Как в рекламе сока, только с Ди Каприо

Субботний выходной я проводила за просмотром интересного сериала. Неожиданно позвонила моя подружка Лера. Когда она предложила фотосессию в поле с подсолнухами, я сначала подумала, что Лера задумала устроить дебют для своего нового платья. Но потом вспомнила, что в этом году у меня нет ни отпуска, ни отношений, ни приличного объяснения, почему я всё ещё живу с котом, который дико ненавидит мой парфюм. Так что фотосессия показалась хорошей возможностью развеяться. Тем более в воскресенье я тоже отдыхала. На следующий день с самого утра мы загрузили машину платьями, перекусом и мужем Леры Виктором, которому досталась почётная миссия быть и шофёром, и фотографом, и терпеливым свидетелем женской фотогеничности. Пока Виктор проверял давление в шинах, Лера, с видом победительницы лотереи под названием «удачное замужество», заявила мне:
— Вот это и есть настоящая любовь… ведь он добровольно поедет в поле, чтобы крутить вентилятор и щёлкать фотоаппаратом ради моего идеального кадра.

Лера трижды поднималась в свою квартиру на четвёртом этаже. Сначала за шляпой, затем за влажными салфетками, немного позже потому, что забыла выключить газ. Последнее оказалось ложной тревогой, но мы всё равно проверили. Короче, мы долго не могли выехать. Мой кот, конечно, остался дома. Я не сомневалась, что к моему возвращению он демонстративно усядется на чемодан, показывая, как сильно обиделся. Впрочем, я на время забыла про него. Доехали мы быстро с разговорами, шутками и весёлой музыкой. Уже не вспомню, какие песни мы слушали по дороге. Помню только, что подпевали все трое. Машину пришлось оставить на обочине. Мы выбрались наружу, прихватили вещи и направились к подсолнухам. Солнце припекало так, что уже через минуту всем захотелось пить.

В детстве мне почему-то казалось, что подсолнухи всегда смотрят прямо на человека, поэтому я даже здоровалась с ними. Теперь понимаю, что они просто поворачиваются к солнцу, но привычка мысленно поздороваться никуда не делась. В какой-то момент я почувствовала, что попала в рекламу сока, где всё слишком идеально. Но очень быстро мои босоножки потеряли товарный вид, зато обрели жизненный опыт. Я протирала их влажной салфеткой, хотя это было бесполезно. Не зря на фотографиях с полей и лугов обувь почти всегда остаётся за кадром. Мы с подругой беззаботно носились между рядами, крутили юбки, подпрыгивали и падали в траву. Лера вошла в роль режиссёра мгновенно. То просила поднять подбородок, то посмотреть куда-то вдаль, то смеяться без причины.
— Представь, что ты увидела любимого в толпе. Но без толпы и любви.
— Ну да, — рассмеялась я, — главное, чтобы глаза светились. А фильтр добавь с мягкой сепией.

Мы ненадолго замолкали. Не всё хорошее требует комментариев. Ветер шелестел листьями, а где-то совсем рядом жужжали пчёлы. Мы фотографировали друг друга на фоне облаков в дурацких позах, которые, по мнению Леры, нравятся подписчикам, но пугают серьёзных мужчин. Я была в образе дикой нимфы с букетиком ромашек. Фотографии Леры получались лучше, на одной она изображала богиню урожая с пакетом семечек, на другой сосредоточенного мыслителя. Подруга в очередной раз поправила свою причёску, а я вспомнила про кота. Интересно, он уже начал мстить за моё отсутствие? Лера быстро отвлекла меня от мыслей про дом.
— У меня лицо круглое?
— Нет.
— Не верю.
— Ладно… немного луноликое.

Тут вмешался Виктор, его терпение заканчивалось.
— Девочки, солнце скоро сядет. Может, покушаем?
— Сейчас…

Через сорок минут он повторил это ещё раз. Солнце тем временем постепенно садилось, а поле стало совсем жёлтым. Мы раскинули плед, устроили спонтанный мини-пикник. Возле пледа стояла плетёная корзина, из которой выглядывали бутерброды с докторской колбасой и ломтиками местного сыра. На деревянной досточке лежала гроздь сочного винограда, а рядом небольшая дыня, добавлявшая сладкий акцент к нашему простому угощению. Мы разламывали хлеб, делились кусочками сыра и смеялись, наслаждаясь летом. Когда Виктор открывал термос, пакет с печеньем внезапно улетел в траву. Мы дружно бросились его ловить, но не поймали. Печенье оказалось удивительно свободолюбивым и рассыпалось.
— Жалко печенье, — вздохнул Виктор.

Корзина с едой постепенно пустела. Бутерброды казались вкуснее ресторанного блюда. Лера, жующая клубнику, выдала:
— Знаешь, подруга, может, ты ещё не встретила любовь, зато у тебя есть стиль, самоирония и талант. А это уже половина счастья… а, может, и три четверти.

Я улыбнулась, однако ничего не ответила. Бывают слова, на которые не хочется отвечать сразу. Проще подумать о них позже. Лера с Виктором начали обсуждать лучшие ракурсы для поцелуев в закатном свете. Решила немного отдалиться от них. Честно говоря, наблюдать чужое счастье трогательно, но требует нервов покрепче и шоколада побольше. Шла по тропинке, утопая в запахе мёда, пыли и вечерней ленивости. Строки сами собой складывались в голове:
«Я в тёплый вечер медленно иду,
Закатом пышет золото полей.
Среди подсолнухов густых бреду,
А на душе становится светлей…»

Где-то совсем далеко проехал трактор. Звук был едва слышен, но почему-то именно после него стало совсем тихо. И вдруг, как поворот в дешёвом романе, я увидела его. Он лежал на земле между рядами подсолнухов в белой рубашке и тёмном костюме. Лицо классическое, скулы чёткие, ресницы длинные, губы аккуратные. Первой мыслью было совсем не про ангела, упавшего с небес, и не про уставшего принца, сбежавшего с бала. Я решила, что человеку плохо. По спине пробежал холодок. Я вскрикнула. Элегантно, конечно. Голосом женщины, которая не любит неожиданных встреч между кустами. Молодой человек чуть шевельнул губами. По его лицу читалось, что спать на траве для него привычное дело, а беспокойство окружающих всего лишь побочный эффект. И всё бы ничего, но в какой-то момент мне показалось, что он похож на молодого Леонардо Ди Каприо. Вот только вместо «Титаника» вокруг подсолнухи, а вместо красавицы Розы я в скромном сарафане и с вопросами, на которые пока никто не ответил.
— Что случилось? — первая прибежала Лера, поправляя венок на голове. Следом появился её супруг с лицом героя, который в душе надеялся, что всё-таки не понадобится бороться с зомби в поле.

Я указала пальцем на парня. А тот неохотно открыл глаза, прищурился от света и с неподражаемым спокойствием произнёс:
— Похоже, я вас здорово напугал. Простите, я просто задремал… Здесь, кстати, хорошо спится. Особенно если не обращать внимания на мух и чьи-то фотосессии.

Мы несколько секунд молчали. Такие паузы всегда длиннее, чем есть на самом деле. Каждый ждал, что первым заговорит кто-то другой. Парень улыбнулся. Красивая улыбка, после которой начинаешь понимать бессмысленность фильтров.
— С тобой точно всё в порядке? — спросила я, всё ещё пытаясь понять, что происходит.
— Да, всё отлично, — ответил незнакомец. — Обычно люди проходят мимо. А тут ваши вскрики и коллективная паника.
— Я хотел Скорую вызывать, — пробормотал Виктор.
— Пока рановато, — усмехнулся парень.
— Ну и с местом ты угадал, — вставила слово Лера, уже щёлкая фотоаппаратом. — Тут даже подсолнухи повернулись к тебе.

Только когда он поднялся, я заметила его глаза. Такие же зелёные, как мои, но почему-то они запомнились мне сразу. Виктор обнял Леру, и мы все с любопытством продолжили разглядывать незнакомца.
— Так что ты тут делаешь? — Лера прищурилась. — Подсматриваешь за чужим отдыхом? Или притворяешься спящим, чтобы впечатлить девушек?

Невозмутимо пожав плечами и поправляя рубашку, на которой неожиданно не было ни единого пятна от травы, он ответил:
— Я прилёг отдохнуть. А вообще ищу вдохновение и потерянную кепку… где-то неподалёку.

Не помню, кто именно первым рассмеялся. Кажется, Лера. После чего она наклонилась ко мне и прошептала с заговорщическим блеском в глазах: «Если сейчас он скажет, что пишет стихи, считай, это твоя судьба…» Она выпрямилась и задала парню прямой вопрос:
— Ты поэт?
— О, это громко сказано. Скорее, обычный графоман… время от времени пробую выразить себя в стихах и прозе.
— Она тоже! — радостно воскликнула Лера и резко подтолкнула меня вперёд, словно вручая ему главный приз на конкурсе совпадений.

Он и я пересеклись взглядами. И снова эта улыбка. Спокойная, открытая и уверенная. Фотосессия, задуманная как небольшая передышка от серых будней, стала началом истории любви. Но ту часть я оставлю уже для другого рассказа…