Перрон

Как-то в 90-е годы я оказалась на перроне Ленинградского вокзала. Электрички все поотменяли, и народу скопилось множество. Все столпились на привокзальной площадке и нервически пристально уставились на таблички, должные указывать, когда и на какую платформу прибудет их поезд, чтобы потом, подхвативши вещи, детей и собачек, нестись в нужном направлении.
На перроне хрипло голосит какой-то шалман, для любителей сомнительной музыки. В соседнем ларьке что-то жарят на прогорклом масле (уже олифе, наверное). Атмосфера на площадке стоит удушающая.

Я подумала, как странна наша жизнь! Вот проживаешь свой день, чинно, благородно, а тут вдруг — бац! — и оказываешься в какой-то некомфортной жизненной капсуле. Нет, не хочу в ней находиться. Но как выбраться из неё? Ехать-то на дачу надо!

Огляделась. Крайняя платформа справа выглядела полузаброшено, почти романтично из-за зелёных ростков, высовывающихся в самых неожиданных местах. Вдоль неё тянулся ряд закрытых серых ларьков. Подумала, что там больше свежего воздуха, и пошла туда. Чемоданов и детей у меня не было, и нестрашно, если последней зайду в прибывшую, наконец, электричку, в которой все места, конечно же, будут заняты. Хоть подышу свежим воздухом и подумаю спокойно о своём, без вмешательства посторонних раздражителей.

И вот я уже — на бесхозной платформе, приготовилась наслаждаться одиночеством. Однако в ожидании свежего воздуха я обманулась — от ларьков тянуло запахом мочи и ещё чего-то гадкого. Пугающе глазели из-под ларьков крысиные норы. Ладно, стараюсь на это не обращать внимания, всё лучше — я не в толпе. Стою, как одинокое дерево в пустыне. Но недолго я находилась в таком состоянии. Вижу, ко мне чепеляет, подволакивая лапу, типичный дворовый пёс с давно не мытой короткой шерстью песочного цвета. Идёт и пытается заискивающе улыбаться — авось, дам чего съедобного? Но у меня ничего нет. Может, сходить, купить что-нибудь съестное для него? Не успела я толком освоиться с этой мыслью, как увидела, что вслед за псом и с той же улыбкой ко мне подгребает не мене грязный бомж. Мне стало страшновато. Простите, новые знакомцы, но я пойду к «своим», решила я.
И вернулась в ту толпу на площадке перед вокзалом.