Печалька и лорд Уимберли 11

Из сборника: Темные аллеи в полночь




По округе разносится ужасная новость о том, что пропал младший сын лорда Кэллогга, молодой Грэг Кэллогг. И только Джон, Марта и я знаем о том, что случилось с Грэгом Кэллоггом. Мы спрятали его на чердаке. За ним ухаживает Марта, сестра Джона. На следующий день после трагедии, я бегу к тете Памеле, и посвящаю ее в нашу ужасную тайну. Тетя приносит травы, настойки на спирту, восковые свечи и много всего пользительного. Она перебирается на чердак дома Уимберли и теперь живет там. Джон не хочет, чтоб я приходила к Грэгу, но я все равно прихожу. Беда только в том, что он не узнает меня. Он смотрит на меня с сомнением, и потом говорит Марте:
-Дорогуша, кто эта рыжая женщина? Пусть она уйдет…
Когда он смотрит на нашего сына, он говорит:
-Какой симпатяга… Как его зовут?
И Марта, младшая сестра Джона, говорит мне:
-Марго, пожалуйста уйди… ты же видишь, он тебя уже забыл…

После того, как она говорит мне это, я долго рыдаю в нашей с Джоном спальне, и мой муж приходит ко мне, приносит мне нюхательные соли, и твердит мне, сидя на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону:
-Ах, если б я только знал… если б я знал… если б я знал…
И я не говорю ему в тот момент, что мой сын вовсе не от него, что он от Грэга. Глядя на лицо Джона, на слезы на его щеках, на его трясущиеся губы, я вдруг понимаю, что я не стою той дружбы, которую из-за меня потеряли Джон и Грэг.
-Не ходи больше на чердак… Я тебе запрещаю видеться с ним! - говорит мне супруг.
-Джон, ты не можешь мне это запретить! - кричу ему я.
-Еще как могу! Я - твой законный супруг, и не смей больше целоваться с моим другом! Понимаешь?? Не смей!! Как долго ты была с ним? Отвечай мне! - начинает закипать Джон.
Я молчу. Я догадываюсь уже, что, если я проговорюсь, Джон сейчас же все поймет: он поймет, почему я не была девственницей, вступая с ним в брак, и он даже может догадаться, что наш маленький мальчик - вовсе не его сын… И поэтому я молчу.
-Как долго ты с ним была? - продолжает настаивать Джон. И я понимаю, что мне надо что-то ответить, как-то успокоить Джона, мне надо солгать ему сейчас же, немедленно, и сделать это как можно более убедительно. И я начинаю лгать супругу:
-Ну… совсем недолго… сразу после Рождества… - я произношу это немного дрожащим голосом, и мне не удается убедить Джона ни в чем.
-Ты мне лжешь! - грохочет его голос над моим ухом, а потом он выходит из двери и кричит дворецкому:
-Милтон! Розги мне сюда принеси!
Я с ужасом смотрю на Джона. Его глаза сверкают праведным гневом, он смотрит на меня исподлобья, его рот сжат в прямую тонкую линию. И я понимаю, что мой взбешенный супруг собирается сечь меня розгами. От ужаса у меня пересыхает во рту.
-Джон, не надо… Джон, я больше не буду… - лепечу я, когда на пороге появляется наш дворецкий Милтон с прутьями в руках.
Джон забирает у Милтона розги, закрывает дверь и подходит ко мне.
-Повернись! - сквозь зубы, говорит он.
Джон разворачивает меня на живот, поднимает мне юбку, стягивает вниз мои панталоны. Я лежу на кровати ничком, и мои глаза наливаются слезами. Это в первый раз между нами, до сих пор Джон никогда меня розгами не наказывал.
-Совсем, как папенька… - почему-то, думаю я, а Джон тем временем кладет свою ладонь на мою талию, прижимает меня к кровати, и замахивается прутом. Розга падает на мои оголенные ягодицы, один раз, другой, третий. Я начинаю всхлипывать, шепчу:
-Джон, прости меня… Джон, прости…
-Для начала, вспомни, как давно ты была с Грэгом… Сколько времени это все у вас продолжалось за моей спиной?? - спрашивает у меня Джон.
-Ну… месяца три… - всхлипывая, шепчу я.
-Опять лжешь? - догадывается мой обманутый супруг, и снова хлещет меня розгой по заднице. Прут обжигает мое тело, снова и снова. И мне вдруг становится все равно.
-Можешь со мной развестись теперь, потому что наш сын - он только мой, а вовсе не твой! - кричу я Джону, - я и Грэг были вместе до того, как я узнала тебя!!
Джон бросает розгу на пол, и вдруг подсаживается ко мне на кровать. Он стягивает свой шейный платок, и связывает мои запястья у меня над головой. Я чувствую его ладонь между моих бедер, его пальцы в глубине моего тела, и он шипит мне прямо на ухо:
-Я никогда не дам тебе развод, Маргарет… и мой сын - это только мой сын, и не смей мне говорить по-другому… меня не интересуют больше никакие детали твоей жизни до брака со мной… А мой друг Грэг будет женихом моей младшей сестры, Марты… она знает Грэга с детства и он всегда нравился ей… тебе с ним не быть никогда!!
У меня по щекам текут слезы, а Джон тем временем ставит меня на колени, и его напряженный член впивается в мякоть моего тела. Он берет меня, стоя позади, держа мои бедра своими узловатыми пальцами, и руки его холодны, как лед. И вдруг, я ощущаю такую покорность, такое смирение, и где-то внутри, на уровне солнечного сплетения, я вдруг ощущаю тепло, почти пожар, будто огненные искры собираются вместе внутри моего тела, и я чувствую, как будто морской прибой поглощает меня, когда Джон раз за разом проникает в глубину моего тела.
-Джон, прости меня… Джон, я больше никогда… Джон, я тебя люблю… - всхлипываю я, и Джон говорит мне:
-Пока Грэг в нашем доме, ты будешь сидеть под замком в этой спальне… и, чтоб тебе больше неповадно было изменять, розги по субботам, понятно?!
-Понятно, Джонни… - вздыхаю я, но Джон поправляет меня:
-Я тебе не Джонни, я тебе - сэр Уимберли или милорд… я тебя научу быть хорошей женой, красотка Маргарет!!
Еще две недели, я сижу под замком в нашей спальне, а маленькая сестренка Джона, Элис, приносит мне каждое утро мой завтрак и кувшин чистой воды. Желая подбодрить меня, она показывает мне свою большую куклу с фарфоровым лицом и говорит:
-Вот, познакомься… это Августа…
-Здравствуй, Августа… - говорю я, гладя куклу Элис по ее рыжим кудрям.


Когда Грэгу становится лучше, Марта и Грэг объявляют нам о своей помолвке. Они возвращаются в семью Кэллоггов, и Кэллогги счастливы. На радостях, они продают моему отцу мельницу за бесценок, уступают свою землю Джону, и переезжают в Лондон. Я рыдаю на руках тети Памелы, я кричу:
«Пусть Джон и Марта поймут, как тяжело терять любимого человека!»
Мне просто нужно кого-то обвинить в своих бедах, и я, в запальчивости, вдруг чувствую, что во всем виноваты именно Джон и Марта, но не мой отец, но не я сама…
Миссис Робинсон держит мои руки в своих и шепчет мне:
-Они поймут… они обязательно поймут… я обещаю тебе, детка…
И этой же осенью, от скоротечной чахотки умирает Элис, младшая сестра Марты и Джона, та самая Элис, что совсем еще недавно приносила мне в комнату завтраки и кувшины чистой воды для мытья. Она сгорает всего за неделю, задыхается от сильного кашля и высокой температуры. На похороны Элис из Лондона приезжает Марта, жена Грэга.

На похоронах, Джон и Марта спорят, класть ли в гроб к Элис ее любимую куклу. И кукла уже лежит в гробу, в объятиях у Элис, но вдруг Джон хватает куклу Элис, и прижимает ее к груди:
-Пусть хоть что-то останется на память об Элис… не надо хоронить куклу!
После того как гроб предан земле, мы с моим маленьким Грэгом бредем домой с кладбища. Мы идем очень медленно: мой сын только что научился ходить. Нас обгоняют Джон и Марта. Они идут и плачут. Джон держит куклу Элис за правую руку, а Марта - за левую. И мне в тот момент вдруг кажется, что это вовсе не они держат в руках куклу Элис. Мне кажется, что это кукла Элис, держа за руки несчастных брата и сестру, ведет их домой с кладбища.
Когда они проходят мимо меня, на лицо куклы Элис падает солнечный луч, и мне вдруг кажется, что кукла Элис смотрит прямо на меня, и обвиняет меня, одну только меня в том, что случилось. У меня на глаза наворачиваются слезы, и меня вдруг начинает тошнить. И я внезапно чувствую, что это я, только я одна, виновата в том, что случилось с Элис. А потом я думаю: а вдруг, я опять беременна, что тогда? А что, если это ребенок Джона, на этот раз? И я думаю: а что, если у меня опять будет мальчик? Тогда… тогда… тогда я назову его Майком. Как моего дедушку. И я приложу все свои силы, хоть всю мою оставшуюся жизнь, чтобы сын Грэга и сын Джона были лучшими друзьями, и чтоб они никогда, никогда, никогда не дрались на шпагах из-за женщин. Эта мысль действует на меня успокоительно. Я беру моего маленького Грэга на руки, и иду обратно, к дому Уимберли.