Надежда

Я лезу в гору мусора, чтобы попытаться с её вершины пробить, продрать этот непроницаемый, корявый, грязно коричневый картонный небосвод, который уже порядком мне надоел, но каждая новая попытка заканчивается новым разочарованием. Новым периодом депрессии, преодолев который, я вновь взбираюсь на макушку этой пресловутой зловонной горы, вооружившись неким модернизированным приспособлением, которое способно было бы быть полезным в осуществлении моих намерений.
В конце концов у меня в руках оказывается пика с телескопическим древком, найденном среди никому не нужного хлама, с помощью которой я надеюсь пропороть то, что заслоняет меня от света и тепла, от любви и надежды, от свободы, наконец.
Уже взобравшись на вершину, раздвинув и укрепив древко, насадив и трепетно погладив острый наконечник пики, я вдруг останавливаюсь, не смея сделать следующее движение.
Как будто стальными обручами меня сковывает одна единственная мысль, а вдруг я не прав.
А вдруг за этим картонным небом вовсе нет никакого света и свободы, нет такой желанной любви, нет жизни. Вдруг там тот беспросветный мрак, от которого и спасает этот измельчавший мир грязная корявая картонная коробка.