О встрече с близкими после смерти

                Почти всех волнует вопрос о посмертной участи не только собственной души, но и близких, родных, знакомых. Человеческие привязанности настолько сильны, что мысль о встрече с дорогими нам людьми в загробной жизни неразрывно связана с бытием человека. В этот вопрос нужно внести ясность, руководствуясь Православным вероучением о спасении (Сотериология) и о посмертной участи души (Эсхатология). Ответ на него позволит сформировать правильное отношение к потустороннему миру. Смерть, с научной точки зрения, это прекращение биологического и физиологического процессов в организме. Тело родилось, отработало и истлело, вернувшись в свое исходное состояние – прах, из которого в день Страшного Суда ему предстоит восстать и соединиться с душой. Но, человеку свойственно отождествлять личное Я, свое мировоззрение, желание, мысли с телом, ибо он не может отделить разум от плоти. Такое под силу только тем, кто с Божьей помощью «умер» для мира сего. Тогда для них тело – это уже труп, а душа – вечная жизнь. Но большинство людей на это не способно. Проблема заключается в неверном представлении о человеке. А он существо двусоставное: тело и душа (дихотомия), а в некоторых учениях трехсоставное (трихотомия): душа, тело и дух. Причем, все эти части и едины, и не слитны одновременно. Это обусловлено тем, что Бог создал человека по образу и подобию Своему, а Бог, как известно, – это Святая Троица, в Которой каждое Лицо имеет Свои личные свойства. По ипостаси Отец, Сын и Дух отличны, а по природе или по сущности – едины. Так, и в человеке сосуществуют в нерасторжимом единстве тело, душа и дух. Каждое из них отлично от другого, но все вместе они представляют одного живого человека. 
                Со смертью тела, душа и дух не исчезают и не распадаются. Но в самом себе человеку крайне трудно разделить их. Исход души можно уподобить сну. Когда мы спим, то продолжаем во сне жить: чувствовать, любить, страдать, переживать, общаться с близкими, обонять и тому подобное. Тело остается неподвижным, а сознание вполне комфортно живет и даже испытывает те ощущения, которые в теле бывают недоступны. Тоже самое происходит и после смерти. Душа уходит в полном сознании и с пониманием происходящего. Свидетельство тому многочисленные случаи летаргической смерти и рассказы вышедших из комы. Во сны люди верят, а вот в собственную смерть – ни за что! Святитель Иоанн Златоуст негодовал по этому поводу: «Каждый день перед собой покойников видите, а ведете себя так, как- будто собираетесь жить вечно!».  Таким образом, сознание, которое является неотъемлемой части души, со смертью никуда не исчезает, а следует за человеком либо в геенну, либо в Царствие Небесное. Именно сознание или разумная часть души, хранящее в себе память прожитой жизни, усугубляет муки или усиливает блаженство. Смерть вселяет страх никогда не увидеть своих близких, родных и окружающий мир. Этот страх чужд боголюбивой душе и цепной пес для приземленной, мирской, страстной. В момент смерти ее встречают ангелы и бесы. Об этом хорошо известно из жительства святой Феодоры. Желающие легко могут найти и прочитать этот путеводитель по загробной жизни.
                Необходимо выяснить, как посмертное сознание отличается от умственной деятельности при жизни. Будучи в теле, душа находится под гнетом чувств и страстей, которые являются неотъемлемой частью человеческой природы. Она пребывает в узах плоти и покоряется ей. Но, после кончины ее уже ничто не удерживает, и она начинает независимое от чувств и страстей существование в загробном мире. В отличии от тела, душа – беспола, то есть нет ни женской, ни мужской души, а значит нет у нее детей, мужей, сестер, братьев и прочих родственников. В невидимом мире есть только сознание и личная память, которая хранит все дела человека –  от рождения до смерти, порочное и доброе. Оправданная, она знает только благое, поскольку все плохое изглажено оправдательным приговором Судьи; а осужденная – зрит все срамное, скверное, унизительное и постыдное, что человек сотворил, ибо созерцание собственного стыда – неотъемлемая часть вечных мучений. Поэтому святые отцы учат, что не Бог будет судить человека после смерти, а он сам себя, увидев воочию все мерзкие, не очищенные покаянием грехи. Сами дела, мысли, поступки буду судьями, но не Бог.
                Мы сильно привязаны к тем, кто нам дорог. Но даже, несмотря на эту привязанность, далеко не каждую минуту думаем о них. Наше сознание устроено так, что помимо личных отношений, есть и множество других дел и забот, которые отнимают внимание и силы. Поэтому, мало кто в повседневных трудах, обращается мыслью к своим родным, если только чего-то с ними не случится. Когда душа уходит, то сталкивается с такими проблемами, с таким страхом или радостью, что мысли о родственниках ее уже не волнуют. Одни страшатся в ожидании мук, и тогда им не до близких, а другие, – испытывают неизреченную радость от встречи с ангелами и Христом, которое превыше всего человеческого. Как известно, душа пола не имеет. Это значит, что все те привязанности и чувства, которые она испытывала, будучи в мужском или женском теле, ей будут чужды в Горнем мире. Конечно, нельзя исключать, что, например, душа жены, встретила душу мужа в Царствии Небесном. Но эта встреча будет совершенно иной, чем в теле. Там встреча произойдет в радости о пребывании вместе с Богом, а не друг с другом. Там нет родственников, а есть только родственные души во Христе, и их отношения между собой одинаковы вне зависимости от степени родства и времени исхода. Христос об этом прямо говорит: «В воскресении ни женятся, ни выходят замуж, но пребывают, как Ангелы Божии на небесах» (Мф.22:30). Именно ангельское состояние души определяет ее отношение к некогда бывшим родственникам по плоти: они все для ее сотаинники и соучастники разделения радости в Царствии Небесном.    
                Но это то, что касается оправданных и спасенных. А какова же участь осужденных в геенну? Здесь все намного печальнее. Главный ужас ада заключается не в его муках, а в том, что обреченный терпит немыслимые страдания в одиночестве, не видя и не общаясь с собратьями по несчастью. Как известно, самое страшное наказание для преступника – это не смерть, пусть и лютая, а одиночество, то есть пожизненное заключение в одиночке. Редко кто выдерживает такую муку и не сходит с ума или не накладывает на себя руки. И, если это ужасно во временной жизни, то что испытывает грешник, знающий, что его мука не закончится никогда: хотел бы он умереть, да не может. Поскольку в аду все мучаются в одиночестве, то и встреча с близкими невозможна. Этим только усиливаются страдания, и вопли безысходности, отчаяния и тоски наполняют глубины преисподней: «Там будет плач и скрежет зубов» (Мф.8:12). И если в Царствии Небесном все радуется вместе, то в аду каждый страдает в одиночестве. В этом состоит трагедия вечной смерти! Для живущих, это служит напоминанием о том, что родственные связи в потустороннем мире не имеют никакого значения, и, следовательно, не стоит скорбеть о разлуке с теми, кто останется после нас или о тех, кто уже покинул мир. Все родственное личное, страстное исчезает вместе со смертью, а остается только то, что сотворил человек – благое и злое. И только чистая совесть позволит ему с дерзновением сказать как Многострадальный Иов: «Пусть взвесят меня на весах правды, и Бог узнает мою непорочность» (Иов.31:6), а злое произволение заставит стенать словами Патриарха Иакова: «Сниду к сыну моему сетуя во ад» (Быт. 45:27). Выбор за человеком, пока Господь из милости, ради покаяния, продлевает его дни.
                В связи с этим необходимо обсудить еще один вопрос – об отношении к смерти человека или о плаче по усопшим. Всем больно и тяжело, когда близкие покидают этот мир. Ни один нормальный человек этой скорби избежать не может. Однако, и к этому трагическому событию Христос учит относится по-Евангельски, руководствуясь знаниями о загробном мире.  Если так подходить к смерти, то боль утраты значительно сгладится. Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Подлинно, не странно ли признавать небо гораздо лучше земли, а переселившихся туда – оплакивать?». Это не означает, что не нужно проявлять положенной скорби о покойном, а лишь подчеркивает, что   относится к смерти нужно с разумом, то есть печаль должна быть умеренной и осмысленной. В некоторых деноминациях протестантизма усопших провожают на кладбище под звуки оркестра и пляски перед гробом. Это, конечно, явный перебор, но показывает отношение к смерти со стороны еретиков-протестантов. А  как провожаем мы, православные?
                Мы, к сожалению, не умеем разделить в сознании смерть, как переходное состояние, от личности усопшего. Скорбеть об умершем свойственно нашей природе и является христианским долгом из любви к ближнему. Такое проявление чувств не осуждается, а благословляется. Даже Христос плакал об усопшем Лазаре. Когда мы оплакиваем близкого, то надеемся, что его душа обретет место на Небе, потому что не оплакивают тех, кому желают ада. Но в тоже время, мы должны понимать, что со смертью истинная жизнь только начинается, и она будет вечной. Людям хочется верить, что в горнем мире близкий и дорогой человек обретет милость у Бога и спасется. И если люди этого желают, и в то же время, проявляют неумеренную скорбь на похоронах и поминках, то получается, что они оплакивают спасение души ближнего, которая освободилась от уз плоти, избавилась от искушений и, встречаемая ангелами, сподобилась блаженства со Христом. Выходит, что именно это является причиной скорби! Можно только представить, какие недоумения испытывает душа покойного от этих стенаний. Он смотрит на безумно рыдающих и думает: «Что же вы делаете, зачем омрачаете радость мою со Хористом?». 
                Рассуждая на эту тему, святитель Иоанн Златоуст приводит такой пример. У одного язычника, богатого и известного Римского сенатора, умер единственный сын. В момент смерти сенатор приносил жертву богам в языческом храме. Прибежавший слуга сообщает хозяину:
-  Господин, беги скорее домой! Твой сын умер!
   Но сенатор продолжал обряд жертвоприношения. Слуга снова завопил,
-  Хозяин, ты меня слышишь? Весь дом рыдает, жена твоя без чувств. Беги   
   домой!
   Не отвлекаясь от жертвоприношения, отец говорит,
-  А что, кто-то сказал, что мой сын будет жить вечно?
   И пошел домой только после завершения обряда.
                Приводя этот пример, святитель Иоанн Златоуст замечает: «Язычник, не ведающий истинного Бога, проявил больше мудрости, чем мы, просвещённые святой истиной». Безудержная скорбь по умершему, свидетельствует либо о неверие в его спасение, либо о неверие в посмертную жизнь души. И то, и другое –  отрицание  Христа.