8. 8. 25

                Незащищённое сердечко

   Сейчас увидел такое удивительное, нежное, трогательное и поучительное. Красивая маленькая черепашка, оранжево-белая, и она сверху ничем от других оранжево-белых черепашек не отличается. Но её перевернули человеческие руки, а у неё там, где сердечко -- прозрачная плёнка. И видно, как под плёнкой сердечко сжимается и разжимается, как бьётся, бьётся, бьётся, маленькое беспомощное сердечко.
    И когда её человек отпустит, и она опять пойдёт по земле своими маленькими наивными лапками -- тогда как бы этой черепашке не наткнуться на какую-нибудь колючку, или гвоздь, или битое стекло.
    Люди, люди, и все животные на свете! Если вы повстречаете эту оранжево-белую черепашку, пожалуйста, не толкните её, не наступите на неё, и как-нибудь, любуясь ею, не нажмите пальцем на ту прозрачную тоненькую плёнку, потому что только она и  ограждает это нежное сердечко от нашего грубого мира...



                Неболёт из дождевых пузырей

    Андрейка умеет из дождевых пузыриков, которые на лужах булькают от сильного дождя, мастерить неболёты. Такой у этого мальчика редкий талант. Стоя в луже (если летом, то можно же босиком!) Адрейка быстро-быстро хватает прозрачные дождевые пузырики руками один за другим, быстро складывает, много пузыриков, пока не лопнули, -- и получается интересный неболёт для одного ребёнка. Тут главное успеть выхватить пузырики из лужи и сложить. А сложенные вместе они не лопаются.
    Летает Андрейкин космолёт таким образом: человек детского возраста садится в нём поудобней -- и начинает дуть внутри корабля своим детским дыханием в лобовой иллюминатор. А космолёт такой лёгкий, что вот от этого маленького ветерка он и летит вперёд, куда дует неболётчик.
    Летать можно как по воздуху, так и в космос -- в какой-то степени это же наше второе небо. Пока человек дует, до той поры и летит. А если космонавт устанет дуть, то можно и поспать, а потом проснуться и опять дуть вперёд. А когда надо повернуть в обратный путь, то космонавту надо развернуться в кресле в обратную сторону и дуть в задний иллюминатор. Пока не приземлится в родном дворе.
    Андрейка уже подарил нескольким друзьям свои прозрачные космолёты, и они летают, куда надо. Сначала в одну сторону -- потом в обратную. Здорово!
    Только, надо признаться, современные обычные космические ракеты мчатся быстрей. И у Андрейки уже есть на этот счёт кое-какая умная мысль.
    "Если силу ветерка увеличить в два раза -- то никакие ракеты мой космолёт не обгонят.  А для этого надо -- что? Да чтобы дул не один человек, а сразу два!" -- так подумал этот изобретательный мальчик.
    Теперь он с утра до вечера, с утра до вечера -- работает не жалея юных сил. Люди говорят друг дружке:
    - Наш вундеркинд строит космолёт новой системы. Двухместный. Чтобы в него поместились целых два ребёнка, которые умеют хорошо дуть...
    А ещё есть у Андрейки самая высокая мечта. Даже выше первого неба (сине-солнечного) и даже второго неба (звёздного космоса). Запала мальчику в душу мысль: долететь бы в неболёте до самого Рая. Там живёт его бабушка, она будет очень-очень рада! И хотя считается, что ни в каком корабле туда человек долететь не может, но... а вдруг? А если? И это Андрейка обязательно проверит!..

   

                Самый солнечный дождик

    Жили три друга, солнечных дождика.
    Первый говорит:
    - Давайте соревноваться: кто из нас самый солнечный?
    - Я так  думаю, что это я, -- сказал второй.
    - Ты даже очень ошибаешься, -- возразил первый. -- Вот я покажу, какой я самый солнечный и яркий.
    Только третий друг-дождик промолчал, он был скромный и умный.
    Вот пришли они втроём в наш город. А народ собрался и смотрит.
    Вот первый дождь засиял солнечными струями. Все люди зажмурились от яркого света.
    Потом второй дождь засиял солнечною водой. Теперь не только люди, но и все собаки с кошками и котами зажмурились.
    Наконец третий, скромный дождь стал ходить по улицам во всей своей солнечной красе. Так от этого сияния мильона драгоценных капелек все люди, и все животные заулыбались -- и стали счастливыми. А как стали они счастливыми -- так ещё сильней заулыбались!
   


                Навстречу солнцу

    Жили три брата. Все солнышко любили. Но первый брат любил сильно, другой слабее, а третий -- от долгого ожидания солнечной радости уже и не верил, что солнце взойдёт. Если оно вообще существует. И не показалось ли ему солнце в синем небе прошлым солнечным днём? -- так давно это было...
    Вот встал первый брат затемно, стал будить второго брата:
    - Пойдём солнышко встречать, брат!
    - Зачем? -- отвечает сонный. -- Оно и без меня взойдёт, тогда и увижу...
    - Больше солнечной радости получим!
    Но брат опять уснул. Тогда стал будить первый брат третьего:
    - Просыпайся, брат, пойдём солнышко встречать!
    - Не верю я уже ни в какое солнышко. Так долго я ждал, и был ли вчерашний день, уже не помню. И мало ли, что ты говоришь -- а ты вот докажи, что оно есть, да что светит, да что оно греет...
    Отвернулся и опять уснул. Так что пошёл первый брат один солнышко встречать. По холоду, по сумраку, на край города. Идёт и думает:
    - Как же, нет солнышка? Есть же оно. Потому что без него нам никак нельзя...
    Вышел он за город, а там поле, и тут за полем -- солнышко начало всходить. Да и взошло, прекрасное, и этого хорошего человека оно своей солнечной радостью -- с головы до ног осветило. А он им ещё и подышал хорошо, и вздохнул про запас аж в самую душу. И домой пошёл не дыша, чтобы радость не выдохнуть по дороге.
    Входит к братьям весь такой светлый, радостный, что второй брат засмеялся и глаза зажмурил. А третий брат, как увидел такое счастье брата своего, так совсем расстроился и даже одеялом голову накрыл, бедный человек.
    Так пожалел его первый солнечный брат, что подойдя, выдохнул половину своей солнечной радости бедному брату под одеяло. А тот кусок радости так сиял, что брат даже испугался, вскочил -- и тогда пригляделся, и очень обрадовался такой нежданной и незаслуженной радости.
    - Ну а мне, -- сказал на всё это второй брат, -- и увиденного достаточно. Хотя, признаться, мне тоже захотелось солнышко встретить и весь-весь от него просветиться...
    На следующее раннее утро, в потёмках, разбудил старший брат второго брата, и третьего брата -- и никто слова против не сказал, а все встали и пошли втроём за город. А там поле, а за полем скоро солнышко явилось братьям солнечным счастьем...



                Хорошая девочка с хвостиком

   Мыш -- это папа, мышь -- это мама, а мышка -- их дочка, хорошая девочка с хвостиком.
   Вот жили они, жили, дружно да весело -- пока не пришла беда. Даже не пришла, а приехала на гусеницах, да с большой пушкой и пулемётом, и хочет нас всех захватить.
    - Ну, дорогие мои... -- сказал папа-мыш, обнял мышь и мышку, затем превратился в танк Т-80 -- и поехал воевать.
    Бился-бился наш мужественный танк с вражеским танком -- а у того пушка больше, и он ранил нашего.
    Как увидала то мышь, обняла-расцеловала мышку, превратилась в танкетку -- и поехала на полной скорости помогать своему дорогому мужу, танку Т-80.
    А тот негодяй (вражеский танк) её тоже ранил, у неё же пушечка совсем маленькая, и броня тонкая. Прижались наши мыш и мышь друг дружке, отбиваются от захватчика из последних сил.
    А мышка ведь ещё маленькая девочка, она пока не умеет превращаться в военную технику. Закричала она:
    - Пи-пи-пи!
    и кинулась к нашей церковке из белого-белого камня.
    - Пи-пи-пи! -- кричала она, прильнув к ней камню маленькой мордашкой, а на той мордашке крупные слезы так и светятся, так сияют.
    Благословила мышку белая церковка и стала Богу молиться о нашей победе. А мышка помчалась на помощь родителям.
    С разбегу как набросилась она на огромный вражеский танк, и таким могучим, неожиданным оказался этот напор совсем маленького детёныша, которого не всякий и заметит, что очень испугался несчастный враг. Он быстро-быстро завертел своими гусеницами назад -- да и покатился в обратный путь, и быстро удирать стал, и даже не сообразил от растерянности стрельнуть из пушки. Или хоть из пулемёта...
    Стали мыш и мышь снова мышем и мышью, обняли доченьку, благодарят.
    - Не меня благодарите, мои дорогие мама и папа! -- сказала она им -- и повела к церковки белокаменной. -- Вот её... -- сказала мышка.
    Но церковка молвила добрым голосом:
    - Не меня благодарить надо, а -- Его...
    И все сразу поняли, и поблагодарили чистосердечно. А церковку белую они всё-таки обняли и поцеловали...
    Да, чуть не забыл сообщить: на случай повторного нападения вражеского танка -- мыш решил, что теперь превратится в Т-90 "Прорыв". Потому что у него пушка больше калибром, как у противника.



               
                Мелодия Вангелиса

    У подводников служба по трудности и опасности близка к труду космонавтов. В дальних походах на атомной подлодке приходится месяцами не всплывать, свежим воздухом не дышать и света белого не видеть. Да ещё ядерный реактор под боком. И ядерные ракеты под другим боком. И надо все обязанности по службе исполнять (а там как на даче -- дела всегда найдутся и не закончатся)...
    А если в добавок ко всему -- авария? Вот, представьте себе, сломались у такого подводного крейсера двигатели, и стал этот корабль опускаться, опускаться -- всё ниже во тьму океанскую. А до дна -- десять километров. И никакое подводное судно тамошнего огромного давления не выдержит, треснет будто яичная скорлупа...
    Стали тогда все моряки на коленях Богу молиться. А у командира был музыкальный инструмент с колокольчиковым звучанием. И заиграл он на всю громкость знаменитую мелодию композитора  Вангелиса.
     И очень скоро к ним наша спасательная подлодка приплыла и взяла аварийный крейсер на буксир!
     На берегу командир, который играл на колокольчиковом инструменте, спросил командира спасателей: что да как?
    Тот ответил:
    - Когда ваш крейсер стал тонуть, мы знали только приблизительно район бедствия и выплыли на помощь почти без надежды на успех. Приборы поиска молчали. Мы думали, что всё, поздно...
    - И вдруг, -- продолжал он, -- будто голос послышался мне. Говорят, что есть у человека внутренний голос, но я не верил. А тут послышалось мне: "Оставь свои хитрые приборы, слушай музыку".
    "Какую?" -- спросил я мысленно.
    "Колокольчиковую", -- отвечает голос.
    Оставил я приборы, припал ухом к стене борта -- и вдруг, через водную громаду, и сквозь двойные стены корабля услышал я мою любимую мелодию. На колокольчиковом инструменте.
    - Это я играл композитора Вангелиса! -- воскликнул командир крейсера.
    - Да? А я и не знал его имени, хотя давно люблю его музыку.
    А командир крейсера вынул из кармана тот колокольчиковый инструмент и заиграл, заиграл, заиграл. Прекрасную сказочную музыку.
    А потом они пошли в наш ближайший православный храм: поблагодарить за великую помощь. Да и тот голос ведь был не сам же по себе...