Невидальщина - не небывальщина. Фрагмент 11
Испытуемыми были друзья, коллеги, родные. Просил их постоять спокойно, расслабиться. Не признаюсь им, но уже исподволь настраиваюсь. Пробую установить контакт, что называется – голова к голове. Мозг в мозг. Эти выражения, конечно, из разряда безрассудных. Для научного труда или даже интеллигентного разговора не пригодны. Но я сознательно упрощаю и прошу читателя извинить меня за это.
О том, что чувствую, как ощущаю эту связь, рассказать не удастся. Я и не буду. Достаточно сказать о видимой стороне. Добровольцы эксперимента оказываются «привязанными» ко мне. Здесь читателю тоже придётся самому искать подходящее слово, чтобы точнее представить привязку испытуемого к любознательному экспериментатору. Даю наводку. О том, что испытуемый в моём капкане, хорошо видно. Достаточно сделать лёгкое, едва заметное шевеление головой (это, скорее, нужно мне, чтобы как-то проиллюстрировать чувство) и экзаменуемый вслед за этим провокационным движением теряет равновесие, может свалился с ног. То же происходит и с группой людей.
Усложняю. Становлюсь за спинами. Чтобы ни выражением лица, ни движением не выдать себя. Чтобы даже не подозревали, когда я мысленно призову их к действию. Результат тот же. Люди практически одновременно теряют равновесие. Действительно «привязанные».
Подозреваю, что эффект связан с внушением. Стараюсь исключить такую возможность. Для чего провожу сеанс молча, становлюсь за их спинами. Но испытуемые могли «подцепить» мой настрой ещё на стадии, когда я предлагал им постоять спокойно. Мозг, вопреки предложению, мог начать паниковать. Критическое мышление в этом случае пасует, и испытуемый легко впитывает любую команду. Приходится допустить, что во мне притаились способности к внушению, больше того, чем требуется. Какие-то примеры заставляли так думать. Удивиться было чему. Откуда? И потом, меня решительно интересовало другое. Из этого «другого» внушение надо было исключить от слова "совсем".
Надо было обойти эту потаённую грань психики. Лёгкость, с которой устанавливалась привязка испытуемых ко мне, могла быть объяснима взаимной сосредоточенностью. Оба или все, если это касалось группы, по взаимному желанию и обоюдной заинтересованности настраивались на контакт. Восприятие в этом случае становится обострённым. Даже если я просил расслабиться и ни о чём не думать. Что, если усложнить задачу? Что, если проделать то же, но пусть испытуемые будут совершенно не в курсе происходящего?
Подвернулся случай. Ещё в начале 90-х. Мы с коллегами из разных городов Украины собрались в Днепропетровске на семинар для обсуждения своих профессиональных дел. В перерыве между заседаниями подались знакомиться с городом. Заглянули и в универмаг. Выстроились в очередь за каким-то товаром. Стрельнула мысль - здесь и сейчас! Я уставился в затылок коллеги и попытался настроиться на умы (вот как сказать?!) впереди стоящей братии. Потянул цепь. Вовремя спохватился. Пять-шесть коллег опасно пошатнулись и начали валиться на меня. Никто ничего не понял, но было весело.
От эксперимента побежали в туман множество дорожек. Сомнения тоже выстроились в боевые порядки. Мы и до эпизода в универмаге были в психологической связке с коллегами. Объединяла радость, сильные эмоции, вызванные редкой возможностью встретиться друзьям, единомышленникам. Начали валиться на меня именно коллеги. Ажиотаж от встречи коллег был настолько велик, что если бы любой из нас в тот момент скомандовал упасть, мы бы не задумываясь, повалились бы в кучу. Выглядело эффектно, но на мой вопрос ответа не было.
И потому – не верю!
P.S. Не правленное.
Свидетельство о публикации №225072600088