Путь абрека

Лето только начиналось, но было уже жарко. Солнышко припекало так, что  Анди даже снял милицейскую фуражку и понёс её в руке. Он вообще нравился себе в форме –  участковый  Анди Исмаилов. Да и надо признать, что форма ему шла: стройный, высокий, под метр девяносто, широкоплечий, с чёрными усиками стрелочкой, всегда в чистом, наглаженном мундире, он смотрелся весьма представительно. Правда не только форма придавала Анди уверенность в себе.  Он был весьма неплохим борцом-вольником и реально занимал призовые места на первенстве республики, выполнив норматив «Мастер спорта». Это давало ему право, не имея специального спортивного образования, вести в селе секцию борьбы. Молодых ребят он тренировал в школьном спортзале. Это официально. Неофициально – некоторым, кто на его взгляд заслуживал особого внимания, показывал  приемы боевого самбо. Анди  был доволен собой - недавно вернулся с курсов переподготовки из учебного центра МВД в Ростове-на-Дону. Кроме того, пока он был на курсах, пришло приятное известие, что ему присвоили звание капитана.  С начальством отношения у него были замечательные – по службе открывались хорошие перспективы.
    Настроение у Анди было прекрасным, он шёл в гости к своему другу, однокласснику и бывшему товарищу по борцовской команде - Мовсару  Гешаеву. Раньше они вместе занимались борьбой, но Мовсар дорос только до первого разряда. Причина была не в его неспособности, а скорее наоборот. Уж слишком легко все на ковре давалось Мовсару. Видимо по наследству от отца он обладал очень большой физической силой и ловкостью, любил подраться. Это-то его и сгубило. Как-то в драке Мовсар поломал рёбра сыну уважаемого человека и загремел в тюрьму за хулиганство. На этом его спортивная карьера и закончилась. Однако, выйдя на свободу, он нисколечко не пал духом, а занялся какими-то полулегальными торговыми делами. Во всяком случае, так он сам говорил. До отсидки Мовсар почти не выезжал из родного села, разве что в Гудермес или Грозный на соревнования.  А вот после -  у него появилось множество знакомых по всему Северному Кавказу, да и в России тоже. Чем он конкретно занимался -  мало волновало его близких.  Главное, что из своих поездок,  возвращался домой живым и здоровым, с хорошими деньгами. Тем более наступили новые времена – вовсю давно шла перестройка-шмерестройка, везде бардак. Можно было ловить хорошую рыбку в мутной воде.
  Недавно Мовсар вернулся из очередной своей поездки и наслаждался семейным уютом. Красивая жена, на которой он женился согласно желанию своих родителей, хороший дом, двое детишек – в общем, всё было прекрасно.
- Мовсар! Эй, Мовсар! – послышалось за высоким забором.
- Анди, ты что ли? Заходи, друг, заходи! – откликнулся хозяин.
Несмотря на то, что Анди носил милицейскую форму и даже учился  в школе милиции в самой Москве, это на их дружбу с ранее судимым  Мовсаром никак не повлияло.
- Айшат! – заорал Мовсар – не видишь что ли,  - к нам гость дорогой пришёл,
А ну-ка, нам чай и всё остальное в беседку, быстро!
  Однако вошедший во двор Анди вдруг стал очень серьёзен и даже надел на голову форменную фуражку. Жестом, остановив шагнувшего навстречу  Мовсара, он достал из папки какую-то бумагу. Бумага была официального вида. Приняв неприступный и важный вид Анди начал читать:
- За совершение ряда разбойных нападений N-ским РОВД, Воронежской области, разыскивается ранее судимый Гешаев Мовсар Лечаевич 1963 года рождения, уроженец села Ачхой-Мартан,  Ачхой-Мартановского района, ЧИАССР. Приметы – рост 175-180 см, плотного телосложения, волосы тёмные. Особые приметы – вертикальный шрам на левой щеке. При задержании соблюдать особую осторожность - преступник, возможно, вооружен огнестрельным оружием, владеет приёмами борьбы.
  Мовсар от удивления застыл на месте, но тут Анди не выдержал и расхохотался:
- Что Мовсар, задержать я тебя должен?!
- А ну-ка, ну-ка, дай сюда бумажку эту! – Мовсар потянулся за листком.
- Не-ет. Это – не просто бумажка, а «розыскное задание», оно  дорого стоит, – продолжал смеятся Анди.
- Айшат! Айша-ат! Ну, где ты ходишь?! – снова заорал Мовсар, – скорее стол накрывай и коньяк неси, который мне из Кизляра привёзли. Быстрее давай!
Потом повернулся к Анди:
- Слушай, а задание это, ну, бумага давно к вам отдел пришла?
- Да нет, вчера только.
- И что?
- Э, я  уже  ответ дал, что такого преступника на моём участке нет, а за домом установлено наблюдение. Типа,  на случай, если ты появишься. Ты всё-таки смотри – поосторожнее. Хорошо, что из России  уехать успел. Сам понимаешь, здесь тебя никто не достанет. А бумажка эта для нас – тьфу, подтереться ей. Но вот если опять в Россию поедешь -  имей в виду, ты - в розыске, – заметил Анди.
- Слушай, ты мне эту бумагу дай, я её на ковер повешу, рядом с кинжалом дедовским.
Пускай все знают – какой я джигит! – загорелся Мовсар.
    Анди отдал ему розыскное задание и друзья, смеясь, пошли в беседку пить коньяк.

  Ваха сидел дома, когда к нему прибежал его троюродный брат Зелимхан.  Он был крайне возбуждён и сразу потащил Ваху на улицу. Оглядевшись по сторонам, он многозначительно понизив голос произнёс:
- Ты знаешь, что я тут услышал?
- Ну? – пожав плечами, процедил Ваха.
- Я ходил тренера нашего искать, ну - Анди Исмаилова, который в милиции работает.
Хотел узнать насчёт тренировок по борьбе, когда он снова их вести будет.
Оказывается он у Мовсара сидит в гостях. Я зашел, а они в беседке во дворе, меня не видели. Ну, я разговор и услышал.
  А разговор был действительно интересным:
- Ты пойми, - втолковывал Анди  -  Мовсару, - я тебе, как изучавший оперативную работу офицер скажу, - вы можете свои дела делать в России, как хотите. Но ваша главная ошибка в том, что вы слишком увлекаетесь. Если вы сделали одно-два дела и быстро уехали – вас никто не найдёт. Сам знаешь – никто земляков выдавать не будет.  Даже установить, как вас зовут и то – проблема. Но если вы хотите схватить очень много, совершаете целую серию ограблений или вымогательств – вы оставляете след.  Еще,  делаете большую ошибку, когда устанавливаете слишком тесные контакты с местными – они же вас и сдадут в первую очередь. Русских или за бабки покупать надо, или в страхе держать. А лучше и то и другое вместе. Стал неверный слишком сильным, или богатым – избавляйтесь от него, не мне тебя учить -  как. Подтягивайте к себе новых – глупых и жадных. И используйте их до поры, до времени – пока  нужны. Сам знаешь – гяурам  доверия нет. Опирайтесь или на земляков, которые в России осели, или хотя бы на единоверцев. А вы по кабакам деньгами сорите, с шалавами местными путаетесь - вместо того, чтобы после «работы» сразу домой ехать. Вот и попадаетесь. О тебе  Мовсар – вообще речь особая. Контачишь с урками, а среди них каждый второй «стучит».  Да и сам ты «засвечен». Ты же  - ранее судимый.  А вычислили тебя элементарно – может «пальчики» оставил где, может по приметам? А может и «стуканули» реально?
- Ну-у, ты не прав! – возмутился Мовсар, - если меня мои подельники сдадут – с них спросить можно.  За такие дела – сразу пику в бок, или в камере придушат, «стукач»  даже  до зоны не доедет. Не-ет. В своих «кентах» я уверен.
- Ладно, предположим твои «кенты» надёжны, - продолжил Анди, - но ты на себя посмотри. Тебе уже скоро тридцать. Надо самому от дел отходить. В России работы – всем хватит и ещё внукам нашим останется. Посылать на «работу» необходимо «выездные  бригады», молодёжь готовить. У меня вон, такие парни на тренировки ходят – приятно  посмотреть! Сильные, ловкие, злые, как волчата. Зайди в зал, разомнись сам. На ковре с тобой постоим, а заодно и к ребятам присмотришься, может,  приглядишь кого для серьёзной работы. Сейчас, сам видишь - какие времена. Название только, что «перестройка», а на самом деле скоро власть поменяется. У кого сила – тот и прав. Можно хорошие дела делать, если с умом. И вообще – все эти ваши набеги уже скоро не будут приносить хороших денег. Сейчас на первое место выходят дела финансовые, хозяйственные. С торгашей можно хорошие «бабки» поиметь. А вот для силовой защиты своих интересов крепкие и преданные бойцы всегда нужны. Оружие нужно, с вояками связи налаживать надо. Вот и подумай – займешься такими делами, большим человеком станешь. А по нашей линии я тебя всегда прикрою. Да и не один я – серьезные люди за мной стоят. Сам понимаешь.
- Н-да, толковые вещи говоришь. Надо над этим подумать серьёзно. А в спортзал я к тебе наведаюсь, на днях, - с этими словами Мовсар снова потянулся разливать коньяк.
Случайно подслушанный разговор запал Зелимхану в душу.
Глаза Зелимхана горели:
- Оказывается, Мовсар в России такие дела делает!
Они там с земляками лохов русских разводят, как хотят. Мовсар даже в розыске числится, на него бумага какая-то пришла. А ему все равно – с участковым коньяк пьёт, смеётся.
- Ну и что? – ровным тоном поинтересовался Ваха.
- Да как, что? Нам уже по восемнадцать! А мы ещё ничего «такого» не сделали. Учиться – неинтересно, жениться – рано ещё. Или ты хочешь всю жизнь баранов пасти? Надо нам тоже начинать «дела делать». Нам с тобой просто так, что ли при рождении кинжалы в постель клали? А наши кинжалы ещё крови врагов не пробовали!
- Ну-у, я не знаю? Кинжал – это, это…  Кинжал нужно обагрять кровью, только тогда, когда хочешь мстить или отстаиваешь свою честь! Так мой дед считает, – заметил Ваха, - А ты, что хочешь делать?
  Из двоих братьев всегда заводилой был Зелимхан. Он давно считал, что его имя, как у знаменитого абрека, нужно оправдывать. И очень переживал, что ничем ещё не прославился. Ваха был более спокойным, но всегда шёл за троюродным братом. Он  всегда был на стороне Зелимхана, что бы тот не придумал.
    И с уроков они сбегали вместе, и в клуб кино посмотреть, и подраться. Оба занимались борьбой у тренера Анди Исмаилова, но особых результатов не достигли, хотя и по разным причинам. Ваха, обладавший значительной  физической силой, был по характеру парнем флегматичным,  особо к спортивным вершинам  не стремился.  А горячему, взрывному  Зелимхану в какой-то момент стала неинтересна вольная борьба, с её правилами и ограничениями. Насмотревшись  по «видику»  боевиков с Брюсом  Ли и Ван Даммом он повесил дома под навесом самодельный мешок, который довольно коряво, но от души, лупил в каждую свободную минуту. Хотя на тренировки по борьбе ходить продолжал. Его больше интересовали приёмы боевого самбо, которые иногда демонстрировал тренер.
- Ты что делать хочешь? – повторил Ваха.
- В общем так, – решительно заявил Зелимхан, - Гайрбека-хромого знаешь? Он из Грозного недавно пистолеты привёз. Можно с ним договориться, он всё равно мой должник – я его выручил, когда они с дружками в Самашках на станции приезжего русского инженера ограбили. Это давно было, года три назад. А когда убегали -  Гайрбек ногу сломал, я его на мотоцикле до райцентра в  больницу  вёз.
  Что в это время на ж\д станции делал сам Зелимхан – он скромно умолчал. Умолчал он и о том, что желание попасть на «работу» к Мовсару было у него очень большим. Но не просить об этом Мовсара хотел Зелимхан. Он хотел, чтобы его, как настоящего джигита  пригласили принять участие в «важных» делах. А для этого надо было что-то сначала совершить самому, чтобы о нём заговорили серьёзные люди. Чтобы взрослые воспринимали его, как равного.
Зелимхан продолжил:
  - Гайрбек тогда  сказал, что мой должник. Вот и возьмём у него два пистолета – тебе и мне.  Не насовсем. На время. А потом, когда денег заработаем, с ним расплатимся. Сами будем лихие дела делать.
  Ваха молча кивнул. Воодушевлённые друзья отправились искать Гайрбека.


  Пистолет был совсем небольшой и вовсе не такой, какие Ваха видел в иностранных боевиках. Маленький, очень плоский. Он, тем не менее, завораживал своими хищными очертаниями. От него веяло злой силой.  Ваха, который не раз стрелял из дедовского  ружья, подумал, что охотничье ружьё - ерунда, а вот боевое оружие – это вещь, само просится в руки. Гайрбек  демонстрировал им пистолет, вокруг не было ни души.  Они сидели на камнях, возле мутноватой речки Фортанги, за селом.
- Это ПСМ,- важно сказал Гайрбек, – такие пээсэмы  нужные люди на заводе в Грозном переделывают, из газовых, к нему и глушитель есть.
Он достал из кармана кругленький  глушитель, похожий на толстенькую колбаску, только железную и чёрного цвета. Это уж было точно как в кино.  Гайрбек  умело прикрутил глушитель, и пистолет сразу приобрёл очень внушительный вид:
- Вот видите, теперь можно «мочить» кого хочешь, и никто не услышит.
- Слышь,  Гайрбек, а нам два пистолета надо. – заметил Зелимхан.
- Да я все уже продал. Правда, брат. Ну, если подождёшь ещё с месяц,  может, опять в Грозный смотаюсь – привезу. Пистолеты – это штука серьезная, их заранее заказывать надо - развёл руками  Гайрбек, - а патронов у меня много, я вам хоть сотню отсыплю. Правда, обоймы запасной нету.
  Гайрбек показал им как заряжать-разряжать пистолет, как вставлять обойму и передёргивать затвор, как ставить и снимать с предохранителя.
- Вот – теперь вы всё сами знаете. Только не забывайте  смазывать, в общем, держите его в порядке.
Гайрбек  поставил  пустую бутылку из-под лимонада на камень, навёл пистолет и выстрелил.
Звук выстрела показался Вахе похожим на выстрел  из воздушки в городском тире - бутылка брызнула осколками.
- Ствол - твой, денег мне от вас не надо. Сам знаешь Зелимхан – ты мой друг. А вы вообще, что с ним делать собираетесь? – заинтересовался Гайрбек.
- Да, ерунда. Прокатимся не очень далеко, чуть-чуть лохов пощиплем, - явно рисуясь ответил Зелимхан.
- А-а, ну ладно. Только смотрите -  нигде с ним не «спалитесь» - Гайрбек насыпал маленьких  патрончиков в полиэтиленовый пакет, - когда кончатся, патроны сами покупать будете. Можно в Грозном, на рынке, или в Гудермесе на ж\д вокзале. Там, в Гудермесе, если в конец перрона пройти по грозненскому направлению – с левой стороны кафешка есть, хозяина зовут Муса. Скажете, что от меня – он вам поможет и патроны найти, ну и так вообще, сделает что надо.
Гайрбек протянул пистолет Зелимхану.
  Зелимхан схватил пистолет и несколько раз выстрелил по осколкам бутылки. Потом стрелял Ваха, но ему досталось пальнуть всего два раза.
  Крепко пожав  Гайрбеку руку,  друзья вприпрыжку понеслись домой. Спрятав пистолет дома у Зелимхана, они стали обсуждать, что делать дальше. Оказалось, что у Зелимхана уже и план есть:
- У меня тёлка знакомая есть, в Н-ске, русская, Нинкой зовут. Я с ней познакомился, когда мы  к Арби – племяннику Саламбека в гости ездили. Можно к ней поехать, у неё родаки - алкаши, за ней  не присматривают, она их особо и не слушается. У неё без проблем  остановимся. Мы с ней возле ларька познакомились, я как-то сам вышел прогуляться - сигареты покупал. Она от меня кипятком ссыт. Я всех её ухажёров разогнал – раз нож показал и всё. Разбежались, как зайцы. А там приглядимся, на месте и придумаем «дело» какое-нибудь. Родителям нашим скажем, что у Саламбека остановимся. Только к нему просто зайдём, а ночевать не будем. Нечего его «подставлять», если что.
    Ваха молча кивнул, а зачем было говорить лишние слова. Саламбека он тоже знал. Знал и о том, о чём как-то разговаривали  старшие  – Саламбек привозил  в Н-ск наркоту – маковую соломку и считался среди земляков весьма обеспеченным, солидным человеком.
Родителям они сказали, что поедут в Н-ск, узнавать насчёт поступления на учёбу в техникум.

    В Н-ск они приехали вечером, сошли с поезда. И… нарвались на неприятности  прямо на  привокзальной площади. Милицейский патруль потребовал у них документы. Два милиционера в форме, один с автоматом на плече, хмуро смотрели на молодых чеченцев, видимо подозревая их во всех смертных грехах.
  У Зелимхана не выдержали нервы, и он выхватил из-под куртки ствол. Пистолет, согласно инструкциям Гайрбека, был смазан, почищен, глушитель прикручен.
Черная труба глушителя смотрела сержанту прямо в лоб и, видимо, казалась ему  огромной, как пушка. Сержант застыл на месте – расстегнуть кобуру табельного ПМ он не успевал. Автоматчик за его спиной тоже замер – видимо патрон в патронник он  не дослал и воспользоваться автоматом тоже не мог.
- Идиоты, - мелькнула мысль у Вахи, - хе, зачем носить автомат, если из него выстрелить не можешь? Понты одни.
Держа наряд под прицелом, двигаясь спиной вперёд, они попятились до угла. За углом развернулись и со всех ног бросились бежать, не разбирая дороги. Пробежав квартала три, остановились отдышаться.
- Ты, ты зачем пистолет достал? – возмутился Ваха.
- Э, ты не понимаешь. Если бы менты нас к себе повели – начали бы «шманать».
Нашли бы пистолет – тогда всё,- тяжело дыша ответил Зелимхан. Потом, подумав, добавил:
- К Саламбеку вообще не пойдём, даже показываться не будем. Заныкаемся у Нинки. Там нас никто не найдёт.
  Они не знали, что патруль, ошалевший от наглости молодых кавказцев, немедленно доложил по рации о происшествии и в городе объявлена тревога. «В ружьё» поднята вся милиция, дислоцированный в пригороде спецназ ВВ и ОМОН.
К Нинке друзья дошли без приключений. Родителей её дома не было, и они спокойно улеглись спать.
  На следующий день, пообещав Нинке принести подарок, парни бодро шагнули на улицу.
Побродив целый день по окраинам города и никому не попавшись, они спокойно вернулись на квартиру, присмотрев несколько богатых на их взгляд домов, в качестве возможных «объектов». Родители Нинкины были дома, но бутылка водки с закуской, принесённые Зелимханом, были приняты ими благосклонно. Вопросов друзьям никто не задавал.
Утором Зелимхан растолкал Ваху:
- Пошли, «бомбанём» какую-нибудь хату и быстро вернёмся обратно.
Двухэтажный дом, из желтого кирпича, под коричневой  металлочерепицей, который они выбрали, был видимо недавно построен. Он гордо возвышался среди стареньких одноэтажных домишек с покосившимися деревянными заборами. Перед  домом стояла не новая, но прилично выглядевшая, чёрная «Ауди». Во двор проникнуть было легко, так как стройка ещё не закончилась, и с одной стороны участка, забора не было. А старый деревянный заборчик -  сломанный, просто валялся на земле.
Лёгкими прыжками парни взбежали по ступенькам красивого крыльца.
Ваха потянул дверь на себя, Зелимхан достал пистолет. А дверь-то оказалась не запертой!
В доме на кухне обнаружился мужик средних лет и такого же возраста женщина, которая пронзительно завизжала, увидев незнакомца с пистолетом. Мужчина повернулся и замер.
«Понимает урод, что с оружием шутки плохи.  Да и ствол с «глушаком» солидно смотрится» - довольно подумал Зелимхан и заорал:
- На пол суки, а то замочу!
Мужчина моментально бросился на пол, а женщина окаменела и не сдвинулась с места.
Ваха отвесил ей оплеуху и швырнул на пол, в руке он держал нож, с которым никогда не расставался.
- Зелимхан! Держи их, я щас! – с этими словами Ваха сорвал с окна красивую штору и отрезал от неё витой шнур. Он умело связал сначала мужчину, потом женщину. Сказывался опыт работы у деда на кошаре. Там Ваха научился быстро и ловко перед стрижкой связывать овец, а попробуй плохо и медленно, дед так посохом перетянет -  неделю чесаться будешь.
- Так, теперь что? – спросил он у Зелимхана, между собой парни разговаривали по чеченски.
В это время подал голос мужчина:
- Не убивайте нас, не надо! Что вы хотите?
- Деньги, золото, всё что есть, - помахав у того перед лицом пистолетом, внушительно сказал Зелимхан.
Ах, как он нравился себе в этот момент! Гордый абрек с пистолетом, достойный имени своего знаменитого тезки.
- Деньги вон там, в шкафу, в шкатулке на полке. Золото жены - в спальне на туалетном столике, ключи от машины у меня в пиджаке.
Женщина, услышав про золото, снова завизжала, но Ваха одним скачком оказался возле неё и сильно пнул в бок:
- Молчи, сучка! А то горло перережу!
Он действительно приставил нож ей к горлу. Но тут мужчина крикнул:
- Оля, молчи, пусть хоть всё берут! Молчи! У них пистолет настоящий. Пусть берут всё!
- Правильно, - довольно произнёс Зелимхан, - молчи дура, останешься жива.
Ваха быстро нашёл деньги и золото, в указанных мужчиной местах. Хотел взять ключи от машины, но Зелимхан его остановил:
- Не надо,  с машиной «спалимся» быстрее. Пошли.
Заткнув хозяевам рты кусками той же самой занавески, парни тихо выскользнули из дома и, через тот же проём в заборе с боковой стороны дома, вышли на пустырь, а уже оттуда -  в кривой проулочек. После чего пустились бежать. Пропетляв по улочкам они успокоились и пошли неторопясь.
Казалось, что с момента, как они ворвались в дом, прошла целая вечность. А на самом деле от силы - час.
Дойдя до полузаброшенного скверика, сели на лавочку и стали считать добычу. Деньги поделили поровну, а побрякушки не стали перебирать – решили, что потом разберутся. Зелимхан только выбрал одну цепочку, сказав, что подарит её Нинке.
По дороге они накупили еды, радуясь отсутствию старших взяли пива – дома с этим было строго,  можно было получить хороших звездюлей от отца, или братьев  и довольные  пошли на квартиру. Шли, весело смеясь, вспоминая перепуганные лица хозяев дома.
- Видишь, какие они все трусливые, эти русаки – показал пистолет и бери, что хочешь, - радостно тараторил Зелимхан, - да если так пойдёт, мы за лето знаешь, сколько денег заработаем! Мы себе всё купим – шмотки классные, машины, какие хотим! Тёлки – все наши! Мы с тобой первый раз «на дело» пошли и сразу такие бабки! Теперь никто не скажет, что я имени своего не оправдал!
- Ну, я думаю, что здесь можно ещё пару таких дел провернуть, а потом домой уезжать надо. Пускай всё утихнет, - осторожно заметил Ваха.
- Да нормально всё, пускай они нас боятся! – гордо произнёс Зелимхан.
  Нинке очень понравилась цепочка, золото ей ещё никто никогда не дарил. У родителей денег хватало только на выпивку. Она подумала, что правильно сделала, согласившись встречаться с Ханом, так она его называла. Ни у кого из её подружек не было такого смелого и горячего парня. Он ничего не боится  вон, как  парней других тогда шуганул. К ней больше и не пристаёт никто. А то раньше проходу не давали. Сказать откровенно, Нинка была барышней весьма лёгкого поведения. Но ведь в душе каждая, самая распоследняя б… представляет себя в мечтах светской дамой. Кому ж понравится, когда каждый день тянут  чуть ли не насильно – пойдём, да пойдём. И заступиться некому было. Ну и что, что Хан скоро уедет? Потом ведь приедет опять. Зато все, кому надо - знают, что она с ним – и её не трогают. Она вздохнула, повернулась ещё разок перед зеркалом, любуясь цепочкой,  и пошла на кухню, готовить обед. Продуктов было много – щедрые гости притащили  всякой всячины.

  Нинка жила в стареньком двухэтажном доме ещё 60-х годов постройки. Эту квартиру на втором этаже получал ещё дед, от кирпичного завода, как добросовестный работник и ударник коммунистического труда. В доме было два подъезда и всего шестнадцать квартир.  Возясь у плиты, она не обратила  внимания  на милицейский  УАЗик, который влетел во двор, чуть не снеся лавочку возле подъезда. Скрипнули тормоза и из машины начали выскакивать люди в милицейской форме и в штатском. Однако вопль Вахи в  комнате заставил её повернуться. Парни зло о чём-то спорили по-чеченски. Нинка выскочила в комнату:
- Что? Что случилось?
- Гадство, менты! Как они узнали, что мы здесь? Твоя работа?! – Ваха повернулся к Нинке.
- Да вы что, с ума сошли?! Мне то вас, зачем ментам сдавать? – возмутилась Нинка.
В дверь забухали сильные удары:
- Откройте, милиция! Откройте!
Зелимхан толкнул Нинку на кровать, жестом приказав ей сидеть. Потом высунулся в коридор из-за холодильника и молча выстрелил в дверь. На площадке матюкнулись и затихли.  Ваха вытащил свой нож.
  Зелимхан с Вахой даже и не догадывались, что своей выходкой на вокзале они подняли на ноги всех силовиков небольшого городка. По рассказам своих старших друзей и родственников они считали, что все русские – тупые, ленивые и трусливые твари, о которых настоящий джигит всегда вытрет ноги. Однако дело обстояло совсем не так, как представлялось молодым и горячим чеченцам.
  Городок-то был небольшой, но его месторасположение на Юге России было весьма важным. И к появлению горячих кавказских, да ещё размахивающих стволом, парней отнеслись весьма серьезно.  Ваха и Зелимхан даже не представляли, как могут работать опера в своём городе, который они знают, как свои пять пальцев.
  Как найти иголку в стогу сена? Да очень «просто». Надо только перебрать руками весь стог, каждую соломинку, пока не уколешься. Образно говоря – все «встали на уши» и работали двое суток, практически без перерыва.
  Первым,  заслуживающую внимание информацию, получил опытный старший опер Васильич, который хорошо знал, что в сыскном деле пустяков не бывает. Так что к полученному сообщению о Нинке лёгкого поведения, у которой на днях появлялись  двое молодых кавказцев, Васильич отнёсся, как и положено: «Проверить и немедленно!». К тому же, ограбленный парнями мужчина, сумел довольно быстро развязаться, распутал жену и, опережая собственный визг, помчался с заявлением в горотдел.  Когда старший опер сравнил описание вокзальных абреков, описание лиц, совершивших разбойное нападение на дом и информацию от своего агента – сомнений не осталось. Это они!  Опыта по задержанию преступников - у офицера было более чем достаточно, а то, что подозреваемые вооружены – его не сильно  пугало.  Докладывать начальству было неохота. Начнёшь докладывать – потребуют составить план, потом какая-нибудь штабная крыса вообще решит не рисковать и потребует вызвать ОМОН, спецназ…  А клиенты тем временем преспокойненько  уйдут. Недолго поразмыслив, Васильич решил взять кого поопытней, задержание вооружённого преступника – не шутка. Решение пришло сразу – Сергей и Курман, грамотные, проверенные опера. В Афгане Сергей прошел хорошую школу,  и стрельбой его было не удивить. Да и Курман -  сотрудник очень опытный, на его счету не одно сложное задержание.
    А  профессиональный риск – он и в Африке риск, от этого никуда не денешься. Даже дворник, добросовестно подметающий знакомую до каждой трещинки на асфальте - улицу, рискует попасть под колеса нетрезвого водилы,  возвращающегося под утро с пьянки-гулянки.  А тут классика жанра – задержание вооружённых преступников, как в кино, бл-лин…
    Сергей «обрадовал»  напарника вестью о выезде, для возможного задержания клиентов. Тот молча пожал плечами и полез в сейф за «браслетами». С собой они  взяли ещё пару человек из дежурки – кто по пути попался. «Хватит, чтобы задержать двух отморозков, даже вооружённых» - подумал Сергей, прыгая в машину.
    «В адрес» доехали быстро, поднялись на этаж. В проверяемой квартире, на требование  открыть дверь, кто-то забегал, потом всё затихло.
А когда  без лишних разговоров, через эту самую дверь  шмальнули из чего-то огнестрельного, и в кровь хлынул адреналин, Сергей понял, информация точная – преступники здесь!
«Менты полностью окружили дом!» – так сгоряча показалось Зелимхану. Ему захотелось завыть от бешенства. Неужели сейчас всё кончится и на них  с Вахой  наденут наручники. А ведь так всё хорошо начиналось…
В дверь стучать  перестали, затем кто-то закричал в мегафон, установленный на милицейской машине: «Всем выйти из квартиры, иначе начинаем штурм!»
  И тут Зелимхана посетила гениальная мысль! Он выскочил в коридор и заорал во весь голос:
- Не стрелять! У меня заложник!
Ваха с Нинкой уставились на него, как на сумасшедшего.
- Всё нормально, - лихорадочно зашептал Зелимхан, - мы сделаем вид, что Нинка – наша заложница. Нас пропустят, и мы спокойно уйдём. Ментам нельзя по заложникам стрелять -  это все знают.
  Когда на пороге квартиры показалась молодая девчонка в лёгком халатике – Сергей сделал шаг назад, смотря в дверной проём через прорезь прицела. За спиной девушки стоял молодой черноволосый парень, совсем пацан, державший в руке пистолет с глушителем. Глушитель упирался девчонке в висок.  Несмотря на молодость, рука кавказца не дрожала – ствол он держал весьма твёрдо. Сергей медленно стал пятиться по ступенькам вниз, не сводя с бандита глаз. Следом из квартиры появился второй кавказец, с ножом в руке. Ножик немаленький, держит парень его уверенно – машинально отметил Сергей.  Бандит со стволом хрипло произнес:
- Мы идём вниз, садимся в вашу машину. Если вы начнёте стрелять – я прострелю ей башку. Понятно?
    Сергей молча кивнул, тем не менее, держа бандита на прицеле. Такого оборота он не ожидал:  «Качай ситуацию, опер! Качай! Хрен его знает – кто эта мокрощелка?  Может и правда заложница?  Пока обойдёмся без стрельбы. Ладно, по крайней мере – преступники нами обнаружены. Вот они красавчики – оба-два. А смогут ли они уйти? Не факт. Внизу их ждёт сюрприз -  напарник, которого они вряд ли увидят».
- И еще, не вздумайте трогать моего друга, если его тронете – я всё равно выстрелю, - добавил чеченец.
Так они и спускались по лестнице – опер спиной вперёд,  девчонка и тесно прижавшийся к ней кавказец, с пистолетом у её виска, за ними ещё один с ножом в руке, ощерившийся, как волчонок.
«Напарник не выстрелил, а может и правильно» - продолжал просчитывать ситуацию Сергей, - «заложница пострадать не должна. Значит, пока выполняем их условия. Всё равно – далеко эти уроды не уйдут».
Сергей  вышел из подъезда и взмахом остановил рванувшихся к нему людей:
- Всем стоять, у них заложница! Володя, оставь ключи в машине, сам отойди в сторону, быстро!
  Перед площадкой первого этажа возле почтовых ящиков в подъезде имелась ещё одна дверь, она вела в подвал. Вот за этой-то дверью стоял ещё один опер и прислушивался к медленным шагам на лестнице. Опера звали Курман, он был ногаец и,  как практически все ногайцы -  мусульманин. Но к бандитам относился, как к бандитам, не делая между ними различия по национальному или религиозному признаку.
  Поэтому Курман стоял, сжимая в руке пистолет, готовясь выстрелить  в бандита, когда тот поравняется с ним. Чеченец не мог видеть Курмана, всё его внимание было приковано к выходу из подъезда.
  Курман затаил дыхание и поднял пистолет. Вот он -  затылок преступника, прекрасно виден в щель приоткрытой двери, в метре от ствола.  Курман спокойно, как в тире, стал выбирать свободный ход спускового крючка.
«Чёрт, я-то ему мозги вышибу, а если он всё-таки  нажмёт на курок? Ствол бандитского пистолета  прижат к голове девушки. Непроизвольный мышечный спазм,  пальчик сожмётся  и…  девчонке  капут».
Курман медленно опустил оружие и вытер вспотевший лоб. Преступники с заложницей прошли к машине.
  Потом не раз ещё опер будет прокручивать в своих воспоминаниях этот эпизод.
Мучаться раздумьями – «выстрелить - не выстрелить»?  И так и не придёт к окончательному решению – правильно он тогда сделал, или нет?
В тот момент опера не знали, да и не могли знать, что Нинка играет в «чеченской команде».
- Ваха! За руль быстро, заводи! - заорал Зелимхан.
Ваха прыгнул в машину, движок завёлся с полуоборота.
«Странно, а с виду машина у ментов  - такая растыка» - подумал Ваха.
Зелимхан  прикрываясь девушкой, залез в машину и затащил её за собой.
  Люди во дворе стояли неподвижно.
- Ничего, никуда они не денутся, когда вякнули про заложницу –  я, всё-таки, доложил начальству, уже пути отхода перекрыты, - закуривая, спокойно произнёс Васильич.
  Дорог в городе Ваха практически не знал и поехал наобум. Когда машина проехала несколько кварталов, он оглянулся – погони, кажется, не было.
Нинка несколько раз нервно всхлипнула, но реветь вроде не собиралась.
- Тормози, - приказал Зелимхан.
-Зачем? – удивился Ваха.
- А затем, - возбуждённо дыша ответил Зелимхан, - мы выскочили. У меня пистолет и заложница. А у тебя нет ничего. Беги к Саламбеку, пускай тебя спрячет. Ему скажи – я позже приду. Всё, вали давай!
Он буквально вытолкал Ваху из машины и пересел за руль. Машина, проскрежетав сцеплением, покатила дальше.
- Нинка, я высажу тебя за городом. Ментам скажешь, что я тебе угрожал, чуть не убил. Хорошо? – она молча кивнула.
«На этом долбанном раскрашенном УАЗе далеко не уедешь» - рассуждал Зелимхан, крутя баранку, - «надо машину менять».
  Вот оно!  Аллах услышал его молитвы! Сегодня удача улыбалась Зелимхану! Не проехав и полукилометра, он увидел на перекрёстке  новенькую «девяносто девятую» изумрудного цвета, а рядом с ней двух  милиционеров в форме. У одного из них на плече висел автомат. Зелимхану сразу вспомнился милицейский наряд на привокзальной площади.
«Наверное, такие же лохи, какие были на вокзале. И такие же трусливые»,  - от этого воспоминания потеплело на душе.
«Я настоящий абрек! Эти шакальи хвосты меня не остановят!» - с этой мыслью Зелимхан резко затормозил и  снова приставил пистолет к Нинкиной голове:
- Отошли от машины! Быстро! У меня заложник!
Милиционеры молча выполнили требования, хотя сильно испуганными они не выглядели.
  Плотно  прижимаясь к Нинке, Зелимхан вылез из УАЗика через правую дверь. Взмахом руки отогнал ментов ещё дальше. Подошёл к новенькой машине со стороны пассажирского сиденья. Влез сам. Затащил за собой Нинку. Повернул ключ зажигания и начал отводить ствол пистолета от Нинкиной головы, чтобы включить скорость. В то же мгновение с той стороны, куда Зелимхан указал отойти ментам  - напротив лобового стекла, расцвёл яркий, ослепительный, видный даже при солнечном свете, цветок. Нинка истошно заверещала – разбитое стекло вперемешку с брызгами крови и мозгами Зелимхана полетело на неё.  Менты оказались не лохами. Однако перед смертью Зелимхан всё-таки  успел нажать на курок.

Ранение Нинкино оказалось пустяковым – царапина от разбитого стекла и на следующий день её уже выписали из травматологии. Правда после таких приключений она зареклась на будущее встречаться с чеченами.  Анекдотичная проблема возникла у следователя прокуратуры. Когда он с вальяжным видом соизволил, наконец, прибыть на место происшествия – оказалось, что окрестная  пацанва, под шумок,  уже растащила с места стрельбы почти все стреляные гильзы. Важный прокурорский работник матюкаясь проторчал там до вечера, составляя протокол и ожидая, когда участковые обойдут окрестные дворы и поотнимают у ребятни интересные  трофеи.
  Наркоторговец Саламбек через пару дней потихоньку вывез Ваху из города. Дома Ваху изругал и крепко избил отец и,  недолго подумав, отправил в горы, к деду на кошару.
  Тело Зелимхана ездили забирать старейшины и мулла. Мулла был очень недоволен, что тело пролежало несколько дней у неверных в холодильнике и убитого не удалось похоронить в день смерти.
  Работая на кошаре, Ваха был предоставлен самому себе со своими мыслями, а дед с ним почти не разговаривал. Ваха конечно понимал, что, избрав путь абрека – настоящий джигит всегда может нарваться на пулю. Однако его душила злоба: «Как могли эти неверные русаки расстрелять его друга, как собаку?! Подумаешь, пощипали какого-то неверного богатея. Ведь неверные для того и созданы аллахом, чтобы настоящие джигиты могли стричь их, как баранов!»  Правда, соображения эти высказывать было некому.
  В своих мыслях Ваха никак не мог прийти к окончательному решению. Ему, конечно, хотелось бы пойти к мулле и прилюдно поклясться на Коране  - жестоко мстить неверным  за смерть своего троюродного брата. Это выглядело бы красиво, и было достойно  мужчины и джигита. По рассказам старших,  гордые  нохчи,  делали с русаками, что хотели. А тут, оказывается, русаки спокойно могут убить чеченца.  Да и  вид Зелимхана,  привезённого в окровавленной простыне, с практически отсутствующей головой – как-то не сильно вдохновлял. Так для себя ничего и не решив, Ваха вздохнул и погнал овец на пастбище.