник, узнав, что новый сотрудник по образованию учитель физкультуры, отнёсся к этому с юморком. А когда ему сказали, что Дмитриев не разрешает курить у себя в кабинете, не пьёт и пользует двухпудовую гирю, которая теперь стоит у него под столом, решил сразу поставить новичка на место.
Он закурил сигаретку и без стука вошёл в кабинет начинающего оперативника, обильно выпуская через нос две струи сигаретного дыма. Предполагая, как глупо будет выглядеть этот педагог, пытаясь установить новые правила, не сдерживал усмешку.
Оказалось, новенький был не против развлечений и имел фантазию. Это Сеич понял сразу, как только мощная струя холодной воды из специально приготовленной на такой случай бутылки погасила сигарету и улыбку, залив лицо курильщика.
Алексей не нашёлся, что противопоставить такому напору, только выругался и вышел приводить себя в порядок. Это было три года назад. Сейчас они уже притёрлись и нормально общались, хоть и недолюбливали друг друга из-за того, что во многом их оценки происходящего отличались.
Сеич культивировал ненависть к преступникам и считал её основой для мотивации к работе. Дмитрюша же был добр и считал преступников больными людьми, невинными жертвами породивших их порочные наклонности обстоятельств.
Он, надо заметить, признавал, что это смягчающее обстоятельство не делает их приятными людьми. А потому активно старался, чтобы таких персонажей от общества изолировали.
В отличие от Канцебовского, им двигала не ненависть, а стремление к общественной пользе. Мотивация них была разная, но они вместе делали общее дело.
Запрещенная пытка и анестезия
 В данный момент времени, услышав про Достоевского, Сеич решил прекратить общение. Такие разговоры были любимой темой Дмитриева. Любил он порисоваться тем, что умеет читать и пользует этот навык. У Алексея такие разговоры вызывали страшную скуку.
«Слушай, ты же учитель физкультуры, а не литературы. Что ты надоедаешь со своим Достоевским? Или это у тебя такой способ пытки, пока ещё не запрещённый никакими конвенциями?» — сказал Канцебовский и ушёл в свой кабинет.
Игорь, положив перед Егором чистый лист бумаги, сказал: «Не упуская подробностей, пиши явки с повинной. Тогда, поверь мне, станет тебе намного легче. Я знаю. Тебя не больно посадят. Не навсегда».
Оперуполномоченный театрально и многословно выражался, развлекая самого себя. Было скучно.
Уакари, как бы понимая всю ответственность, которая на нём сейчас лежит, сделал серьёзное лицо. Он сел на край стула, положил перед собой бумагу и принялся за дело.
Игорь не радовался возможности глумиться над этим существом. Сейчас ему хотелось спать. Он в полудрёме философствовал, пытаясь о чём-то думать, не сильно удаляясь от реальности. Думал о том, что перед ним больной человек, мозг которого поражён алкоголем.
По его наблюдениям, личность почти каждого преступника понесла серьёзный урон либо от алкоголя, либо от наркотиков. Некоторые страдальцы имели последствия от воздействия на мозг ядовитого зелья уже не в первом поколении.
Спирт на закате СССР был в стране твёрдой валютой. За бутылку можно было достать то, что нельзя купить за деньги. Людей воспитывали так, чтобы плату за добрые дела они брать стеснялись. Стремление к наживе очень осуждалось в среде простых тружеников. Отказаться же от бутылки было неправильно. А если ещё и выпить с человеком, значит оказать ему уважение.
С другой стороны, при тяжёлой жизни алкоголь был как анестезия.
Вполне может быть, если бы не эта анестезия, то и жизнь не была бы такой тяжёлой.

Студенты - не твари дрожащие

Фёдор Михайлович Достоевский сто раз прав, утверждая, что пьянство скотинит и зверит человека, думал опер. Он вспомнил, как писатель доходчиво и подробно описал все движения в мозгах серьёзно пьющего мужчины.
Он заметил про себя, что писатель лукавил, заставив не кого-либо, а именно студента прикончить несчастных женщин.
Не логично, потому как топор — это орудие менее образованной части населения.
Далее Игорь, как бы в шутку, в которой он видел маленькую толику правды, сделал исторические открытия.
Он рассуждал так: некоторым читателям, может быть, и всё равно, но студентам того периода истории, когда творил Достоевский, стало весьма обидно читать клевету на Родиона и в его лице на всю их братию.
Дмитрюша нашёл тому доказательства, а именно: в январе 1866 года опубликовали это произведение, а уже в апреле этого же года возмущённый студент Дмитрий Каракозов в стольном граде Санкт-Петербурге стрелял в царя. Несомненно, с целью доказать, что они, студенты, не твари дрожащие, а право имеют.
Для этого, рассуждал Дмитриев, студент он мог избрать другой способ, менее опасный. Например, выучить китайский язык. Но тогда никто и никогда не узнал бы, что для студента прикончить двух женщин, взмахнув пару раз топориком, слишком мелко.
Гордый студент Каракозов, которого, по имеющейся информации, пытали, лишая сна, был принуждён сказать, что жалеет о содеянном преступлении. И якобы утверждал, что не заслуживает никакого снисхождения.
Его казнили при большом скоплении народа, чтобы другие студенты умерили пыл и выше беззащитных женщин планку дерзости своей не смели подымать.
Но это не сильно помогло. Фёдор Михайлович уже раздраконил студентов, и эта братия вдруг бешено стала охотиться за самодержцем. Мы уже не узнаем, имел ли писатель умысел таким образом отомстить царскому режиму за понесённое им без вины суровое наказание.
Появилось достаточное количество желающих доказать, что они не твари дрожащие, и уже в марте 1881 года студент Игнатий Иоахимович Гриневицкий убедил всех, что право имеет. Бросил под ноги самодержца взрывное устройство и смертельно ранил Александра Второго — Освободителя.
Сам Игнатий при этом погиб.
Благодаря тому событию люди имеют возможность любоваться прекрасным храмом, а именно «Спасом на крови», построенном в том самом месте, где была опровергнута клевета на студентов.

Оправдать писателя

Раскольников по произволу писателя пережил страшный позор.
Пьяница, обделавшийся во сне подобно младенцу, только без пелёнок и памперсов, не смел бы утверждать, что он не тварь дрожащая, а право имеет. С Родионом произошло нечто подобное.
Дмитрюша, как бывший студент, развлекая себя рассуждениями, уже простил писателю клевету на бедного Родиона. Он предположил, что, скорее всего, был автору социальный заказ, от которого нельзя было отказаться.
Фёдора Михайловича нетрудно понять. Обстоятельства могли принудить его лукавить, угождая власти.
В те времена революционные настроения культивировались именно у студенческой братии. Рядовые пьяницы вполне пригодны для жестокой эксплуатации. А вот по слишком много о себе возомнившим студентам следовало ударить. И крепко ударить.
Оперуполномоченный оправдывал писателя тем, что тогда ещё тот не мог знать, что старушку можно просто кирпичиком по голове тюкнуть, и она готова. Книжка Аркадия Гайдара «Судьба барабанщика», в которой был изложен такой, более современный способ, появилась значительно позже.
И тем более не дожил Достоевский до появления на свет комедии режиссёра Гайдая, где изложена лайт-версия, более подходящая для гуманного студента Родиона. Но автор ушёл в лучший мир, так и не узнав, что старушка просто нежно усыпляется хлороформом.
Почему писателю так хотелось угодить власти? Возможно, на всякий случай. Чтобы от повторного посещения каторги подстраховаться.
Тому, кто не понимает этого, надо как-то постоять с завязанными глазами возле вырытой для него ямы перед строем расстрельной команды. Когда за секунду до казни его помилуют, яркие ощущения помогут понять покладистость писателя.

Санёк научил плохому

Игорь опять вернулся к реальности и посмотрел на злодея.
«Вот тварь дрожащая, которая никакого права не имеет с того самого момента, как только оказался в нынешних невесёлых обстоятельствах. Возможно, в первый раз тоже сомневался, преступать черту или нет. Но очень скоро появилась привычка к безнаказанности и иллюзия безопасности. И тогда этот парень почувствовал себя как минимум лайт-версией Джека Потрошителя», — подумал Игорь.
Рука Егора писать устала, и он продолжил уже устно.
Поначалу злодей изложил события, ускорившие его знакомство с полицией. Дмитрюша чисто из любопытства спросил: «В каком году была построена эта лютеранская кирха»? Вместо ответа задержанный закрыл глаза и весь сжался, ожидая удара.
По всей вероятности, этот вопрос ему уже много раз задавали, и, так как он никак не мог дать правильный ответ, его били так же часто, как спрашивали.
Выдержав паузу и убедившись, что этот мент имеет намерение притворяться добрым, Уакари расслабился и продолжил рассказывать.
«Санёк этот, с которым мы вместе. Он сказал, что если бабу по лицу кулаком ударишь, они очень сильно боятся, когда в лицо. Тогда не сопротивляются. Это он меня научил», — стал невнятно рассказывать Егор.
Из путаных, сбивчивых пояснений примата оперуполномоченный узнал, что второй участник грабежей, Санёк, который в данный момент уже находился в следственном изоляторе, научил Егора своему надёжному способу без длительной борьбы и криков отбирать у женщин всё, что только пожелаешь.
Ему сегодня очень нужно было похмелиться, и он поступил так, как его учил Саша.

Дамы с арбузами

Этот метод у них хорошо срабатывал, и только один раз дал сбой. Неудача их постигла пару недель назад. В тот поздний вечер они заметили двух подвыпивших гражданок. Барышни тащили с рынка по огромному арбузу в каждой руке. Двигались в направлении парка, где в темноте, среди закрывающих обзор деревьев, лиходеи их и настигли.
Егор, подбежав сзади, обхватил свою жертву руками. Та замерла, уронив арбузы. «Заберите всё, только не трогайте меня», — сказала она. Терять время Егор не стал и, быстро вырвав серьги с ушей, принялся снимать с её пальца обручальное кольцо. Но колечко сидело туго.
Пока он возился, поднялся шум. Вторая гражданка, что было неожиданно, не оправдала ожиданий любителей лёгкой наживы. Когда Саня обхватил её сзади руками, она вывернулась, ударив его рукой в пах, и стала громко кричать.
Грабитель пытался её ударить, но она сама упала на землю и брыкалась ногами, не давая подойти. Злодей попытался пресечь её прыть. Старался пнуть ногой, но не преуспел. Кричала женщина очень громко. Из-за этого пришлось торопиться.
Парни не стали дожидаться последствий поднятого шума и быстро ретировались, стараясь раствориться в темноте.

Стеснялся признаться

Дмитрюша сделал пометку в своём блокноте, в который записывал полезную информацию.
Потом заварил себе крепкий кофе, дабы прогнать самую мечту о сладкой подушке. Увидев жадный взгляд задержанного алкаша на бутылку с водкой, капнул ему в стакан ещё немного расслабляющей жидкости.
Пусть пьёт. Не сильно задумываясь, напишет всё, что помнит. Куй железо, пока горячо. Пройдёт первоначальный шок и алкогольное опьянение — подумает трезво о делах своих грешных и будет отказываться от сегодняшней исповеди.
Подвинув стакан к этому любителю бесплатной выпивки, предложил продолжить повествование.
Тот выпил с большим удовольствием. Это, как видно, помогло ему перейти к более щекотливым эпизодам в его исповеди. Он, глядя в пол, стал рассказывать, что месяц назад они с Сашей изнасиловали молодую женщину под мостом.
Она шла одна по темноте. Схватили её за руки и затащили под мост. Угрожая ножом, пообещали, что если она не будет кричать и сопротивляться, то уйдёт домой живая и здоровая.
Трудно представить, какой ужас пережила эта несчастная гражданка, когда такие отвратительные, грязные и зловонные существа вторглись в интимные пределы её нежного тела.

Капитан паника

В блокноте у Игоря была информация об этом событии. Он и без блокнота помнил. Утром дежурный, паскудно посмеиваясь, рассказывал новой смене при сдаче дежурства: ночь пришла женщина заявлять об изнасиловании. История показалась неправдоподобной.
Потерпевшая, ознакомившись с тем, через что предстоит ей пройти, чтобы покарать тварей, испугалась огласки и позора. Отказалась писать заявление и получать направление на судебно-медицинскую экспертизу.
Так и ушла, оставив информацию о том, что в городе орудует банда насильников из двух человек, похожих по описанию на разбойников из фильма-сказки «Снежная королева».
Дежурный, Иванченко Саша, каким-то образом умудрился не записать данные этой потерпевшей. Разгильдяй, заслуживший в коллективе кличку «капитан паника», как всегда отличился.
С виду такой порядочный и рьяный служака, а на деле болтун и хвастун. Позже перевели его с дежурных в участковые. Надо бы было выгнать, да, вероятно, некем было штат заполнить.

Ошибка

Уакари вошёл во вкус и уже смело, и даже с удовольствием рассказывал о своих подвигах. Следующий случай оказался болезненным для полицейского.
Месяц назад Иванченко пришёл к Игорю в кабинет и сказал, что ограбили его знакомую, повара из столовой. Судя по всему, Саша бесплатно кормился у этой гастрономической своей подружки.
Потерпевшая знает того, кто ограбил. Его сожительница, грабителя, работает у них посудомойкой. Он несколько раз заходил к ним в едальню. Тогда повариха его и запомнила. Зовут его Анзор.
Она его сразу узнала той ночью. В тот злополучный вечер гражданка поздно вечером возвращалась домой. Ей навстречу вышли из сумерек два парня. Один спросил, который час, а второй, Анзор, когда она опустила голову, чтобы посмотреть на часы, ударил её кулаком в лицо. Она упала.
Один из парней навалился на неё и держал, а Анзор снял с неё серебряный крестик и серебряное колечко с пальца. На колечке была надпись «спаси и сохрани». А ещё забрали зелёный полиэтиленовый пакет, в котором была бутылка водки и сосиски.
Подозреваемый был задержан. Основываясь на том, что грабителя опознала потерпевшая, Анзора отправили в следственный изолятор как подозреваемого. Он там томился уже неделю. Когда следователь его допрашивал, тот дал показания, что плохо помнит, что с ним происходило в последние дни.
«Я так пил последнее время, что ничего не помню. Может быть, действительно я эту женщину ограбил», — говорил подозреваемый.
Оказывается, робко и скромно Анзор зачем-то оговаривал себя. Спившийся, безвольный, он, может быть, не имел сил и желания сопротивляться.

Всё не просто

В ходе общения с кающимся злодеем Дмитрюша разобрался, что не Анзор, а Егор с Саней женщину возле аптеки ограбили. Сняли с пальца серебряное колечко с надписью «спаси и сохрани» и забрали зелёный пакет, в котором была водка и сосиски.
Дмитрюше довелось таким образом познать, что нельзя, даже когда ты уверен на сто процентов, давать свою голову на отсечение. Уже не первый раз на своём опыте он убедился: в жизни всё не так просто.
История про «спаси и сохрани» взбодрила Дмитрюшу как электрошокером. Опер хотел быть честным ментом и очень старался, а тут лихоимец украл эту мечту.
Предсказание, которое сбудется
Игорь повёл грабителя в дежурную часть, чтобы пока поместить его в «обезьянник» — так называли клетку, сваренную из толстых прутьев стальной арматуры, куда помещали временно задержанных.
Когда он выходил из кабинета, увидел через открытую дверь в кабинет Канцебовского молодую цыганку лет двадцати по имени Русалина, которая сидела напротив Алексея на стуле и, мило улыбаясь, с ним беседовала.
Игорь раньше видел её в городе и запомнил. Стройная, темноглазая красотка с густыми чёрными волосами и белоснежной улыбкой. Он знал её род занятий: мошенничество. Гадала и ворожила доверчивым людям, которых, как ни удивительно, всегда находилось в избытке. Но приводов у неё не было, и в отделении Игорь видел её впервые.
В это время из кабинета начальника уголовного розыска вышла Роза, её старшая сестра. Она частенько бывала у Ткаченко в кабинете. Дмитрюша ей советовал однажды не слишком светиться в отделении уголовного розыска, чтобы не встретить кого, кто может из-за этого плохо о ней подумать.
Роза, увидев ту же картину, что и Игорь, с испуганным лицом вбежала в кабинет к Канцебовскому, схватила Русалину за руку и потащила её к выходу. Сеичу она и слова не сказала. Только зыркнула на него со злостью своими чёрными глазами.
Сёстры-цыганки шли впереди Дмитрюши. Он хорошо слышал, как Роза сказала сестре про Канцебовского одну фразу. То, что он услышал, было похоже на предсказание большой беды. Сказанная нецензурными словами фраза в переводе на обычный язык звучала бы так: «Русалина, ты здесь в уголовке можешь с кем угодно общаться, только не с этим нехорошим человеком. Он тебя так обманет, что ты обалдеешь!»
Цыганки пошли по своим делам, а Игорь, определив задержанного в «обезьянник», пошёл к начальнику следственного отделения, подполковнику милиции Алексею Николаевичу Молочко. Тот был занят. Пришлось подождать в коридоре, когда кончится совещание.

В ожидании

Там на стульчике в коридоре, со скуки, продолжил обдумывать творческие достижения Достоевского. Он пришёл к пониманию, что автор не был полицейским. Набравшись всяких историй в каторжной среде, как интеллигентный человек, отнёсся слишком доверчиво к людям, которые в большинстве случаев не достойны доверия.
Фёдор Михайлович упустил, подумал Дмитрюша, самый главный вопрос, который студент Раскольников должен был задать самому себе: «Мне действительно хочется таким заниматься?»
Если ответ «да», то надо вспомнить свои же слова, что человек к любой мерзости привыкает. Так вот, если посчитал, что есть желание заниматься мерзостью, — не обессудь, дружище. Привыкай! Не останавливайся на достигнутом!
После третьей или четвёртой расколотой черепушки научишься смотреть на эту работу по-новому.
Вот тогда и появится понимание того, что ты не тварь, а право имеешь. На войне солдаты убивают. Поначалу кого-то тошнит, а потом привыкают. Как привыкают и патологоанатомы к своей мрачной для обычного человека работе.
Гидра
Погоняв для развлечения разные мысли в терзающемся от скуки воображении, Игорь решил остановиться на том, что в городе орудует не банда студентов, этаких юношей с воспалённым воображением.
Простая статистика чётко доказывала: зло творят безмозглые пьяницы и наркоманы.
Эти тупицы — только исполнители. Они как головы лернейской гидры. На месте одной отбитой головы сразу вырастает две. Чтобы побороть преступность, надо не головы отбивать, а уничтожить гидру, из которой эти головы растут.
А гидра эта — система, которая позволяет получать доход от спаивания людей и продажи алкоголя.
Милиционеры озадачены процентом раскрываемости, а не искоренением преступности. Главная цель выбрана неправильно. И, соответственно, задачи поставлены работникам неверные. Поэтому преступность будет всегда.
Алкоголь и наркотики — это химическое оружие, которое люди тысячелетиями применяют против себе подобных ради выгоды.
Дмитрюша тоже ловко использовал пузатый пузырь с водкой, хранившийся для подобных случаев в сейфе. Сам не пил, но мог угостить того, чьему языку надо было дать вольность.
Горе тем, кто имеет слабину перед этим коварным зельем.

Итоги

Лысый Уакари раскололся ещё на восемь эпизодов. Все эти эпизоды не были зарегистрированы в милиции. Латентная преступность имеет место быть.
Позже нужно будет найти потерпевших. Кого-то из них получится уговорить, чтобы написали заявление об ограблении.
Выходов на грабителей, орудовавших железной трубой, пока не было.
Совещание у следователей наконец-то окончилось, и начальник следственного отделения, подполковник милиции Молочко Алексей Николаевич, пригласил опера в свой просторный кабинет.
Они раньше в неформальной обстановке неоднократно общались. Это начальник следствия пробудил интерес у молодого опера к Достоевскому.
Тогда Игорь поделился сокровенным. Рассказал, что он родом из крестьян. У его крепостных дедов и прадедов не было фамилий. Его дед взял фамилию Дмитриев в честь народовольца Дмитрия Каракозова.
Ему тогда об этом борце за справедливость поведал кто-то из деревенских активистов, и дедушка проникся. Посчитал за честь назваться таким именем.
Алексей Николаевич отнёсся к услышанному от Игоря с уважением. А потом спросил, читал ли Игорь Достоевского, и что он думает о его произведении «Преступление и наказание».
У них тогда не получилось договорить.
Игорь сказал, что читал, но на всякий случай взял книжонку и ещё раз проштудировал её от корки до корки. Не хотел попасть впросак перед уважаемым человеком.

Версия Дмитрюши

Изучив её, как материалы уголовного дела, пришёл к выводу о том, что автор, чётко изобразивший такой распространённый порок, как пьянство, абсолютно наивен в вопросах, касающихся уголовной стороны жизни. Ему на каторге рассказали истории, и он поверил. Потому как интеллигент и честный человек.
А на самом деле было всё по-другому.
Не покончил с собой Свидригайлов. Сонечка Мармеладова заманила его в уединённое место, где Раскольников и пустил ему пулю в лоб, завладев деньгами. Потом они с Соней обставили всё это как самоубийство.
Какое самоубийство мог совершить богатый, физически здоровый прелюбодей!? Дмитрюша и Алексей Николаевич совместно привели всю эту историю к общему знаменателю.
Отсюда и поток мыслей оперативника на темы классической русской литературы.

Раскаяние

Имея с Дмитрюшей добрые отношения, Молочко прервал беседу со своим заместителем и спросил: «Что-то срочное, Игорёк»?
«Алексей Николаевич, помните дело об ограблении возле аптеки на ул. Ленина? Сейчас я принял явку с повинной у некого Суднишникова Егора, который был сегодня задержан при совершении аналогичного преступления», — спросил, стараясь говорить спокойно, но чувствуя внутренний дискомфорт, Игорь.
«Я не буду сейчас разговаривать матом. Ты сам все слова, которые заслужил, знаешь. Тащи ко мне всё, что у тебя есть на этого Суднишникова. Но это уже не срочно. Сегодня мы этим заниматься не будем», — сказал он спокойно и потом добавил уже на более высоких интонациях: «Дмитрюша, ну как так можно! Ты же умный! А что тогда нам от дураков ждать»?

Двойник уакари

Анзора освободили через пару дней за недоказанностью его вины. Сделали вид, что его адвокат — гений юриспруденции, и всё обошлось без скандала.
У Дмитрюши было слабое утешение, что, может быть, изолировав Анзора на некоторое время от общества, они помогли бедолаге выйти из запоя.
Это не избавило от душевного дискомфорта. Зато Сеич только посмеялся. «Чего ты переживаешь из-за этого дерьма? Ты же эту публику знаешь. Пусть такие лучше сидят. Меньше проблем обществу, и им облегчение. Не надо думать, где еду добыть, и бухать не будет».
Игорь всё же занимался самокопанием. Как такое получилось? Нелепой ошибке способствовало то, что помещённый в следственный изолятор пьяница был чрезвычайно похож на настоящего преступника.
Такой же лысый, грязный, насквозь прокуренный и с вонью перегара. Оба примата, как братья-близнецы, походили на возможного предка своего, лысого Уакари. Вот кого Дмитрюше напоминал этот красавец, а не обезьяну с картинки.
Соответствующая обстановка
Дмитрюша, встав из-за своего рабочего стола, немного размялся и вышел в коридор.
Зелёная краска, которой были окрашены стены, не делала их заведение похожим на уголок живой природы. Тусклое освещение желтоватого оттенка, изливающееся из мутных плафонов, тоже не радовало глаз. Цвета были мрачноваты.
Наверно, так и было задумано теми, кто создавал этот антураж. Внешний вид соответствовал содержанию.

«Господи, помоги!»

Дмитрюша услышал в кабинете у Канцебовского жалобный мужской голос, возопивший: «Господи, помоги!!! Господи, помоги»!!!
Войдя внутрь, он увидел картинку, не предназначенную для общественности. Сеич стоял возле молодого мужчины лет этак сорока с угрожающим видом. В руках у него был конец провода с оголёнными концами.
Вилка, закреплённая на другом конце провода, была воткнута в розетку. Это был провод от сломанного электрочайника, имевший обрыв, скрытый внутри изоляции. Оголённые концы были не под напряжением.
Мужчина, по всей видимости, подозреваемый в каком-то преступлении, перекрестил себя, коснувшись пальцами своего лба, покрытого испариной. Глаза выражали страх.
«Я прокурор», — сказал Дмитрюша строго, — «Что тут происходит»?
Мужчина, одетый в старое поношенное пальто и держа в левой руке заячью шапку-ушанку, подскочил со стула и, направив правую руку с вытянутым указательным пальцем в сторону Канцебовского, попытался изобличить его словами, но у него получалось только: «Он! Он! Он»!

Разговор

Дмитрюша взял чистый листок бумаги, авторучку и положил на стол. «Если не можете говорить, пишите заявление. Из кабинета не выходить. Мы сейчас вернёмся», — сказал он обратившемуся к высшим силам мужичку.
По всей вероятности, его вопли, как мольбы о спасении, адресованные той единственной и высшей силе, от которой он мог надеяться получить помощь, были не напрасны.
Дмитрюша не знал, как это работает, но то, что такая искренняя мольба реально помогает, имел счастье убедиться уже давно. Сейчас воспринимая себя уже как инструмент, посланный в помощь страдальцу, предложил Алексею пройти к себе в кабинет.
Там они обсудили ситуацию. «Лёша, ты, мягко говоря, ещё за старое не отсидел. Говоришь, что ненавидишь преступников, а сам что, не преступник? Тебе что, нравится это делать»? — задал он риторический вопрос Канцебовскому.
Алексей, после недавнего случая, когда Дмитрюша два дня назад отговорил женщину обращаться с жалобой на Канцебовского к прокурору, посчитал уместным вести себя покладисто и не послал Игоря подальше, как это можно было бы ожидать.

Напоминание

Кабинет № 50 он занимал не один. Там было два стола, один из которых занимал Шилов Сергей, который в данный момент отсутствовал.
Алексей пытался разом покончить с долгими разговорами и добиться признания в преступлении, взяв на испуг этого простоватого с виду дядю.
Вся вина его состояла только в том, что он заходил в помещение бывшего магазина, где в настоящее время предприниматель организовал ремонт. Из помещения пропал электроинструмент. И на этого случайного прохожего предприниматель указал как на подозреваемого.
«Слушай, Игорь», — сказал Сеич, — «Мы с Шилом собрались уже идти работать, а тут задержали этого кренделя. Если ты такой добрый, может, поработаешь с ним? А мы тебе будем благодарны. С нас сто грамм и яичко».
Потом, направившись уже обратно в свой кабинет, вдруг вернулся и сказал: «Ты такой вежливый. Нам с Серёгой понравилось, как ты сегодня перед студентом извинялся. Парень, если бы здесь первый раз был, мог подумать, что в бюро добрых услуг попал».
Игорь удивлённо поднял брови. На немой вопрос Сеич ответил: «Ты что, не помнишь этих двух засранцев недорезанных»? Увидев вопрос во взгляде Дмитрюши, добавил: «Мне понравилось, как Шило тогда им объяснил, что если не умеют пить водку, то пусть сосут гавно через тряпочку! Вот так надо. А ты извиняешься»?!
Похоже, у Игоря после недосыпов память совсем перестала выдавать нужную информацию. Алексей ушёл к себе в кабинет, закрыв за собой дверь. Дмитрюша ничего из сказанного не понял, но общаться с Канцебовским уже не захотел. Он пошёл к начальнику уголовного розыска отпрашиваться домой.

Перед сном

Когда всё плохо, то всё равно случается хоть что-нибудь хорошее. Например, получится поспать до утра дома.
Уже коснувшись длинным рыжим чубом подушки и готовый провалиться в темноту сна, Игорь вдруг вспомнил, где и когда он раньше видел студента с виноватой улыбкой, которого сегодня ночью по нелепой случайности задержал.
У Игоря была хорошая память на лица. Но из-за хронической усталости и недосыпа компьютер его головного мозга очень долго искал в базе данных нужную информацию.
И вот на сон грядущий вспомнил, что на шее у студента был не очень заметный шрам, расположенный немного ниже левого уха. Шрам этот он уже видел раньше. Тогда он был свежий, ярко-красного цвета с чёткими следами швов.
«Всё же не зря Достоевский студентов на точку вида поставил», — с улыбкой подумал Игорь!
Но в этот момент волшебник раскрыл над ним большой чёрный зонт, и он провалился в темноту глубокого сна.