Очерки из сумерек. Глава 7. Окончание вендетты

Мятеж не может кончиться удачей — в противном случае его зовут иначе.
Сэр Джон Харингтон, английский поэт.
Опер Дуняша
Дмитриев, несмотря на молодость и крепкое здоровье, за последние дни сильно подсадил батарейки своего организма. После ночной засады пришёл на работу сонный и еле живой. В таком состоянии стал свидетелем, как начальник следствия снимает с Дуняши стружку.
Из кабинета доносились крики. Казалось, что даже стёкла на окнах немного дребезжали. Летели, образно говоря, пух и перья. Игорь разобрал через дверь только последнее предложение, произнесённое разбушевавшимся начальником: «Теперь будешь жить, как в курятнике. Где тебя поймаю, там и…!» Дальше он произнёс слово, которым коротко называют процесс, когда петух топчет курочку.
Дуняша выскочил из кабинета мокрый от пота. Казалось, что его короткие светлые волосёнки на голове встали дыбом и от макушки идёт пар. Бедолага опять что-то напутал и затянул арестантские сроки.
Он, увидев Игоря, сказал: «Игорь Владимирович, не хотел я идти в следствии работать, бумажки писать. Я на опера учился. Возьмите меня в уголовный розыск. Я буду стараться!»
— Это ты, дружок, в отделе кадров решай и с начальником розыска.
Но оказалось, что он везде уже переговорил. На городе не хватало оперативника. Парень планировал занять свободный стол в кабинете Игоря. Ему на пламенные просьбы ответили, что если Дмитриев согласится, то можешь писать рапорт. Рапорт он уже написал, оставалось только, чтобы Игорь устно подтвердил своё согласие начальству.
Подумав, Дмитриев согласился. Если парень и вправду стукач, то лучше держать его рядом, на виду. А если нет... что ж, вправим парню мозги.
Уже на следующий день после начала работы в уголовном розыске Дуняша сумел себя проявить. Поздно ночью Игорю позвонила незнакомая девушка с номера Дуняши.
— В нашем баре заснул пьяный мужчина, — сказала она. — У нас тут работают только девушки. Мы не можем вынести его на улицу. Последний звонок с его телефона был на ваш номер. Не поможете убрать его отсюда?
— Девушка, не трогайте его, я сейчас приеду, — ответил Игорь.
Свою старую «Волгу» он завел с первого раза. Оказавшись на месте, увидел комичную картинку из комикса. Пьяный Дуняша сидел на стуле. Его тяжелое туловище свисало со стола. Голова, похожая на большую каплю, свешивалась вниз, а тонкая шея казалась непропорционально длинной. Игорь подумал, что Дуняша похож на убитого королевского пингвина, только вместо клюва у него был длинный нос, покрытый веснушками.
— Великовозрастное дитё, а не полицейский, — вздохнул Игорь.
Он решил отвезти Дуняшу к родителям. Адрес был известен. С трудом, при помощи Канцебовского, которому тоже позвонили из этого заведения, ему удалось усадить пьяного на пассажирское сиденье. Дуняша пытался сопротивляться. Осознавая, что происходит, он упирался. Пытался растечься студнем по столу и притворялся бесчувственным. Упираясь ногами, всячески препятствовал выносу своего тела.
Когда его укладывали на заднее сиденье, он никак не хотел попасть в дверной проем, выставляя голову и конечности. Пару раз достаточно громко стукнулся головой о кузов крепкой ещё машины ГАЗ-2401. Пытался сползти на землю, но в итоге его кое-как удалось приземлить на заднем сиденье.
Выгружать тело было проще. Подъехав к дому, где жили родители Дуняши, Игорь позвал его папу на улицу. Пьяный, увидев родителя, стал трезветь и молча проследовал за ним до квартиры.
Это напомнило Игорю сказку Сельмы Лагерлёф о крысолове, который увёл крыс, играя на волшебной дудочке. У отца Дуняши был гипнотический взгляд, заменивший волшебный музыкальный инструмент. Тело под гипнозом медленно, но уверенно пошло в правильном направлении.
Роман с секретаршей
Дмитриев Игорь очень по-доброму относился к секретарше, которая сидела в приёмной у начальника ОВД. Инна была так похожа на ту Вику, первую в его жизни любовь, что, увидев её, он поздоровался и сказал: «Здравствуй, Вика!»
«Здравствуйте! Меня зовут Инна, но Вика тоже красивое имя!» — ответила она покрасневшему от смущения оперу.
Это было около полугода назад. Тогда Дратковского, Игоря Владимировича, назначили ВРИО начальника ОВД. Одновременно с его назначением и появилась новая секретарша. Игорь Владимирович как-то увидел непривычно стеснительного Дмитриева в своей приёмной. Он промолчал, но потом на совещании сказал начальнику розыска: «Алексей Владимирович, ты сам получай в приёмной документы для Дмитриева. У него, когда он видит секретаршу, верхняя половина черепа отключается! Ничего, кроме сисек, уже не видит!»
Игорь, получая документы, забыл расписаться в журнале, что заметил Дратковский и решил по этому поводу пошутить над оперативником.
Ходили слухи, что шеф и секретарша имеют не только служебные отношения, но Игорь знал, что это не так. Инна бегала по воскресеньям на лыжах. Именно там, среди высоких сосен, на белом снегу Игорь и встретил её в неформальной обстановке. Сделал ли он это специально или само так получилось, этого Дмитрюша никому не рассказывал. Скорее всего, он хотел этого, и подсознание само подтолкнуло его к лыжной прогулке в том самом месте и в нужное время. Наверно, такое было со многими, кто чего-то сильно хотел, и оно внезапно случилось. Для этого надо было только не сопротивляться и делать хоть что-нибудь. Например, надеть красивый свитер на лыжную прогулку.
Лыжная прогулка
Они встретились возле одного живописного места, где много удобных спусков и подъёмов для катания с горы. Свитер Инна сразу заметила и сделала комплимент. Игорь не остался в долгу и говорил много приятных слов.
Так они провели этот день и окончили его у Инны дома, где продолжили мирно и благочестиво беседовать, уступая друг другу во всём. Когда Игорь прижал её к себе и стал целовать, она взяла инициативу в свои руки и повалила его на диван. «Подожди, я очень хочу…» — стал говорить он, пытаясь продолжить. «Ты даже не представляешь, как я хочу!» — ответила она и легко повалила его на диван.
Уповая на свою выносливость, Игорь полагал, что, в конце концов, заставит дерзкую амазонку на коленях просить о пощаде. Но он ошибся. Девушка оказалась ненасытной воительницей и не собиралась сдаваться на милость победителю. Она царапалась и кусалась, как дикая кошка. Ей нельзя было отказать в наличии изобретательности, которую она проявляла, не стесняясь своих нескромных желаний.
Игорь в этот вечер чувствовал необычайный прилив сил. Первый порыв, соединивший их тела, был как прохладный осенний ветер, освежающий ароматом опавших листьев. Потом диван превратился в пиратский фрегат, разнесённый ураганом в щепки. Из всего экипажа только эти двое, пользуя крепкую мачту, продолжают бороться со стихией. Выдержав уже, наверно, девятый вал, они утонули в волнах океана нежности.
Сюрприз для краснопёрого
С этого раза у них происходили эпизодические, нечастые встречи, подобные этой. Но тайно. На работе они вели себя так, будто вообще мало знакомы.
Когда в городе сильно усложнилась оперативная обстановка, Игорь непривычно долго не приходил к Инне. Но тут прошёл слух, что Дратковского снимают с должности и он уходит на пенсию. Вместо него из Санкт-Петербурга прибудет новый начальник милиции. Начальником криминальной милиции назначат Ткаченко, а Шпака тоже собираются уволить или он переводится продолжать службу в другой город.
Старший товарищ Игоря из отдела кадров был в отпуске. Хотелось ясности с грядущими кадровыми перестановками. А кто, кроме секретарши, может ещё всё знать? Дмитрюша нагрянул к Инне без предупреждения. Она как будто ждала его. Только он приблизился к её двери, она открылась, и Инна в красивом платье стояла в дверном проёме. «Заходи, дружок!» — сказала она.
Игорю на минуту показалось, что Инна слегка удивилась его приходу. Как-то не заметил он радости на её лице. Показалось, что она растерялась на мгновение. Наверно, показалась, потому что женщина приятно улыбнулась и предложила войти. «Игорь, извини, я не знала, что ты сейчас придёшь. У меня нет времени. Что ты хотел?» — сказала она, уворачиваясь от его объятий.
Они были в квартире одни. Игорь хотел привлечь её к себе, как раньше, но она так жалобно сказала: «Игорёк, прошу тебя, не сейчас. Я сейчас не могу. Давай послезавтра вечерком встретимся!»
«Я так переполнен чувствами, что у меня сейчас что-то может лопнуть!» — сказал Игорь и притянул её к себе своими сильными руками. Но молодая женщина ловко вывернулась, и тут раздались трели дверного звонка.
Инна открыла дверь. В квартиру вошёл Канцебовский, довольный и самоуверенный. «А ты что тут делаешь, краснопёрый?» — задал он вопрос тоном, подобающим хозяину положения.
«Да вот иду мимо!» — ответил Игорь и быстро ушёл, не прощаясь.
Лёха не тот человек, который придёт к красивой женщине просто поговорить. И, судя по всему, Инна его ждала, думал он, направляясь в свою общагу. Что между мной и Инной было, кроме эротической дружбы, основанной на животной привлекательности её сильного, красивого тела? Наверно, ничего. Так рассуждал опер, предполагая считать правильным то, что между ними нет никаких обязательств. А значит, Инна вправе поступать, как она пожелает.
Было неприятно. Но что делать?! Может, стоит, как советуют поступать в подобных случаях, выбить клин клином и забыть. Сегодня, имея настрой продолжить их с Инной эротическую дружбу, он чувствовал, что моральное огорчение совсем не убило его физическое желание.
 «Вихрь-антитеррор»
Придя в общагу, он решил с мрачных мыслей о ненадёжности женской натуры переключиться на ещё более мрачные мысли о работе.
В городе жёстко работала команда СОБР. Это такой специальный отряд быстрого реагирования, который входил в состав управления по борьбе с организованной преступностью. Главным их назначением была борьба с терроризмом, который уже стал обыденным явлением в их городе. Лес рубят — щепки летят.
По городу пошли слухи, что ребята эти недавно побывали в командировке в Чечне. Контуженные на всю голову. Игорю один знакомый по спорту друг поделился впечатлениями от знакомства с людьми в балаклавах, бронежилетах и вооружённых автоматами. Вадик работал телохранителем у одного богатого предпринимателя в Санкт-Петербурге. Приехал в выходной навестить родителей. Пошёл вечерком поиграть в бильярд. Ворвалась эта бригада в камуфляжах. Всех положили лицом в пол. Вадик парень аккуратный. Хотел носовой платок из кармана брюк достать, чтобы постелить под лицо. Это стоило ему двух сломанных рёбер. Удар ногой в бок сразу излечил его от излишней в таких случаях брезгливости, и он уже спокойно пылесосил носом пыльный пол.
Ответом на террор, затронувший государственные структуры, был полный беспредел этого лихого отряда. Местные бандиты, кто поумнее, сразу уехали. Кто-то упрямый пытался доказать, что они не причастны к взрывам и поджогам. Тем временем из них выбивали эти нелепые заблуждения. Задерживали всех по поводу и без повода, но информации о том, кто учудил со взрывом на балконе в РУБОП и прочими подобными штуками, так и не поступило.
Обдумывая происходящее, Игорь никак не мог понять, кому выгодно так нашалить, чтобы был повод организовать эту операцию под названием «Вихрь-антитеррор». Зачем кому-то понадобилось подкладывать взрывное устройство под здание администрации города? Это была загадка.
Следующая неприятность, которая погружала его в раздумья, — это то, что рыбаки выловили в полынье реки труп Хохла с пулей в голове.
Визит дьявола
Когда слух об этом разнёсся по городу, к Игорю в кабинет пришёл Руслан оказать уважение. Будто Игорь — дон Карлеоне. Этот дьявол серьёзно его скомпрометировал перед теми товарищами по работе, которые видели изъявления благодарности Руслана своему патрону. Короткий вслух не говорил, за что благодарит, но ехидная улыбка Дуняши наводила на подозрение, что он связывает вместе два события. А именно, просьбу Руслана к Дмитрюше защитить его от отморозка Хохла и то, какими быстрыми шагами последнего настигла смерть.
У Руслана воспалилась ножевая рана в ягодице, и его положили в больничку с высокой температурой. Рана была глубока и гноилась. На следующий день этот дьявол позвонил Игорю и сказал, что привезли и положили к нему в палату сильно избитого Сашу Пасюка. Через несколько минут Пасюку кто-то звякнул на мобильный, и тот сразу убежал из палаты. А через пять минут в эту палату уже ворвались злые парни из СОБР. Они очень удивились, что перед самым их приходом Саша убыл из больнички и не сообщил, куда. Кто мог позвонить Пасюку? Кто из его знакомых мог знать, что за ним сейчас придут?
Ужин у Камилы
Молодой организм Игоря, несмотря на рой беспокойных мыслей, давал знать, что нуждается отнюдь не в духовной пище. Хотелось закинуть на зуб что-нибудь питательное. В душном воздухе коридора распространился аромат вкусной еды и дразнил обоняние. Камила опять творила своё волшебство.
Он не выдержал и отказался от всех своих аскетических ересей. Хватит себя ограничивать. Надо радоваться жизни. А иначе она будет в тягость. Камила была на своём рабочем месте. Подрумянившаяся возле электропечи, словно булочка, только вынутая из духовки, она пылала жарким своим теплом, согревая воздух в холодном помещении.
«Игорёк, садись, я тебя покормлю», — предложила она так добродушно, что отказаться было невозможно. Такая по-детски открытая, добрая улыбка.
Она положила Игорю на тарелку пюре с подливой и кусочек куриной грудки. Немного квашеной капусты с ароматным сыродавленным подсолнечным маслом. У неё всегда были свежие, натуральные продукты. Мама у неё жила в деревне и иногда присылала посылки с едой. Но и в городе она умела доставать то, что ей было нужно. Супруг её редко бывал дома, потому как работал дальнобойщиком и часто пропадал в рейсах. Она не имела постоянной работы, но умела добывать средства, покупая и продавая дефицитные вещи. Местные красотки знали, что у Камилы можно заказать нужную вещичку, и она достанет то, что нужно в хорошем качестве и по приемлемой цене. Даже Инна как-то купила у неё зимние сапоги. Вернее, обменяла свои, не подходящие по размеру, которые удалось оторвать в магазине, простояв огромную очередь.
«Слушай, Игорь, мой уже неделю, как должен был вернуться из рейса, но, видно, где-то загулял. Не верю я ему. Или пьёт где-то с друзьями, или баба у него появилась!» — сказала она Игорю с нотками обиды в голосе. Посмотрела на тарелку, с которой Игорь, стараясь победить жадность, как можно медленнее поглощал еду. Это у него плохо получалось, и в животе урчало, будто пищу затягивало в глубокую воронку.
«Меня радует одна мысль. Если я со своим разведусь, то его никогда и никто в жизни не будет так вкусно кормить! Думаю, мы разведёмся. Я с ним уже два месяца не живу. Он больше алкоголь предпочитает, чем женскую ласку. А мне другое нужно!»
— И что же тебе нужно?
— А то ты не знаешь. Одна дама, приятная во всех отношениях, как-то поделилась со мной, что такого мужика, как ты, достаточно один раз в месяц к себе подпустить. На следующий день на полусогнутых будешь ходить. Это ты от моей еды такой неутомимый.
Взгляд молодой женщины начал обжигать лицо Игоря, и он, к своему неудовольствию, покраснел.
— Врут, я веду аскетичный образ жизни. Все силы отдаю работе. И кто тебе, интересно бы узнать, мог такое наврать.
Сказав последнюю фразу, Игорь вдруг вспомнил, у кого Инна добыла себе подходящие ей по размеру зимние сапоги. От этого он поперхнулся крошкой хлеба и закашлялся. Камила, нежно постучав его ладошкой по спине, налила ему компот.
— Ладно, не признавайся. Ты же опер. Привык на работе держать язык за зубами. А мне и это твоё качество очень подходит. Неумно замужней женщине, у которой рядом никогда нет мужа, общаться с болтунами!
Время было уже позднее. Игорь поблагодарил Камилу за вкусный ужин и, воспользовавшись тем, что душ свободен, пошёл мыться. Потом нырнул к себе в комнату. Уже собрался было засыпать, как к нему в комнату постучала эта остро нуждавшаяся в мужской силе соседка. Так совпало, что им обоим было необходимо взаимное тепло. Впервые за целый год её намёков на желание пошалить с ним в постели, он впервые обнял эту добрую женщину.
Она немало порадовала Дмитрюшу. Джованни Боккаччо, если бы он описывал это их свидание, непременно заметил бы, что этой ночью Игорь несколько раз вторгался во владения Камилы. Не дожидаясь утра, милая дама тихонько ушла к себе.
Начало конца
Пасюк хорошо устроился в этой жизни. Построил себе шикарный дом за городом возле красивой речки в безлюдном месте. Рядом с домом была асфальтированная дорога, а до города на машине было десять минут езды.
Двор охраняли два мощных алабая. Во дворе стояли две машины: «Нива» для поездок по бездорожью и БМВ 530. Вокруг дома было много хозяйственных построек. Летняя кухня, баня и даже бассейн. Высокий забор и мощные ворота закрывали его территорию от любопытного глаза. Видеокамера позволяла видеть всё, что происходит в зоне её обзора за воротами.
«Мой дом — моя крепость», — говорил Саня друзьям. Жены у него не было. Но подружки бывали часто. А кроме этого он сдавал второй этаж бани одной супружеской паре, которым негде было жить. Они за жильё выполняли все работы по содержанию его хозяйства.
Это был Филиппов Слава, ранее неоднократно судимый за кражи и сбыт наркотиков, и его молодая подружка Лариса. Люди были надёжные, потому как полностью от него зависели. Он нашёл им занятие по способностям. От него периодически кто-то торговал белым снадобьем — кто-либо из должников-наркоманов или других мутных личностей, отрабатывавших свои косяки. Их ловили, организовывая контрольные закупки, и сажали. Находились такие же следующие. В милиции были хороши показатели по раскрываемости подобных преступлений. Этот конвейер смерти работал беспрерывно. Филя с Ларисой были очень осторожны и чувствовали себя в безопасности.
В тот день, когда Руслан благополучно разместился в больничной палате, Пасюк смеялся вместе с Филей над печалькой, постигшей этого парня. «В жопу раненый герой!» — со слезами, от смеха навернувшимися на глаза, повторял он Славику.
Ничто не намекало Пасюку, что он очень скоро окажется в той же палате. Но, как говорится: «Человек предполагает, а бог располагает!» Проснулся он утром в хорошем настроении, позавтракал и собрался ехать по делам в город.
СОБР не шутит
Славы с Ларисой в этот день дома не было. Поэтому, прогрев двигатель БМВ, Саша сам пошёл открывать ворота. Отворив тяжелые двери, нос к носу оказался с работниками СОБР, о деятельности которых уже был наслышан. Один из парней в камуфляжной форме снял с предохранителя автомат и сказал: «Быстро закрой собак, или я их пристрелю!»
Собаки, внимательно смотревшие на стоявших у ворот людей, не хотели идти в вольер, но всё же у Саши получилось их закрыть. И тут СОБР энергично начал борьбу с терроризмом. Как Саня потом рассказывал дружкам: «Меня так футболили ногами, что я не мог приземлиться на землю!»
Затем эта дружная команда в камуфляжной форме удалилась. Едва Саня поднялся на ноги и собрался закрыть ворота, как вошла женщина, представившаяся следователем, двое понятых и оператор с видеокамерой, который, приступил к видеосъёмке. Вошедшие поздоровались с хозяином, представились и вели себя подчёркнуто вежливо. Следом за ними во двор вошли, как будто впервые, милиционеры СОБР.
Они тщательно, на законных основаниях, с видеофиксацией действий всех присутствовавших, провели следственное действие. Чтобы никто потом не врал о ментовском беспределе.
Побег
После этой процедуры Пасюка пригласили повесткой в ОВД на допрос к следователю. Разрешили ехать на своей машине. Но он не доехал. Решил перед допросом немного подлечиться и снять побои. Побои он снять не успел. Руслан видел, что Саша очень торопился, когда получил предупреждение, что его едут проведать в больничке злые мусора. Так сказал Руслан Игорю. Было не похоже, что эти ребята из СОБР выдвинулись в больничку для того, чтобы принести потерпевшему извинения. Саша посчитал исчезнуть и пропал из виду.
Осторожность
Филиппов Слава и Лариса продолжали вести в доме Пасюка криминальный бизнес и обслуживать его нехитрое хозяйство. Собак Лариса побаивалась и не выпускала из вольера. В остальном их жизнь мало чем отличалась от той, которую они вели до появления в городе отряда в балаклавах.
Они осторожно торговали героином, отщипывая себе с дохода какую-то копеечку на жизнь. Остальное отдавали Пасюку, который иногда внезапно появлялся и исчезал. Для безопасности у них была разработана рабочая схема. Сначала Лариса брала у клиента деньги, которые вполне могли оказаться мечеными. В каждом клиенте они видели засланного казачка, посланного ментами для контрольной закупки наркотика. Лариса надёжно где-то прятала бумажки на большой территории, где их потом было бы невозможно найти. Потом, через несколько минут, появлялся Слава. Убедившись, что опасности нет, он выдавал клиенту товар.
Контрольная закупка
В одно солнечное морозное утро в ворота постучали. Там стоял подсевший недавно на героин Берстенёв Вова.
«Чего тебе?» — спросила Лариса.
«Мне бы Славу», — сказал он.
«Говори, я передам», — недоброжелательно сказала она. Не любила она этого парня. Слава рассказывал, что он сбывал Вове ворованные автозапчасти, а тот постоянно зажимал деньги и пытался кинуть.
«Мне нужен грамм!» — гордо заявил он.
«Давай деньги и жди!» — сказала Лариса и, взяв у него купюры, медленно пошла в сторону хозяйственных построек.
«Холодно, давай быстрее!» — попытался наркотный её поторопить, но безрезультатно.
Слава, согласно заведённому правилу, вышел наружу. Брезгливо посмотрел на закупщика. Тот протянул ему руку, но Филя, сделав вид, что не заметил, плюнул ему под ноги и выдал товар. И тут наркотный протянул ему ещё деньги и сказал: «Слава, я возьму ещё грамм!»
Сработала жадность. Филя взял деньги и стал пересчитывать. Из ближайших кустов напали трое злых парней, которые очень ловко его скрутили, не позволив избавиться от денег. Тут же появились и понятые. Канцебовский, Шило и Ткаченко, лично пожелавший принять участие в операции, надели Славе наручники и организованно, вместе с понятыми, повезли его в ОВД.
Филя пытался было возражать: «Я не продавал ему этот героин! Он только что мне вернул долг! Он мне должен. А наркотики его!»
«Назвался груздём — полезай в кузов!» — под общий весёлый смех ответил ему Канцебовский.
Алексей, будь его воля, хорошенько отделал бы наркосбытчика. С Филипповым у него была обоюдная вражда. Алексей с того момента, как Слава отказался стучать и послал Лёшу, мягко говоря, подальше, очень сильную неприязнь к нему испытывал. Как он сам говорил, перефразировав выражение из популярного тогда фильма: «Я такую сильную неприязнь испытываю к этому Филиппову, что кушать не могу!» До сегодняшнего дня не получилось у него реализовать свои многочисленные угрозы этому парню. А теперь был на его улице праздник.
Новая метла
Пока опера работали, в ОВД произошла смена власти. Новый начальник, Гостюхин Николай Степанович, принимал у Дратковского дела. Вёл себя надменно. С Игорем Владимировичем общался так, будто тот плохо справлялся с должностными обязанностями, а вот он, Гостюхин, сумеет организовать работу так, как надо.
Он это так и сказал на общем собрании личного состава, когда Дратковского провожали на пенсию: «Я назначен сюда, чтобы организовать работу так, как должно. Город не будет страдать от бандитизма и рэкета. Я наведу порядок!»
Шпак перевёлся к другому месту службы. На его место назначили оперативника из Санкт-Петербурга, которого на совещании Гостюхин представил как лучшего сыскаря всех времён и народов. Заверил присутствующих, что новый, опытный оперативник поставит уголовников этого маленького города на колени. Это был капитан милиции Фролов Евгений Николаевич, по кличке «Пятьдесят тысяч герц». Табличку с такой надписью он сам вешал на двери своего кабинета в Санкт-Петербурге.
Шилова Сергея назначили на должность заместителя начальника ОВД по хозяйственной части. Это было для всех сюрпризом.
«Новая метла метёт по-новому», — сказал Канцебовский, заходя в кабинет к Дмитриеву, где Игорь с Дуняшей обсуждали кадровые перестановки.
«Знаешь, Алексей, как работает сепаратор? Я думаю, что социальные лифты в нашем государстве стали работать подобным образом, — начал говорить Игорь. — Общество разделяется на фракции, которые занимают должности, соответствующие их качествам. Короче говоря, дерьмо всегда всплывает наверх».
Когда тот произносил последнюю фразу, в кабинет вошёл Шило, у которого, как оказалось, был хороший слух. Он возразил: «Сепаратор отделяет сливки от молока, и они всплывают наверх! Но я бы не стал делить людей на дерьмо и сливки. Кто сильнее, оказывается сверху. А слабые тонут!»
«И что, Дратковский был слабым, плохим руководителем, по-твоему?»
«Нашёлся лидер позубастее, и всего делов! И заметь, бандиты у нас скоро по городу будут ходить в касках! Или на костылях!» Сказав это, Шило засмеялся. Подхалимски заржал и Дуняша.
Сергей позвал Канцебовского к себе в новый кабинет, и они ушли.
В начале пути
Игорь с Дуняшей остались вдвоём. Его молодой напарник стал писать постановление об отказе в возбуждении уголовного. Не умел он делать дела вовремя и постоянно торопился. Дмитриев сидел молча и думал о том, что Дуняша – удивительный кадр. Он, конечно же, не стукач, как первоначально думал Игорь. Просто глупый, беззлобный болтунишка. С его слов Дмитриев знал про него всё, что тот успел ему о себе рассказать, и даже больше.
Такие персонажи очень редко носят погоны, и если бы не родители, он вряд ли решился бы выдвинуться на службу во внутренние органы. Но чадо с детства было ленивое. Любимое всеми бабушками, дедушками и родителями. Поэтому с детства в строгости воспитывать его было некому. В итоге, по совету друзей, понадеялись предки на государство. Кто-то из знакомых, занимавших серьёзную должность в органах правопорядка, рекомендовал им отдать его в среднюю школу милиции. Потому что там получит он диплом юриста, научится дисциплине и вообще сделают из него человека.
Так они и поступили. Долго ли, коротко ли шло обучение, но всему приходит конец. И вот уже с дипломом юриста Дуняша, пользуясь покровительством друга семьи, был принят на работу следователем. Работа ответственная, серьёзная. Судьбы человеческие решать не доверяют кому попало. Да и начальство в следствии очень профессиональное. Научат, помогут и заставят.
Так и должно было быть, но по резьбе не пошло. Уже работая следователем, Дуняша получил своё прозвище. Девушки, которых было много в следственном отделе, и прилепили к нему эту погремуху. Потому что он был не серьёзен, не обязателен, болтлив и хвастлив. На работу приезжал на новой машине, подаренной родителями. Хоть и простой ВАЗ-2110, но на тот момент мало у кого из сотрудников была своя машина. Да и женили его родители перед окончанием учебного заведения, чтобы работой занимался, а не за девками бегал. Был у него период, когда под влиянием половых гормонов он сильно манкировал учёбой, попадая в глупые истории.
Любовный треугольник
Родители сделали для мальчика всё. Не учли только одного: то, что легко даётся, обычно совсем не ценится. Так и получилось с юным следователем. Стал он засматриваться на молоденьких сотрудниц, интересничать и откровенно пытаться всем понравиться. Хвастался, что жена у него очень ревнивая, боится потерять такое сокровище, которым он себя ощущал. Болтая разные глупости, намекал, что есть у него скрытые таланты, от которых дамы добровольно теряют и голову, и девичью честь.
Даже имел некоторый успех с одной сотрудницей, когда подвозил её в дождливую погоду до дому на своей машине. Заинтриговал даму рекламой своих достоинств и попал в случай, когда уж очень ей нужен был мужчина. Дама эта была молоденькой девочкой, ставшей недавно, после окончания юридического факультета какого-то института, следователем. Она, как и Дуняша, имела хорошую фантазию и была склонна к авантюризму. Оказалась весьма неглупой. Быстро поняла, что у парня родители серьёзные. И даже если он так и останется балбесом, предки всё равно обеспечат его и его внуков как смогут. А смогут они, судя по всему, очень даже хорошо. Поэтому рассматривала его как вариант на случай, если по-другому не сложится её личная жизнь.
Звали гражданку Оля. И стала она внимательнее слушать, что Дуняша про жену рассказывает. Дуняша в этом был мастер. Съездив перед Новым годом в командировку в Москву, поведал Оленьке, что, прибыв из столицы, получил взбучку от жены. Свой чемодан, в котором были чистые запасные рубашки и бельё, в командировке не открывал даже. Времени не было. Поэтому и привёз всё чистое, поглаженное и аккуратно сложенное. А так с его чемоданом, если никакая другая гражданка не стирала и не складывала, по определению быть не могло. Потому как он неряха и лентяй. И вот жена его, Ирочка, не поверила Дуняше, что он вещами не пользовался. Устроила сцену ревности и требовала признания, где и у какой бабы он жил в командировке.
Дуняша в картинках рассказывал эти домашние сцены, как маленький дурачок, который выбалтывает свои секреты, не понимая, что всё оно будет использовано против него. И вот наступило время расплаты. В этот день Олечка захотела пошутить. Воспользовалась телефоном-автоматом, набрала домашний номер Дунаева Саши. Когда Ира подняла трубку, Оля сказала: «Это из Москвы звонят. Позовите Сашу! Саша, алло, плохая связь! Сашенька, ничего не слышу! Перезвоню!»
Три раза она набирала номер и повторяла: «Саша! Саша! Перезвони мне, я ничего не слышу. Я в Москве у себя дома». Жена нашего Саши-Дуняши не сильно задумывалась на тему, была ли это чья-то глупая шутка. Не первое апреля нынче. Она, устроив дома разгром, порвала свадебные фотографии, забрала все свои вещи и уехала, сказав на прощание ошарашенному супругу, чтобы не звонил ей больше никогда. Ушла не прощаясь. При этом выразила бурную радость по поводу того, что у них нет детей. Убыла в неизвестном направлении.
Сделка с Дьяволом
Саша ещё почти год проработал в следствии, но всему когда-то приходит конец, и вот он уже сидит в кабинете вместе с Дмитриевым. Игорь догадывался, вернее, даже точно знал, что Дуняша — разгильдяй. В данном случае довелось Дмитрюше усвоить, что даже верные предположения могут в разы отличаться от реальности.
Пытался бывший следователь стать оперуполномоченным. Поначалу могло показаться, что он старается. Но как-то очень легко попадал он под чужое, не самое положительное влияние. Употреблял алкоголь, курил, отлынивал от работы. Буквально приходилось держать его за штаны. Иногда, если бы не железная выдержка Дмитрюши, дело могло дойти до рук. Изменившееся семейное положение, ненормированный рабочий день и неоправданная ничем иллюзия безнаказанности не самым лучшим образом повлияли на поведение сорвавшегося с цепи мальчика.

Затем случилось чудо идиотизма. По-другому это явление трудно назвать. Пьяный сосед молодого опера припарковал свою машину на обычном месте во дворе, рядом с машиной Дуняши. Паркуясь ночью, возможно, в пьяном виде, не рассчитал дистанцию и притёр правым передним крылом своего БМВ красного цвета левое переднее крыло Сашиного авто ВАЗ-2110 цвета «мокрый асфальт».
Утром сосед, предприниматель средней руки, при встрече с Дуняшей отказался оплатить ремонт. Этой историей Дуняша поделился с Дмитриевым. Когда Саша встретил во дворе предпринимателя Проханова Диму, чья машина оставила следы красной краски на его сером ВАЗ-2110, он скромно спросил: «Ты где будешь свою машину красить?» Предприниматель этот, от рождения лет этак тридцати, был тёртый калач и к тому же наглый. Он сделал вид, что не слышал вопроса, и хотел уйти.
Увидев, что его игнорируют, Саня решил опереться на авторитет своей должности и сказал: «Послушай, я работник уголовного розыска. Ты поцарапал мою машину, когда парковался. Или возмещай ущерб на месте, или я вызываю ГАИ!»
«Слушай, для меня ты сопля зелёная, а не оперативник. Что, я тебя пьяным в баре и за рулём не видел? Ты кого пугаешь, салага? Вызывай хоть кого. Ищите, кто мою машину ночью пытался угнать. С них и получай деньги. Заодно и мне ущерб компенсируешь!» — нагло заявил Проханов.
«Какие угонщики? Что ты гонишь? Ты что, пьяный?» — возмутился Дуняша.
«Это ты гонишь. Сам вчера пьяный парковался, и до сих пор от тебя выхлоп. Вызывай гаишников. В трубку подышишь, может, успокоишься!» — завершил беседу Дима и молча ушёл, оставив Дуняшу в задумчивости.
А тот действительно был после хорошей пьянки и с сильным выхлопом. Поэтому крыть ему было нечем. И так как алкогольный туман в его мозгу ещё не рассеялся, он решился на злое дело. О своих дальнейших планах, предполагая реакцию Дмитриева на задуманное, Дуняша решил промолчать.
Кто же может творить зло лучше дьявола. И вот он к концу рабочего дня нашёл-таки Руслана и вступил с ним в переговоры. Этот дьявол не потребовал у Дуняши продать ему душу. Попросил только денег на один грамм белого снадобья и пообещал, что обидчик его пожалеет о дерзком своем поведении. Деньги попросил вперёд, потому что его сильно ломает, а под кайфом ему будет легче творить зло.
Дуняша показал машину, которую надо подрехтовать. Подробно расспросил, всё ли понял наёмный ландскнехт. Тот уже торопился поскорее ужалиться, поэтому, прервав инструктаж, ушёл в темноту. В три часа ночи Руслан позвонил Дуняше и радостно доложил, что очень чётко выполнил задание. Дуняша послал его подальше, так как спал, и сказал позвонить утром. А утром счастливо обнаружилось, что Руслан действительно очень постарался. Разбил все стёкла, помял крышу и капот, хорошенько попрыгав сверху двумя ногами. Немного только ошибся машинами, и, как говорится: «Не рой другому яму». Потрудился он над машиной Дуняши.
Рассказывая о происшедшем Дмитрюше, он заразительно смеялся и всё повторял: «Как это меня так глюкануло?» На кураже делился эмоциями: «Когда ужалился, меня так попёрло, что не было шансов остановиться! Я всю машину в хлам уделал!»
Естественно, возмещать Дуняше ущерб было некому. И залил он эту печальку коньяком, отложив для лучших времён и ремонт машины, и расправу над обидчиками.
Руслан для него стал как камешек в ботинке, который сейчас не получается извлечь. Он догадывался, что наркоман рассказал обо всём Дмитрюше. А ещё заподозрил, что Дмитриев будет ходатайствовать перед руководством, чтобы выгнали его, Дуняшу, из органов.
Саша продолжал свой роман с гражданкой из следственного отдела. Оленька была не простой девочкой. Было кому за неё замолвить словечко, и она уже работала следователем в прокуратуре. Оля довела до сведения прокурора бредовую идею, что за пропажей Хохла стоит оперуполномоченный Дмитриев Игорь.
Было понятно, откуда дует ветер. Может быть, эти дураки, Оля с Дуняшей, действительно думают, что Игорь использует такие методы в борьбе с преступностью. Может быть, и нет. Но абсолютно точно, они не хотят, чтобы Игорь  избавил органы от присутствия такого «ценного» кадра, как Дуняша.
Добрый совет
Жизнь продолжалась. Каждый день приносил новости. Они бывали хорошие и плохие. Иногда случались такие события, которые вызывали бурю эмоций. Например, то, что полностью сгорел и не подлежит восстановлению красивый автомобиль БМВ красного цвета, который принадлежал предпринимателю Проханову. Как видно, первый печальный опыт порчи чужого имущества Сашу мало чему научил. Но, зная Проханова, Игорь мог предположить, что тот мог себе ещё и других, кроме Дуняши, врагов нажить. Дела о поджогах ведёт прокуратура. Теперь у Дуняши есть там свой человек. «Может, эта парочка уже стала настоящей бандой, которая понемногу окутает город своими сетями из интриг и ужасных злодеяний!?» — так мысленно пошутил Игорь, решив смотреть на происходящее со стороны, как в кинотеатре. Не вмешиваться, поднявшись над ситуацией.
Однако человек может решить не вмешиваться в ситуацию, а ситуация втянет его в самый центр событий, как чёрная дыра втягивает всё, что оказывается в досягаемости её силы притяжения. Пока Дуняша сидел с ним в одном кабинете. Надо было работать с тем, что есть.
Саше уже надоело сочинять постановление. Не получалось удачно сформулировать нужные выражения, из-за чего он порвал и выбросил в корзину несколько листов бумаги. Бывало, что в подобных затруднительных для Дуняши ситуациях Игорь помогал ему подобрать нужные слова.
Сейчас он положил на стол бумагу и авторучку. Посмотрел на Игоря и сказал: «Мне Оля сказала, что Шило и Гостюхин родственники. Они иногда вместе сидят в баре у Парамонова с этим, "пятьдесят тысяч герц". Наверно, ваши слова про сепаратор он на свой счёт принял. Он Гостюхину всё расскажет. А тот мстительный, злопамятный человек!»
Игорь удивлённо посмотрел и спросил у Дуняши: «Откуда ты знаешь, что они родственники?»
«Оля ходила к прокурору документы подписывать и, пока ждала в приёмной, слышала, как прокурор с кем-то это по телефону обсуждал», — сказал Дуняша.
«И то, что Гостюхин злопамятный, тоже прокурор сказал?»
«Прокурор обсуждал с кем-то, что злопамятный и опасный. Они долго говорили».
«Спасибо, Дуняша, что предупредил! Наверно, придётся каску покупать…»
«Игорь Владимирович, я хочу посоветоваться. У меня сегодня неприятность вышла с Оленькой. Она мне сказала, что наверно беременна. Я растерялся и как-то некрасиво в её глазах выглядел. Теперь не знаю, что ей сказать».
«Саня, выйди на улицу, там, через дорогу, великолепные розы продают. Разорись на один букет. Подари ей и сделай при этом радостное лицо. Я уверен, что обманула она тебя, чтобы проверить на вшивость! Не кисни, иди, реабилитируйся».
Дуняша развернул грудь, поднял голову и, действительно сделав радостное лицо, быстро пошёл исправляться. Дмитриев остался в кабинете один.
Ломка в изоляторе
Позвонил телефон. Игорь взял трубку. Звонили из изолятора временного содержания. Сказали, что задержанный Румянцев просит прийти к нему Дмитриева. Есть срочная информация.
— Передайте, что я в командировке!
— Румянцев сказал, что если вы не придёте, он вскроется, — сказали из трубки.
— Спросите, чем он собирается вскрываться! Заберите у него все острые предметы, если до сих пор не забрали. А также резинку от трусов и шнурки, чтобы он не удавился.
Румяшку Игорь закрыл на пять дней по просьбе самого наркомана. Попросил Роман закрыть его, чтобы он мог пережить ломку. А иначе ему никак не спрыгнуть с системы. Игорь, если вдруг будет уж очень трудно, пообещал организовать немножко кайфа ему в камеру. За это Румяшка обещал, сидя с Филипповым Славой, поработать на оперов и добыть полезную информацию.
Тут опять позвонил телефон. Говорил уже Румянцев Рома. Как он уговорил работников изолятора разрешить ему позвонить, может понять тот, кого умирающий от жажды просил воды.
— Игорь, ты же обещал принести, чтобы мне не ломаться на сухую! — возопил из трубки Румяшкин голос.
— Рома, я тебя хоть когда-то обманывал? — кратко спросил Игорь.
— Нет, — так же лаконично ответила трубка.
— Ну, тогда это будет первый раз!
Ответив на последний вопрос, Игорь положил трубку. Дуняша, услышав этот разговор, заулыбался. Всё же в кабинете у Игоря он был благодарным зрителем.
Через два дня, пережив тяжёлую ломку в изоляторе, Румяшка убежал радоваться жизни. Перед этим он зашёл к Дмитриеву и сказал большое спасибо, что тот ничего ему не принёс и помог избавится от проклятой зависимости. Заверил, что теперь никогда в жизни не притронется к наркотику. Столько счастья и веры в светлое будущее было на его лице, что оставалось только порадоваться за парня, начинающего новую жизнь.
Ценной информации добыть не получилось. Зря казённые харчи потратили на Рому. Через полчаса после убытия этого шустрого парня Игорю позвонил похожий персонаж и доложил, что только что видел Ромку на наркоточке, где тот купил себе дозу.
Сделка с Филипповым
Потом позвонили из следственного изолятора и сказали, что Филиппов Слава хочет Игорю что-то рассказать. Слава, после того как Румяшка убыл на свободу, сидел в камере один. Когда Игорь прибыл в изолятор, Славу привели к нему в специально отведённое помещение, где они могли поговорить без свидетелей.
— Слушай, Игорь, я тебе доверяю. Знаю, что ты не гнилой. Ты человек, в отличие от этого фашиста Канцебовского.
— Что ты хочешь?
— У меня ломка. Я хочу, чтобы Ларису пустили ко мне на свидание, и она мне передала сигарет. А заодно вложила туда для меня что-то, без чего мне сейчас очень плохо. Ты помоги, а я тебе что-то интересное расскажу!
— Ты считаешь себя человеком, которому я поверю на слово?
— Я тебе верю. Ты пообещай, что поможешь, а я тебе расскажу.
— Если получится, помогу, — сказал Игорь.
— Слушай, Хохла в последний раз я видел у Пасюка. Туда приехал Канцебовский на чёрной «Ауди А6». Пасюк и Хохол были в доме. Потом они втроём уехали куда-то на «Ниве» Пасюка, на которой тот ездит на рыбалку. После этого Хохла живым уже никто не видел.
— А Лариса это может подтвердить?
— Ты в натуре хочешь, чтобы и меня, и её убили? Я тебе ничего не говорил!
Игорь смотрел на него и думал: «Канцебовский ездит на «Опеле». На «Ауди» пока не заработал. «Опель» у него красный, а не чёрный. Не очень это похоже на правду». Но вслух сказал:
— Ладно, я попрошу следователя, чтобы сделал тебе свидание с Ларисой. Хоть и не получается тебе верить. Будешь должен!
— Я отвечаю, что так и было. И Пасюк вместе с Канцебовским обсуждал, какие предприниматели платят за крышу, и кого ещё можно пристегнуть. Они и у Парамона в кабаке это обсуждали. Я тоже там был. Коля может подтвердить. Но, если будешь это выяснять, меня не упоминай!
Парамон
Услышав имя Парамонова, Игорь мысленно усмехнулся. Этот старый хитрец и сам был кладезем разной информации..
Николай Парамонов был опытным взрослым предпринимателем лет так семидесяти от роду. Он любил выпить, курил и считал, что завязывать с этими пороками — дело пагубное. У него в запасе была куча историй о том, что кто-то из его друзей пожилого возраста вдруг преобразился и стал сиять, как пасхальное яичко, радуясь тому, что бросил пить и курить. А потом, через полгодика, он так же хорошо смотрелся в гробу на похоронах.
У Николая всегда было много историй про запас, и он очень любил их рассказывать посетителям своего заведения. Под стать себе он подбирал и работников. Когда-то работал у него Лёха Лебедев, который отвечал за бар и за кухню.
Летом Игорь зашёл в «Гаст Хаус» пообедать. Лёша с порога, горячо поприветствовав как самого дорогого гостя, стал рассказывать их животрепещущие бизнес новости.
— Прихожу сегодня утром на работу. Из заведения выходит группа серьёзных товарищей в количестве десяти человек и пытаются уже уехать на трёх «Мерседесах»!
Сказав это, Алексей поднял указательный палец кверху и, посмотрев на Игоря, продолжил:
— Я спрашиваю: «Господа, куда вы уезжаете? Что случилось?» Оказывается, эти дуры, барменши, сказали им, что мангальщик придёт ещё только через полчаса, и потом им ещё час ждать, пока будет готов шашлык.
Лёша был на высоте и не упустил прибыль, ради которой они все там и работали. С дурами он разобрался позже. Клиентам сказал: «Господа, для вас всё будет готова через тридцать минут!» Потом показал им мясо для шашлыка, рассказал пару анекдотов и увлёк беседой. Люди ждали еду больше часа, но, как сказал Лебедев, были очень довольны, оставили солидные чаевые и будут постоянными клиентами.
Парамонов Лёху всё же уволил.
— Этот парень умеет работать с клиентом. Но ворует. И кроме этого учит девок воровать, а те, молодые дуры, попадаются, — рассказывал Игорю Парамонов.
Вершиной айсберга, который накрыл рабочую карьеру Лебедева, стал счёт, который он подал хозяину заведения, отобедавшему у себя с друзьями. Лёха думал, что эти богатые люди не будут мелочиться. Но Николай взял калькулятор и обнаружил, что его работник поставил везде двойную цену. Этого он уже не стерпел, и они расстались.
Командировка
Игорь пришёл в общежитие после работы уставший и с плохим настроением. Хотелось ему с кем-то не болтливым поговорить. Но тут ему передали, что ему звонили из Питера. Умерла его тётя.
Это была мамина сестра, Куницкая Евгения Ивановна. Звонил его двоюродный брат, Игорь. Просил срочно перезвонить. Игорь позвонил брату. Оказалось, что похороны послезавтра. Он не мог дозвониться, поэтому не сообщил сразу. Брат не мог говорить и плакал в трубку, не стесняясь слёз.
Дмитриев на следующий день рано утром пришёл в райотдел, чтобы отпроситься на похороны к тёте. Начальник ОВД был в командировке. За него остался начальник отдела кадров, который в своё время пригласил Игоря на эту работу. Разговор у них был короткий.
«Так, так, так, — сказал босс, — поедешь на похороны и задержишься ещё на один день. Послезавтра надо быть в «Динамо». Так, так, так, возьми с собой тетрадь и авторучку. Там будут занятия по подготовке личного состава к рукопашному бою. Напишешь конспект, мы тут разберёмся!»
«Большое спасибо», — сказал Игорь и пошёл работать, чтобы с чистой совестью поехать по своим делам. Он усвоил важное правило: то, что служебные дела надо делать в первую очередь, а личные — немедленно.
Разговор с Парамоном
Сегодня Игорь решил собрать сливки с полученной недавно информации. Он прибыл в заведение под названием «Гостхаус» утром в 11:00, когда Парамонов приезжает забрать выручку. Застал хозяина на месте.
Николай был, как говорится, на своём коне. В руках неизменно бутылка пива «Бочкарев», сигарета во рту и радушная улыбка для гостя. Игорь заказал себе чашечку кофе. Николай всегда хвастался, что покупает самые лучшие, дорогие зёрна для этого напитка, который, после пива, он ставил на первое место.
В заведении посетителей ещё не было. Он сел к Игорю за стол и сразу стал рассказывать: «Я впервые вижу такого начальника милиции, который регулярно бухает в ресторане. И ещё со своими замами. Они тут рассказывают, что скоро в городе не останется бандитов».
«А Шило Сергей тоже бухает с ним?»
«Нет, этот не пьёт. Он себе на уме. Раньше приходил один, пока у вас власть не поменялась. Тогда тут наши местные бандиты пьянки устраивали. Он тут и сидел, чтобы на них полюбоваться. Они тоже его срисовали и потом пытались как-то избить, но, насколько я понял, им не сильно подфартило в этот раз».
Николай будто знал, о чём Дмитриеву было интересно разговаривать, и, войдя во вкус, продолжал: «Я ему тогда говорил, что вы, менты, только шпану всякую хватаете. А настоящие преступники, они вот гуляют на широкую ногу. Он тогда сказал: “Сколько верёвочке не виться, конец будет”».
«Ну, а теперь не ходят к тебе бандиты?»
«Знаешь, я и раньше никому не платил, и сейчас не собираюсь. Но в городе теперь вместо бандитов новая охранная фирма. Пасюк всем, с кого дань собирал, сказал, чтобы теперь с этой конторой договор заключали».
«Так, а кто хозяин?»
«Не знаю, кто хозяин. ЧОП “Азамат” под ментовской крышей. Теперь они официально с народа деньги получают, но немного дороже выходит, чем раньше».
«А почему ты думаешь, что этот ЧОП под ментовской крышей?»
«Так Шило сказал. Он мне говорил, чтобы и я договор заключал. Потому что местных бандитов вы скоро всех пересажаете, а эти ребята будут по закону всё делать. Да он, по-моему, в этом “Азамате” в доле».
«Не может быть!»
«Да точно тебе говорю. Их директор как-то с Гостюхиным и Шило тут застолье устраивал. Проставлялся перед ментами. Невооружённым глазом видно, кто тут главный».
«И кто?»
«Гостюхин тут главный. Перед ним все стелятся. Но это ещё не всё. Я недавно в Санкт-Петербурге был и своими глазами видел Гостюхина с одним авторитетом. С вором в законе! Они в ресторане “Нева” в неформальной обстановке встретились. Переговорили полчасика и разошлись».
«С каким вором в законе?»
«Игорь, я у тебя что, на зарплате стою? На всякий случай запомни, я тебе ничего не говорил. Просто помню, ты мне когда-то услугу оказал. Я добро помню».
Дмитриев когда-то предупредил этого бизнесмена, что его хотят кинуть на деньги. Поделился случайно добытой информацией, и Николай с тех пор к нему относился с уважением.
«Кстати, я давно когда-то сказал Шилову, что если местные бандиты сильно достанут серьёзных людей, достаточно один раз из гранатомёта по администрации стрельнуть — тут сразу такое начнётся. Сразу всех пересажают и перестреляют».
«И что он?»
«Ему идея понравилась. Он как-то даже призадумался. Сказал, что я бью не в бровь, а в глаз!»
«Такие идеи вслух произносить нельзя, Николай. Ты рискуешь стать соучастником».
Парамонов ещё пару баек рассказал, они посмеялись, и Игорь ушёл. У него после разговора в мозгу засела мысль: идею с гранатомётом Николай только Сергею подсказал или кто-то ещё в теме? Хорошая подсказка, чтобы выйти на организаторов этого передела власти…
О наболевшем
Теперь ему хотелось поговорить с Канцебовским. Он направился прямиком к нему в кабинет. Алексей оказался на месте. Скорее всего, у Игоря на лице было написано, что он шутить не расположен. Поэтому Сеич с порога сказал ему: «Дмитрюша, если ты из-за Инны, то зря! Меня к ней Дратковский послал. А потом, как только ты ушёл, её мама появилась».
«Спасибо, конечно, что объяснил, но я о другом собирался переговорить».
Они были в кабинете одни. Была возможность поговорить о наболевшем.
«Ты знал, что Шило и Гостюхин родственники?»
«Нет, но догадывался, что они давно знакомы».
«А о том, что они подтянули сюда ЧОП «Азамат» и крышуют весь бизнес в городе? Я честный мент, живу на зарплату. Ты говоришь, что ненавидишь преступников и готов стрелять в бандитов. А сам? Ты не догадываешься, кто теракты в городе устроил, чтобы потом беспредел устроить с масками-шоу? И для чего? Чтобы предпринимателям крышу поменять с бандитской на ментовскую?»
— Слушай, Игорёк, каждый получает от жизни то, что хочет. Ты хочешь быть честным, уважаемым ментом. Это, по определению, означает быть бедным или, иными словами, нищим. Ты имеешь всё, чего сам пожелал. Я ненавижу всю эту мразь, которая не даёт прохода на улицах нормальным людям. Но это не значит, что мне не нужны деньги.
— И поэтому ты решил быть бандитом в погонах?
— Ну, на счёт бандитов ты погорячился. Я ни в какой банде не состою.
— А не задумывался, кто Хохла убил? Кто поджоги и взрывы устроил в городе, после чего всё и завертелось?
— Про Хохла, есть такое у некоторых мнение, надо у тебя узнавать.
— У нас старший опер по тяжким преступлениям Шилов Сергей. Я думаю, он разберётся!
Новая метла
— А сегодня Гостюхин достал на совещании изъятую у Пасюка записную книжку и зачитал вслух: «Мусор Дмитриев, три тысячи рублей!» Как бы выходит, тебе Пасюк денежку закидывал.
У Пасюка действительно была в книжке запись про мусор. Но Дмитриев был записан на следующей строке, и деньги с «мусором» к нему отношения не имели. С этим следователь разобрался, но Гостюхин решил устроить такую манипуляцию. Видно, действительно, передал ему Шило, что Игорь рассказывал про сепаратор и сравнил новое начальство с дерьмом.
— А то, что ты и Шило приезжали вместе к Пасюку и потом на «Ниве» увезли от него Хохла, которого больше потом никто не видел?! Это вы на рыбалку ездили?
— Ты шутишь? Этого не было, — сказал Канцебовский.
Дмитрюша ничего не ответил. Но подумал, что действительно, может быть, такого не было. Филиппов Слава не тот человек, которому можно верить на слово. Но это было очень похоже на правду. Укладывалось в логическую цепочку последних событий и могло иметь место.
Дмитрюша собрался уходить, и тут Канцебовский напоследок спросил: «Ты видел, на какой крутой «Ауди А6» Шило сегодня на работу приехал?»
— Пока нет, но это сильно меняет дело!
— Орёл не ловит мух! — с улыбкой заметил Канцебовский.
— По-моему, Шило и новый начальник ходят теперь павианами по ОВД. Не сильно мне это нравится, — сказал Игорь и, не развивая дальше эту тему, ушёл на вокзал.
 Поминки
Добирался Игорь к брату в Санкт-Петербург на электричке. Приехал он поздно. Они с Виктором немного поговорили. Пришлось, из уважения к брату, поминая усопшую, пить, как и все, водку. Потом, после поминок, они ещё долго не ложились спать. Брат предпочитал хороший виски. Им они и продолжили.
Следующий день прошёл в хлопотах и в затуманенном сознании, потому что они с братом постоянно пили по, как это называл брат, пять капель. К вечеру, когда после крематория и прочих мероприятий они оказались в квартире покойной на поминках, их сознание было уже в том состоянии, когда начинаешь любить и жалеть всех окружающих.
На поминках были товарищи Евгении Ивановны по работе, которые говорили много хороших слов. Двум Игорям очень зашли слова одной женщины, хирурга, которая сказала важные слова. Она говорила просто, но от души: «А сёстры операционные какие классные. Они вообще как особая каста. Причём они не только в нашей больнице, а вообще. Они такие статные, высокие, крепкие, аккуратные. Все жрать вкусно готовят. Всегда невозмутимые. Происходит естественный отбор, и вот эти женщины, это про них сказано: “Есть женщины в русских селеньях, с походкой, со взглядом цариц!” Это точно про операционных сестёр!»
Народ уже выпил и расслабился. Начались разговоры на отвлечённые темы, и тут одна женщина, врач-пенсионерка, которая хорошо знала покойную, рассказала одну историю:
– Раньше было всё по-другому. Мы были очень счастливы в своей профессии. Были и забавные случаи. Мы с Евгенией вспоминали, смеялись. Как наступили времена дефицитов, как-то сапоги привезли зимние. И их операционная сестра побежала посмотреть, что там привезли. А тут поступила бабка с ущемлённой грыжей и орёт от боли. Ищут операционную сестру, мыться на операцию. Бабку капают, готовят на операционный стол класть. Нет операционной сестры! Исчезла, нет и всё! Их хирург, фронтовик, Александр Андреевич, ходит по отделению и орёт: «Где операционная сестра!? Где эта сука?»
Женщина, как бы оправдывая хирурга, пояснила, что он человек заслуженный, но матюгался периодически. Уже старый был, но любитель молодых медсестёр. Мужик классный. Он воевал. Много чего рассказывал. Было интересно. Он во время войны был фельдшером, а уже после войны закончил институт.
Потом она вернулась к этой забавной истории:
– Так вот, она уже прибежала с сапогами. Белые такие сапоги на высоком каблуке, финские. Его все боялись, так как он такой вот был. Наорёт, но потом ничего. Отходчивый. И она спряталась в шкафу с операционным бельём. Представляешь? Прижала к груди эти сапоги и там спряталась, пока он пройдёт по коридору, а она потом проскользнёт в оперблок. А он подходит к шкафу и орёт: «Где эта ****ь!?» Тут дверца шкафа открывается. Она с этими сапогами, крепко прижимая их к груди, отвечает: «Я здесь». Все, кто видел, смеялись до слёз!
Потом женщина-хирург вспомнила о покойной и добавила про неё несколько слов:
– На операции бывают разные ситуации. Бывают хирурги-придурки, инструменты швыряют, матерятся. Сложные такие ситуации бывают. В операционной такой мат стоит, муха не пролетит. Евгения Ивановна невозмутимая. Не заплачет никогда. Он там её обматерит, типа не то подала, не так подала. А тут каждое движение — это мгновение, которое очень важно, потому что доступ к операционному полю — это особая картина. Она работала с разными хирургами. Хирург с ней вдвоём может сделать любую операцию. Любую. А если врачу станет плохо, то она закончит операцию сама. Не знаю, как там в медицине дальше будет. Сейчас вмешались эти финансовые отношения. Это, конечно, очень плохо. Нынче уже забыли, как люди поступали в медицинский институт по призванию. Поступали по пять раз и больше. А сейчас можно за деньги поступить. Потом проф. непригодные доступ к человеческому телу будут иметь!
Эти поминальные речи запали Игорю в самое сердце. Под действием алкоголя люди расслабились и говорили то, что думали. Он вспомнил, как отец отговаривал не менять его благородную профессию тренера на то, где он сейчас крутится среди сложных людей.
Они с братом на такси поехали к нему домой. Тот просил: «Брат, не дай мне сегодня напиться. Я знаю, завтра будет очень плохо». Они не быстро в этот день успокоились. Прошлись по нескольким заведениям, где пили виски. В одном из них играли на бильярде с длинноногими девчушками в коротких юбках. Игорь надеялся, что это отвлечёт брата от стремления утонуть в своём горе и насладиться болью.
В конце концов, они оказались у Игоря дома. Его жена, Танюша, уже спала. Игорь был успешным бизнесменом. Поэтому пил только дорогой виски и курил дорогие сигары. Дмитриев сегодня, как и в прошлый вечер, составил ему компанию.
– Слушай, брат, – сказал он, раскуривая дорогую доминиканскую сигару, – послушал я друзей твоей мамы на поминках и прозрел. Какой я был упрямый идиот, что не послушал родителей и стал ментом. Быть человеком, которому в глаза никто горбатого слова не скажет, а за глаза все ненавидят!
– Игорь, расскажи мне ещё раз историю, как твоего одноклассника ограбили, а ты дело раскрыл. Мне понравилось в прошлый раз слушать об этом, но ещё раз хочу услышать!
Брат смотрел Дмитриеву прямо в глаза и просьба казалась искренней. Поэтому, сделав небольшую паузу, изложил благодарному слушателю рассказ о своём трудовом подвиге во всех подробностях:
– Как-то девятого марта я пришёл на работу. Дратковский даёт мне объяснение, которое Лёха Фёдоров, разгильдяй участковый, взял у потерпевшего. И говорит мне, чтобы я отказал в возбуждении уголовного дела. Я читаю, и там невооружённым глазом видно, что было совершено разбойное нападение. Бузаев, потерпевший, спившийся бывший работник милиции. Он продал свою квартиру и с одной гражданкой поселился в частном доме, который купил за две тысячи долларов. Ещё за такую же сумму приобрёл старенький «Опель Аскона». У него осталось ещё две штуки баксов. Именно на эту сумму и претендовали орлы, которые посетили его поздно вечером. Он был во дворе, когда они вошли. Сразу стали его бить. Супруга закрылась в доме на замок. Они выбили все стёкла на веранде. Из лица потерпевшего сделали буквально арбуз в разрезе и ещё помочились на него. Кричали жене, что если она не отдаст им деньги и не откроет дверь, то они убьют его. У неё хватило ума дверь не открывать и вызвать милицию. Злодеи взломали багажник машины и забрали вещевой мешок, удочки и охотничий нож. Потом прибыл участковый, который взял у потерпевших объяснение, объяснил им, что они, пьяницы, сами во всём виноваты. Доложил руководству, что там нет состава преступления. Поэтому мне и дали эту бумажку с напутствием, что надо в возбуждении уголовного дела отказать. Я прочитал, взял с собой судмедэксперта с фотоаппаратом. Составил протокол об осмотре места происшествия, где подробно описал картину. Эксперт сделал красивые фото крови на снегу, лица потерпевшего, разбитых стёкол и изуродованной машины. Потом я побеседовал с Бузаевым. Тот сказал, что его предупредили: если вызовет ментов, его убьют. В окно я увидел какого-то подозрительного шкета, который тёрся возле дома. Мы были в гражданской одежде, поэтому тот дурень не догадался, что мы менты. Я сказал Бузаеву, чтобы тот спросил у этого парня, чего он хочет. Оказалось, шкет интересовался, не вызвал ли терпила ментов. Я вышел, взял его за жабры и притащил к следователю. Там отдал собранный материал и сказал этому дурачку, чтобы он говорил правду, а то его посадят. Ну, он захотел домой и всех своих друзей, разбойников, сдал с потрохами.
Игорь, вспомивая эту историю, засмеялся и, посмотрев на брата, чтобы убедиться, что рассказывает не в пустое пространство, продолжил:
– Потом меня вызвали в суд. Все головорезы сидели на скамье подсудимых. Дурилка картонная, уповая на то, что у него незаконными методами получили признания, заявил, что я оказывал на него психологическое давление. И судья поинтересовалась, как я это делал. Я рассказал, как это было, что предложил ему говорить правду, а иначе тюрьма. И жуткое это психологическое давление оказывал в присутствии следователя. Судья уточнила у недоноска, рассказал ли он всю правду. Тот подтвердил, что говорил правду. В итоге их всех посадили за разбой!
– Ну, братан, ты красавчик. А что, если бы не ты? Кто-то послал бы подальше потерпевших! Нет, брат, ты зря комплексуешь. У тебя тоже благородная профессия, так что работай и гордись, что тебе доверили.
– Не успокаивай меня. Мне нравится, что ты умеешь всегда сказать что-то хорошее. Но, как говорил Заратустра: «Всё это грязь, нищета и жалкое удовольствие!» Я когда послушал на поминках настоящих людей, что про твою маму говорили, задумался, тем ли я занимаюсь.
Братаны были уже сильно пьяны, и языки у них заплетались. Дмитрюша уже и не слушал, потому как с беспокойством посматривал на часы. Ему в 08:00 надлежало быть в «Динамо» на занятиях.
Игорь поставил будильник на нужное время и завалился спать. За секунду до того, как будильник начнёт насиловать мозг своими противными трелями, Дмитрюша, белый как бумага, был уже на ногах. Он взял такси и прибыл вовремя. Вошёл в спортзал, когда прозвучала команда: «Гимнастическую стойку принять!»
Как выяснилось, шеф немного ошибся, и в «Динамо» были организованы не занятия, на которых надо что-то записать в блокнот, а показательная тренировка по рукопашному бою. На удачу, у Игоря вместо кальсон были спортивные штаны. Босиком, в спортивных штанах и в майке, он бегал в обход по залу, пол которого был покрыт борцовским ковром. Они по команде кувыркались через голову вперёд по диагонали зала. Потом назад. А затем Игорь выскочил в санузел, и у него вместе с желчью в унитаз вылетело всё, что было во внутренних органах. Тренироваться стало легче, а к концу тренировки Игорёк был в отличной форме. Горячей воды в душе не было, как это обычно и происходит в подобных учреждениях. Приняв на тело ледяные струи воды, Игорь уже выглядел свежо, как новорождённый.
Заехал к брату. Тот лежал с холодной тряпкой на лбу, таблетками аспирина, стаканом воды и бутылкой минералки на журнальном столике. Поделившись с братаном откровением о том, как можно быстро избавиться от похмелья, услышал слабый голос: «Я бы умер».
Игорь не стал спорить, потому как опаздывал на электричку. Его впереди ждали великие дела.
Он ехал на работу, чтобы подать заявление на отпуск. Ему пришла в голову хорошая идея — посетить родителей. За всю совместную с ними жизнь они ему уже много раз повторили в разных вариантах всё, что могли сказать. Поэтому, когда папа начинал объяснять, как надо правильно Родину любить, его слова Игорь уже воспринимал как звуковой фон. Не пытался понять, а был, как говорится, на своей волне. И вот пришло время, когда ему захотелось его услышать. Надо отдохнуть, может быть, немного вернуться в детство, обнять бабушку и маму!
И, возможно, пора найти выход из сумерек на свет!?