Поезд дальнего следования

Поезд — это такой вид транспорта, где люди раскрывают душу. В поезде предельно откровенный разговор начинается через минуту после начала разговора.

В вагон зашла немолодая женщина, волосы спрятаны под косынкой, с тяжёлой сумкой. На вид лет шестидесяти. Она не выглядела полной, но её фигура говорила о том, что в спортзал она не ходит. Пышечка с хорошими рельефными линиями. Типичной цыганской внешности. Несмотря на возраст, лицо сохранило следы былой красоты, во взгляде ощущалась приветливость и доброта.

— Нина, — представилась она мне.
— Роман, — ответил я ей.

— Вы до какой станции едете?

Узнав, что нам ехать долго, трое суток, она даже, как мне показалось, обрадовалась.

На верхней полке лежал молодой мужчина. Провожающие с трудом его водрузили на полку, сказывалось выпитое при проводах. Он мирно посапывал.

Плацкартный вагон постепенно наполнялся пассажирами. Рядом со мной, у окна, устроился случайный свидетель всей этой истории — худощавый мужчина лет сорока с небольшим, в поношенном сером пиджаке. Он представился Михаилом. Его глаза, внимательные и чуть усталые, словно впитывали всё происходящее вокруг. Михаил почти не говорил, лишь изредка кивал в знак согласия или сочувствия, но было видно: он слушает очень внимательно, пропуская наши слова через себя.

Я гостил у сестёр и сейчас ехал к дочери. Жена покинула меня. «Ушла в другое измерение», сделав меня при детях, родственниках таким одиноким. После похорон дом продал, трудно было находиться в нём, всё напоминало о жене. Прожили мы с ней пятьдесят лет, золотой юбилей отметили символично, так как жена болела. Онкология никого не щадит. Деньги от продажи дома поделил между детьми, и сейчас нигде подолгу не могу находиться. Сёстры уговаривали остаться у них, но меня влечёт куда;то.

Когда находишься в дороге, невольно начинаешь перебирать всю свою жизнь в мыслях.

Нина быстро освоилась на нижней полке, достала продукты, накрыла «поляну».

— Рома, давайте отметим наше знакомство и начало нашего путешествия.

Почувствовал, что возражать ей не стоит.

Она мне задавала вопросы, я отвечал. Вообще;то я не очень разговорчив и смел с женщинами. Она сразу это поняла, и мне говорить не пришлось. Я в основном слушал, иногда поддакивая, иногда качая головой в знак согласия. Михаил тоже слушал, время от времени поглядывая в окно или на часы, будто сверяясь с каким;то внутренним ритмом.

Голос у неё особенный. Звуки выходили изнутри, совершенно не так, как у всех.

— Я — цыганка. Давай перейдём на «ты», мне так удобнее общаться. Не бойся, гадать, действовать гипнозом я не буду. Я вижу у тебя доброе лицо, ты мне напоминаешь моего брата, вот и будь им на эти дни поездки. Я вдова, муж умер давно. Дети подросли, отпочковались, живут рядом, но отдельно. У них своя жизнь.

— Еду я на похороны тёти, она была мне как мать. Ей поставляли из Греции шубы, я их реализовывала. Здоровье у меня есть, достаток нажит, а вот чего;то не хватает. Сколько той жизни осталось. С собой ничего не возьмёшь, всё достанется детям и внукам.

Удивительно, но люди могут составить друг другу приятную компанию в пути, следуя при этом каждый своей дорогой.

Грохот нарушил идиллию нашего с Ниной общения. Упал со второй полки сосед, который, видно, не рассчитал ширину полки, а может, просто не понимал, где и зачем он находится.

Он с удивлением смотрел на всех пьяными глазами. Помощников поднять его и водрузить на полку он грубо отталкивал. И тут к нему подошла Нина. Присела на корточки, ласково заворковала:

— Сынок, успокойся. Тебя никто не обидит. Давай помогу тебе подняться и полежи на моей нижней полке, отдохни, выпей чаю, и всё будет хорошо.

Сосед молча выполнил все её просьбы. Через некоторое время он сходил в туалет. Пришёл умытым и молчаливо самостоятельно улёгся на своей верхней полке. Михаил, наблюдавший за этой сценой, тихо произнёс:

— Удивительно, как одно доброе слово может человека изменить.

Ближе к ночи я вышел подышать воздухом на одной из остановок. Вернувшись в вагон, посмотрел на свою полку. Она была застелена, и постель для меня уже готова — моё постельное бельё лежало на полке до прихода попутчицы.

— Спасибо! — Поблагодарил Нину. — Не следовало тебе, Нина, стелить мне постель.

— Ну что ты, какая мелочь. Это лёгкое женское дело. Можешь укладываться спать, — спокойно ответила она.

Михаил, до этого молчавший, вдруг сказал:

— Знаете, я вот уже третий раз в этом году еду этим маршрутом. И каждый раз убеждаюсь: поезд — это маленькая жизнь. Здесь люди раскрываются, становятся настоящими. Будто маска спадает, и остаётся только суть.

За окном по мере нашего пути картина менялась. Кедры, сосны постепенно сменились лиственными деревьями, среди которых выделялись стройные берёзки. Даже то, что во время пути за окном картинка могла не меняться часами, создавало нужное состояние, переворачивающее что;то внутри меня.

Увидели мы и самые яркие природные памятники — Уссурийскую тайгу, могучий Енисей, Уральские горы и реку Чусовую под Екатеринбургом, остров Свияжск под Казанью. Города и стоянки сменяли друг друга. Какая необъятная наша страна. Менялся и часовой пояс.

Нина много рассказала мне о жизни оседлых цыган, ей хотелось высказаться. В моём лице она нашла терпеливого слушателя. Михаил тоже внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы.

— В нашем посёлке цыганские дома сильно отличаются от других. Они очень простые, построены из прессованных деревянных панелей, все стоят близко друг к другу. В каждом дворе — кучи металлолома, — рассказывала Нина.

— Мужики работают. Устраиваются разнорабочими на стройку, ещё металл сдают. Собирают, сортируют, сдают. Берут чуть;чуть подешевле, продают подороже. Вот и заработок. С работой вообще по;разному. Бывает, что находят подработку, бывает, что и нет, — продолжала она.

— Женщины занимаются домашним хозяйством. А вот гадать в город никто сейчас не ездит, — говорит Нина. — Из;за коронавируса не ходим, — говорит Нина. — Последний год пережили трудно. Сидели дома и никуда не выходили, боимся эту заразу.

— У нас по;разному выходят замуж. В 15 или 16 лет девчат наших замуж выдаём, — рассказывает Нина. — Но в 12 лет — нет! Она же ещё маленькая. Это раньше было, что замуж выдавали очень рано. Ну, может, бывает один раз в 12 лет сосватать. Я не помню…

— Приходит отец жениха к семье понравившейся девушки. Важно, чтобы она понравилась отцу и матери жениха, тогда и сватают. «Жених ещё это не знает», — говорит Нина. — Свадьбу организует отец жениха. А после невестка переезжает в дом своего мужа.

— За невесту положено отдать калым — это 10–12 золотых монет. Обязательно золотом! Можно давать их и брать невесту. «Девочка не может отказаться», — говорит Нина.

— Мать и отец её решают, она ничего не знает. Если у жениха хорошая семья — почему нет? Они же зла своей дочке не желают.

— Глава цыганской семьи — мужчина. Женщина должна быть кроткой и покорной. Обычаи схожи с традициями мусульманских стран.

— Сейчас наши блюда уже потеряли свою актуальность, но традиционным продуктом для приготовления считается ёж. С давних пор ёжик — одно из любимых блюд цыган.

Дорога убаюкивает, располагая к раздумьям и светлым идеям.

Под стук колёс Михаил вдруг поделился своей историей: он едет в родной город, чтобы навестить могилу родителей. Уже много лет живёт в столице, построил карьеру, но каждый год находит время, чтобы вернуться туда, где всё начиналось. Его рассказ дополнил картину человеческих судеб, сплетённых в единое полотно путешествия.

Иногда и от случайных попутчиков можно почерпнуть такую мудрость, которую невозможно найти ни в книгах, ни где;либо ещё.

Да и вообще, уже мало верится в случайности, ибо их просто… НЕ БЫВАЕТ!!!))

Породнила нас дорога:
Чай, картишки в купе, то да сё…
Да, у нас с вами общего много,
Но приехали мы. Вот и всё.