Девочка с зелёными волосами. Гл. 19

                «…гонится за ними, чтобы поговорить, но и этого нет.»
                «Притчи». Библия

Сестрички подплыли к гранитной пристани, по обеим сторонам которой были устроены лестницы на каменную террасу с чугунной решёткой, украшенной геометрическим и растительным орнаментом и меандром, обрамляющим ограду снизу и сверху, и вместе с узором, делающим кружево решётки изысканным и воздушным. За террасой располагался жёлтый павильон - небольшой, изящный, с белыми колоннами и лепниной, и с крытой полуротондой на противоположной от реки стороне. Павильон состоял из двух квадратных помещений, связанных сквозной колоннадой. В высокое окно одного из них был виден расписанный фигурами и арабесками золотистый потолок, лимонные стены, мебель, обтянутая шёлком с жёлтыми цветами. Во второй комнате всё было зелёных тонов – потолок, стены, обивка резной мебели из древесины ценных пород.

В колоннаде виднелся бюст зодчего, создавшего и этот павильон, и причал, и лестницы, и веранду с решёткой, и множество великолепных дворцов и архитектурных ансамблей, определивших облик этого прекрасного города. Зодчий был слегка лохмат, слегка насмешлив, а из-за красноватого носа, казалось, что и слегка пьян. Похожим на поклонника Бахуса сделали его студенты, являвшиеся к нему и умолявшие ниспослать им помощь на экзаменах. Они так усердно тёрли при этом слегка вздёрнутый архитекторский нос, что содрали с него серое покрытие и обнажили красную бронзу, из которой был отлит бюст. Считается, что мэтр не подводил – где-то там, в высших эмпириях, где обитают гении, замолвливал обычно словечко за будущих живописцев, ваятелей, зодчих.

Однако сейчас, если и были здесь студенты, то лишь в толпе озабоченных и сосредоточенных мужчин и женщин, сидевших за ломберными столиками, которыми были уставлены веранда и ротонда и теснившихся вокруг.

- Почему они такие хмурые? – спросила Русалочка.

- В карты играют. Денег хотят. Много и сразу, - объяснила старшенькая, выбираясь из воды на пристань.

- Куда ты? Прячься! – попыталась удержать сестричку за хвост Русалочка. - Вдруг увидят?   

- Игроки ничего не замечают вокруг. Они как заворожённые, - устраиваясь на нижнюю ступеньку, успокоила её сестричка.

Действительно все взгляды собравшихся были устремлены на карты в руках у сидящих за столиками или на пачки банкнот на зелёном ломберном сукне. Однако из этой озабоченной толпы всё-таки отделился один молодой человек и стал спускаться по лестнице.

- Он идёт к нам! – разволновалась Русалочка, снова пытаясь за хвост стянуть сестричку в воду. - Ты же говорила, что игроки ничего не видят вокруг!

- Здесь особый случай, - объяснила старшенькая. - Этот чувствует меня.

Молодой человек был в тёмно-зелёном, приталенном, с двумя рядами позолоченных пуговиц, с воротником-стойкой и пышными буфами рукавов сюртуке, и в бледно-фисташковых панталонах. Довершал его модный наряд, завязанный пышным бантом, изумрудного цвета галстук, концы которого были заправлены в салатовый жилет, и неяркие, бутылочного оттенка цилиндр и туфли на невысоком каблуке. Щёголь был строен, высок и мог бы даже показаться красивым, если б не выражение угрюмой тревоги на его лице. Глядя в сторону или себе под ноги, он приблизился к сестричкам, постелил носовой платок и уселся рядом со старшенькой на гранит. Она обняла его и поцеловала в щёку.

- Фу, какая ты мокрая, - вытер он ладонью лицо.

- Возвращайся к сухим. Вон их сколько! – вовсе не обидевшись, весело махнула в сторону веранды старшенькая. – Знакомься. Моя сестричка. Очень хорошая девочка.

Молодой человек учтиво привстал, чтобы поклониться Русалочке, но та испуганно шмыгнула под воду, вынырнув уже неподалёку.

- Дикарочка. Не бойся, плыви к нам! Это мой друг, Константин, - продолжила знакомство старшенькая, когда сестричка осторожно стала приближаться. - Имечко у него конечно заковыристое - попробуй выговори. Поэтому лучше Костя, Костик. Можно Котёнок. Но это уже позволительно только мне, - засмеявшись, прижалась она к гостю. - Среди игроков прозвище Кость. Однако в презренные кости мы не играем, - потрепала друга по густой шевелюре сестрица. - Исключительно в благородные карты. Правда только в игры, где не нужно соображать. Мы надеемся на удачу, на фатум, на фарт. Мы необычайно азартны. Если ты не знаешь, что такое азарт, - обратилась она к уже устроившейся у её хвоста и поглядывающей на всё происходящее с опаской Русалочке, - объясняю - это разновидность глупости. Играл? – повернулась она к молодому человеку.

- Немного. Хотел банковать, но должникам не дают. Начальный куш надо ставить деньгами. Можно, конечно, и перстнями с бриллиантами, или пистолетами, отделанными серебром, как некоторые, но у меня их тоже нет, - Костик удручённо вздохнул.

- Проиграл? – будто заранее зная ответ, спросила подружка.

- Зря ты считаешь, что я надеюсь только на фортуну, - молодой человек неожиданно оживился, глаза его заблестели, с лица исчезли угрюмость и злость. - Я много размышлял, наблюдал, взвешивал. И открыл наконец золотую стратегию! Теперь мне надо только строго придерживаться этой своей системы и набить руку…

- Пока ты набиваешь руку, тебе будут бить по физиономии. И как у вас в приличном обществе принято – канделябрами или снятым с ноги сапогом, - раздражённо перебила его подружка.

- Ты ничего не понимаешь! - вспылил Костик. – В моей системе выверен каждый шаг! Я отыграюсь и верну все долги! И выкуплю отца! Я буду состоятельным человеком! Буду! Ты думаешь, я просто так здесь нахожусь? Я вдумываюсь, изучаю, не упускаю ничего…

- Ладно, ладно, - сменила тон на примирительный подруга. – Просто этот ваш штосс, хоть, конечно и не рулетка, но всё равно похож на бросание монетки. Какая тут может быть система? Изучай, не изучай, вдумывайся, не вдумывайся, что выпадет, неведомо никому – может орёл, а может и решка.

- Не веришь? Смотри.

Молодой человек достал из кармана колоду и ловко раскинул её на гранитной плите причала. Карты легли ровным разноцветным веером.

- Загадай одну, - предложил он.

- Загадать? – изучающе глядя на Костика, переспросила старшенькая. – Тогда ставлю на тебя. А ты у нас бубновый валет. И по нраву - плут, мошенник, паж и слуга. И по масти…

Она снова попыталась потрепать ладонью причёску Костика, но тот отклонился, собрал колоду, и прикрывая карты ладонью, начал тасовать. Затем предложил:

- Срезай.

Старшенькая сняла мизинцем верхнюю часть и Костик быстрым движением переложил несколько карт вниз.

- И это ты называешь набить руку? – расхохоталась подружка. – Я и то заметила, что ты толком не снял. Что же говорить о понтёрах? А дальше, как водится у вас, у приличных людей – канделябрами или сапогом по лицу…

- Открываю, - не обращая внимания на насмешки, Костик перевернул верхнюю карту лицом.

Появилась десятка.

- А где бубновый валет? Наш плут и слуга! - совсем развеселилась старшенькая. – Да, шулер из тебя знатный! Замечательный шулер!

- Всего на одну обдёрнулся. – Костик показал следующую карту – это был загаданный подружкой валет: – Вот так! Упражняться надо. Оттачивать приёмы до совершенства. - Он снова старательно перемешал и раскинул колоду. Карты легли будто он их и не тасовал – все в строгой последовательности, как и в первый раз. – Вуаля! Ловкость рук и никакого мошенства!

- А вот это уже впечатляет, - внимательно осмотрев красочный веер, сдалась старшенькая. – Цирк, да и только!

- План такой, - Костик с опаской оглянулся на толпу на террасе. - Вначале я играю как все: делаю ставки, срубаю куши…

- Ты срубаешь! Не смеши…

- И срубаю, - настойчиво повторил Костик, - и проигрываю. Но всё по-маленькому. Веду себя как обычный игрок. И жду своего часа: высматриваю богатенького гусарствующего понтёра. А когда он появится, становлюсь против него банкомётом…

- Понятно. Стратегия. Выработана. Золотая, - фыркнула подружка. - Играть с тем, у кого есть деньги. А кто-нибудь у вас там на веранде поступает иначе?

- И выкладываю семпелем всё, что у меня есть.

- Хватит! Прекрати! Ты свихнулся и придумал, как спускать своё состояние?! Так это и без твоей стратегии любой болван за столиком умеет! - старшенькая ни на шутку разозлилась. – Какое счастье, что ты гол, как сокол! Что у тебя ничего нет! Что в долгах, как в шелках! 

- Теперь выслушай главное, - всё также спокойно прервал её Костик. - Я делаю первый промёт, и после того, как понтёр откроет свою карту, на втором абцуге вытаскиваю ему соника. Чтобы он выиграл. Сорвал весь куш.

- Нет, он действительно рехнулся! – обратилась старшенькая к ничего не понимающей Русалочке. – Дарить богатенькому свои грошики! А иначе он с голоду помрёт! С сумой по миру побираться отправится! И для этого надо все эти хитроумные шулерские приёмы разучивать?! Чтобы просто так, за здорово живёшь вывалить в банк всё что имеешь! И продуть! Костик, ты больной! Тебя надо лечить!

- Ты ничего не понимаешь, - уже раздражаясь, возразил друг. – Всё дело в нравах. Здесь принято спустившему всё обязательно дать отыграться. В этом вся соль! А для гусарствующего это вообще дело чести. Он уже не может выйти из игры или мирандолить по мелочам. Иначе он презренный скряга, крохобор, скупердяй. Ну, а дальше всё просто: я начинаю с того же семпеля, затем повышаю ставки, раскручиваю гусарствующего на руте, вынуждаю гнуть пароли. И когда в банке окажется весь мешок его денег, вытаскиваю себе на лба нужную карту. Также, как я достал тебе сейчас валета. И атанде! Окей! Вуаля! Се ля ви! Я состоятельный человек! Богач! - Он помолчал и добавил: - Но мне потребуются деньги. Чтобы и сейчас мирандолями понемногу понтировать, и в нужный момент ва-банк стрельнуть.

- Деньги надобны всем, господин нищий богач, - хмыкнула подружка. – И всё это ты называешь - «просто»?  Выудить понтёру соника, себе выдернуть нужную карту – как фокусник. Да ещё и раздразнить противника на пароли, руте…

- И сложно, и нет мелочей, - согласился Костик. - Поэтому я и называю – стратегия. Выстрелить она может только один раз. Маячить с этими приёмами на пустяковых ставках нельзя. Если заподозрят неладное, начнут избегать или хуже того - следить. Поэтому придётся и вольт, и держку, и фальшивую тасовку, - перечислил он мошеннические приёмы, - отрабатывать втайне. На веранде я должен выглядеть как обычный игрок. Чтобы и после выигрыша сложилось мнение, что я случайно против богатенького встал, ненароком сорвал бешеный куш.

- Может тогда проще научиться из рукава карту вытаскивать? Или из шляпы. Как на арене, - продолжала издеваться подруга. - Я слышала, что какие-то похожие фокусы здесь уже вытворяли. Правда кончилось плохо - сапогом по лицу.

- Согласен, проще, - серьёзно отозвался Костик. - С заготовленной колодой мухлевать проще. Но это и легко проверяется: и краплёные карты, и подрезка клином, бочонком, и вертушка, и ёрш, и картохранитель в рукаве или в жилете. Когда я сорву куш, если не сам гусарствующий – ему не по рангу – так его собутыльники и колоду переберут и меня обыщут. И если найдут заготовленные карты, прощай выигрыш, веранда. Гуд бай состоятельный человек. И мой несчастный старик в этом случае погибнет.

Костик даже сделал вид, что всплакнул, заставив Русалочку вздрогнуть от жалости. Он даже принялся вытаскивать из-под себя платок, чтобы утереть накатившуюся слезу, но передумал, побоявшись испачкать о камни светло-фисташковые панталоны.

- Мало того, меня тоже упрячут в долговую кутузку рядом с отцом. А если всё провернуть пальцами, тогда проверяйте сколько угодно - карты не меченые, колода чиста. А то, что выиграл, так это везунчик, баловень судьбы. Здесь каждый день банки срывают – кто меньше, кто больше. Считайте, что мне крупно повезло - фатум, как ты это называешь, судьба. – Костик помолчал и снова грустно добавил: - Я обязан рискнуть. Ради отца. Но мне потребуется капитал.

- Вроде бы с фатумом ты в дружбе. Помнится разок уже снял немалый куш. А итог? Сам побирушка, отец в тюрьме. Если ты рассчитываешь на меня и жемчуг, то зря. У побережья его уже не осталось. Всё ловцы повыбирали. А дальше в море меня не пустят...

- Да, случилось такое. Выиграл, - нервно перебил её Костик. - Один раз. Я был тогда как в бреду. Ты даже не представляешь какое испытываешь наслаждение, когда на тебя сваливается куш! Ощущение, что выросли крылья, что ухватил удачу за хвост! И можно играть, играть и играть. Срывать банки постоянно, и всё крупнее и крупнее, жирнее… Было, было… - повторил он мечтательно. - Но урок выучен мною назубок: после выигрыша продолжать нельзя – засосёт. Выбраться из трясины успеха невозможно. У меня постоянно теперь перед глазами измученный отец. - Костик умолк, соображая, видимо, стоит ли всхлипывать и сморкаться, и закончил решительно: - Я спасу его. Остаток вложу в доходное дело, буду честно трудиться и сделаюсь состоятельным человеком. И на веранду ни ногой!.. А эта не продаст? – неожиданно перевёл он, мгновенно сделавшийся ледяным, взгляд на Русалочку.

Девочка, конечно же, не понимала, что такое абцуг, руте, мирандолить, почему эти угрюмые люди с террасы бьют друг друга канделябрами и сапогами по лицу. Русалочка лишь видела сошедшего сверху из дворца, из неведомой ей жизни красивого, модного одетого молодого человека. Он так учтиво поклонился ей, говорил о загадочных вещах, изъяснялся странными и изысканными словами. Она видела, как он страдает из-за того, что не может играть. И Русалочка страдала вместе с ним. Она видела, что он готов рисковать собой, своей жизнью, благополучием, будущим ради того, чтобы спасти просящего милостыню несчастного старика, которого она видела в тюрьме под мостом. Она даже не поняла, что по его милости старика туда и упрятали. Молодой человек так жалобно говорил о нём и даже всплакнул, чуть не разорвав её отзывчивое сердечко на части. Она готова была зарыдать вместе с ним. Зачем сестрица всё время смеётся над ним? Это недопустимо! Вот если бы он дружил с ней, с Русалочкой, она бы помогла ему спасти отца и осуществить мечту – стать состоятельным человеком.

Услышав обращённые к ней грубые слова, девочка задохнулась неожиданности. Брошенное ей в лицо пренебрежительное «эта», уничтожающее «продаст», и этот холодный взгляд! Как он мог заподозрить её в подобной низости? Как мог вообще подумать, что она способна хоть на малейшую подлость по отношению к нему? Его слова полоснули ей по сердцу будто ножом. Ей показалось что всё кончилось - небо рухнуло, вода, воздух исчезли, вокруг нет больше ничего и время становилось. Осталось только чёрное, беспросветное горе, в одно мгновение раздавившее её и заполонившее, затмившее всю её головку.

Спасаясь от нестерпимой боли в сердце, в душе, она нырнула в тишину реки и забилась в укутавшие её тельце зелёные, мягкие водоросли.