Свирепые осы

                1.

На горбатом автобусе КАвЗ (Курганский автомобильный завод) Сергей Иванович, как начальник автоколонны, вывез группу шофёров – заядлых рыбаков – на рыбалку, в район среднего течения реки Нура, на её протоку.

Всходил сияющий, обворожительный букет рассвета, местами покрывая степь молочными перьями тумана, рожавшего на траве икринки серебристой росы, а тёплые лучи солнца слизывали эту девственную влагу, утоляя утреннюю жажду.

Степь просыпалась под весёлое пение жаворонков, висевших дрожащими точками в прозрачном воздухе; под стрекот кузнечиков и стрекоз; под порхание и крылатый шелест разноцветных бабочек; под лечебные запахи разнотравья и под здоровый хохот мужиков от многочисленных рыбацких анекдотов.

Полевая, хорошо накатанная дорога привела к небольшому обрывистому берегу тихой протоки, местами заросшей кустами тальника и вихрастым камышом. Огромные водяные лопухи, в окружении бело-жёлтых брошек лилий, дремали на тихой воде, почти притулившись к членисто-ножному камышу.

Рыбаки с оживлённым говором разбирали свои рыбацкие снасти и, где попарно, а где и в одиночку, разбредались вдоль берега, выискивая более открытые плёсы для рыбной ловли.

Сергей остался у автобуса и, когда все разбрелись с затихающим говором, взял свою удочку, ведро для рыбы и с берега спустился к воде.

Не спеша размотал снасть с бамбукового удилища, над которым всегда смеялись мужики, красуясь импортными удилищами с роликовыми катушками. На их дружеские издёвки он также с улыбкой отвечал:

– Это моя кормилица. Потому как удар рыбы я чувствую удилищем, а вы – поплавком, а значит, с опозданием.

Сейчас он набрал четверть воды в ведро и на него же присел, нанизывая на крючок червя, а на второй – зерно кукурузы, и плавным махом забросил насадку в тихую гладь протоки.

Без всякого всплеска леска с грузом ушла под воду, и поплавок, вздрогнув, замер торчком в ожидании поклёвки.

Сергей замер, а вокруг в тёплых лучах солнца купалась неугомонная жизнь – пели птички, весело порхая с куста на куст; в протоке плескалась рыба, мелкими кругами разгоняя волну; рядом роились осы, не досаждая рыбаку стремительным мельканием полёта.

Сергей, отрываясь от водной глади, обернулся к берегу крутого яра, замечая осиную нору, куда с лёгким жужжанием залетали и вылетали осы.

У него в кармане был бочоночек хлорофоса, чтобы опылять вокруг себя место от комаров, но в такую жару комар не летал, а отсиживался в густой траве, и бочоночек был без надобности.

Тем более что начался поклёв, и было уже не до комаров и ос.

Рыба пёрла просто дуром! – Карась в четыреста грамм сменял такого же окуня, а окунь – карася.

Изредка хватал лещ или заблудившийся довольно крупный чебак. Сергей только успевал насаживать наживку.

За этой азартной работой улова он не заметил, как натаскал больше половины вместительного ведра и собрался было закурить, но тут снова удар по удилищу, и Сергей, подсекая, потянул зацепившийся улов к поверхности. Как тут же, вдогонку, вторичным ударом, Сергей выбросил из воды на берег килограммовую щуку, схватившую карася, нанизанного на крючок.

Он даже, в азарте, упал корпусом на этот трепыхавшийся улов, чтобы он, ненароком, не улизнул опять в воду с наклонного берега.

Сняв улов и отдышавшись, Сергей опять присел на ведро, удовлетворённо огляделся и не спеша закурил.

Удилище лежало рядом, ведро было насыщено рыбой, кукуруза в баночке и черви – в тени под кустом, а вокруг – благодать, и ароматный дым табака приятно пьянил голову.

Первой подлетела оса и стала назойливо кружить возле Сергея, всё настойчивее приближаясь к его лицу. Он вяло отмахнулся от её назойливости и сладко пыхнул клубом дыма.

На такое пренебрежение появились ещё три осы, затем ещё пара, и только потом, под жужжание – атас! – накинулся целый рой, бомбардируя и жаля Сергея.

Сначала он энергично отмахивался, не забывая обильно чадить дымом сигареты, пока осы не начали интенсивно жалить его, причём с такой молниеносной быстротой, что в единый миг вспухли кисти рук, лицо и шея, а глаза превратились в узкие амбразурные щели.

Не успевая отмахиваться и защищаться, с болезненным воплем Сергей, подгоняемый осами, взобрался на крутояр и кинулся к машине. Осы не отставали и долбили его ещё с большим усердием, пока он не сообразил выплюнуть сигарету.

Как по команде, осы вернулись восвояси, а Сергей плюхнулся в тень автобуса на прохладную влажную траву, с усталым стоном затих.

И только две разведчицы-осы, ещё покружив над затихшим Сергеем, с победным звуком ушли вслед осиного батальона.

Отлежавшись, Сергей присел, облокотившись о борт автобуса. Обезображенные руки, лицо и шея горели жгучим огнём, в кипящей боли. Томила досада от взрослой нелепости – как пацан, ей-богу, закурить у осиного гнезда! Не зря сказано: век живи – век учись.

Помалу стали сходиться рыбаки с уловом, ошарашенно, а кто и с улыбкой, спрашивали:

– Сергей Иваныч, это кто же тебя так ушатал?!

Из собравшейся толпы донёсся смешок с ответом:

– Муха це-це.

– А ей откуда здесь взяться?

– Завезли.

– Кто?!

– Сподвижники из-за бугра…

– Хорош трепаться, – подал голос начальник производства. – Человеку тяжко, а вы смешком. Помочь надо!

– Чем ему теперь поможешь? Само пройдёт.

– Как чем? Мочой надо.

– Ага, поссыт ему на рожу – год без премиальных будешь, это в лучшем случае.

Взорвался неудержимый хохот.

– Непонятно, с чего им осы полакомились?.. – спросил толстенький кладовщик.

– А ты пойди вон к тому бережку, – отозвался механик второй колонны, – присядь и опусти ноги так, чтобы осиная нора у тебя оказалась между ног, и закури…

– Да-да! И тогда твоя баба тебя ещё крепче любить будет, кардан-то твой ещё толще станет, чем ты сам.

Взорвался хохот, и кто-то вслед добавил:

– А мы тебя всем хором, у яра, мочой лечить будем!..

                Извечный вопрос.

Шли не спеша будни и дни отдыха. У Сергея Ивановича давно сошла опухоль и сошли смешки по этому поводу.

Он не обижался – шофёры любили, другой раз, остро пошутить, но без злобы, по-товарищески.

Да и сам нередко ёрничал над коллегами и тоже без злобы, смеха ради. В один из праздничных дней решили коллективом администрации автобазы выехать на природу, к Селетинскому водохранилищу.

Сама река Селеты богата рыбой и раками, а в водохранилище водятся огромные щуки и судак.

Это искусственное море пролегло на многие километры меж каменно-холмистой степью, а сама река Селеты несёт свои воды по каньону Бестобе, среди ветвистой ивы и березняка; места довольно дикие и очень прекрасные для отдыха, причём в любое время года.

Приехали, расположились на песчаном берегу, между могучих скал, уходящих в воду. Разбили палатки, мужики, похватав снасти, разбрелись вдоль берега. Женщины в ярких купальниках с визгом кинулись в голубизну прозрачной волны.

Сергей курил в тени густой ивы – рыбалить в такую жару расхотелось, а искупаться – это в самый раз, но он курил в тени листвы и с интересом наблюдал за женщинами.

Одна из них, новенькая технолог эксплуатационного отдела, тридцатилетняя замужняя женщина, с соблазнительными формами женственности, невольно притягивала взор Сергея.

Здесь, на пикнике, она была без мужа и, зная силу своего обольстительного тела, как всякая женщина, слегка флиртовала.

Причём от неё не ускользнул с тонким намёком взгляд Сергея, и женским ощущением она видела, как он мается этим желанием…

Купаясь рядом с Сергеем, она невольно, в волнении, чувствовала от его прикосновений сильных рук, как её саму неудержимо тянет к близости с ним. Но, будучи замужем, не позволяла ему слишком глубоко углубляться в дозволенное другому…

Как известно, время летит быстро, и то, что кажется где-то ещё слишком далеко, вдруг возникает мгновенно!..

Сейчас, и по возвращении, и ежедневно на производстве, она чувствовала себя подраненной птицей и избегала встреч с Сергеем, мысленно казня себя и вместе с тем с теплом вспоминая восхитительный вечер на берегу Селетинского водохранилища.

Её жутко волновала измена мужу, но и близость с настойчивым человеком волновала не меньше. И хоть она избегала встреч – что на производстве было сделать почти невозможно – тайное желание от этого не угасало. Так что же это – физическая потребность, как личный интерес к процессу с этим приятным мужчиной, или всё же любовь, в которой кипение страсти наполняется восхитительным огнём очарования бессмертных истин?

Так или иначе, а какое-то решение надо принимать, и принимать лично ей, потому как известно: для мужчины посторонняя связь – это стакан воды: выпил, утолил жажду и забыл. Пусть даже холост – для него женитьба это как нелепая мысль, посягнувшая на его свободу. А добычей самки он не желает быть, потому как сам охотник.

                От автора.

За свою шофёрскую жизнь я наслушался всяких историй – плохих и хороших, восхитительных и ужасных, учивших уму-разуму и повергавших в пучину грязных простыней. И на фоне этих сюжетов можно было бы написать рассказы в форме: «Шофёрские были», или «Моя юношеская пора», или «Дороги жизни». Причём я был не просто сторонним наблюдателем рассказов, а в некоторых из них сам принимал участие.

А вот как это всё достойно выложить на бумаге? Чтобы захватывало читателя интересом сюжета – это уже способность и грамотное умение автора.

Мне, шофёру с «трёхклассным образованием и длинному коридору автотрассы», сделать это очень трудно – но хочется.

Многие, читая очерк «Извечный вопрос», возможно, от неудовлетворённости мысленно произнесут: а где концовка?

А это и есть концовка.

История умалчивает о дальнейшей судьбе мужчины и женщины, потому как эти извечные, сложные отношения двух разнополых людей остаются проблемой и на сегодня. И судить ни того, ни другого не стоит – это жизнь. И как кому нравится, пусть тот сам и утвердится в своём решении.

                Конец.