Ночная смена

Олег устроился охранником на заправку, расположенную в стороне от трассы между областным центром и приграничным посёлком. Работёнка была не пыльная: с восьми вечера до восьми утра он сидел в тёплом вагончике, смотрел в мониторы камер, изредка выходил на обход. Касса была отдельно, за продавца он не отвечал — только безопасность и видеонаблюдение.

За смену заезжало максимум пять-семь машин. Иногда — больше, если дальнобои тормозили на ночлег, но чаще — тишина. Темнота, гудение ламп, редкие звуки леса.

— Работа как раз для таких, как я, — усмехнулся он, подписывая контракт. — Чтобы голова отдохнула.

Прошло три недели. Первые смены были однообразны: часами он слушал радио, читал с телефона, пил растворимый кофе. По периметру заправки стояли камеры — у бака, у склада, за кассой, у въезда и, отдельно, на стоянке.

Ближайший посёлок был в шести километрах. Связь работала, но временами с перебоями. Иногда ночью отключался интернет. Но Олег не волновался — такие вещи были привычны.

Всё изменилось на двадцать третью ночь.

Было около двух тридцати. Он пил чай и зевал, когда один из мониторов мигнул. Камера №4 — задний двор. Сначала картинка дёрнулась, будто её ударили, потом восстановилась.

В кадре стояла женщина.

Свет лампы был тусклым, но её силуэт виднелся отчётливо: длинное белое платье, волосы спутанные, словно мокрые. Она не шевелилась. Просто стояла, глядя в сторону.

Олег отложил кружку и наклонился ближе. Лицо женщины было нечётким. Камера не фокусировалась. Но она была... там.

— Что за… — прошептал он и взял рацию.

— Центр, приём. Камера №4 показывает неизвестную у склада. Повторяю — женщина на территории.

Шум помех.

— Повторите, "Заправка-5". Неясный сигнал.

— Повторяю: у склада кто-то стоит. Отправьте кого-нибудь, или проверьте по системе.

— "Заправка-5", камеры работают в норме. Сбоя не зафиксировано. Проверьте визуально.

Он не хотел выходить. Но обязан был.

С фонариком в руке он обошёл здание. Небо было затянуто тучами, безлунная ночь казалась особенно густой. На заднем дворе было тихо. Лампа у склада мигала, бросая тени на контейнер.

Женщины не было.

Он подошёл ближе, осветил дверь, посмотрел за бак. Никого. Пусто. Только тишина и ощущение... чужого взгляда.

Он медленно повернулся и увидел — прямо под лампой валялась кукла. Детская. Обгорелая. Лицо у неё было расплавлено, один глаз отсутствовал.

Он поднял её, но тут фонарик мигнул. Три раза подряд. И выключился.

— Да блин… — Олег включил его снова — и понял, что за спиной кто-то дышит.

Он резко обернулся. Никого.

Он вернулся в будку и стал перематывать запись. На записи камеры №4 женщина стояла ровно две минуты, потом исчезла. Без движения, без поворота — просто исчезла. Как будто её стёрли с кадра.

Наутро он рассказал об этом Виктору — продавцу с дневной смены.

— Ты первую увидел, да? — спросил тот спокойно, как будто ждал.

— В смысле — "первую"?

— У нас на заправке давно это. Смены ночные почти никто не держит. Один охранник в прошлом году ночью убежал, потом позвонил и уволился. Другой неделю в дурке сидел. Третий — пропал.

— Почему ты мне не сказал?!

— Ты спрашивал? — пожал плечами Виктор. — Я кассир. Не начальство.

Олег промолчал. Он не верил в призраков, но женщина была — он видел.

Он начал спрашивать других. Слесарь из техобслуживания рассказал:

— Тут раньше авария была. Года три назад. Женщина с ребёнком. Их машина заглохла у баков. Потом — пожар. Взорвалось всё. Она пыталась спасти дочь, но не смогла. Обгорела. Ребёнка вообще не нашли.

— Документы есть?

— Что-то в газетах писали. Но быстро всё затёрли. Станция долго не работала. Потом сменили руководство.

Ночью он пришёл на смену с камерой GoPro. Привязал её к груди. Включил диктофон.

В два сорок девять камера №4 снова мигнула.

Женщина стояла ближе. Прямо перед входом на склад. Рядом с ней — силуэт. Меньше ростом. Ребёнок. Рука в руке.

— Что вам надо? — спросил он экран. Ответа не было.

Он включил запись и пошёл.

На заднем дворе было тихо. Лампа не горела. Он обошёл здание — пусто. Но в какой-то момент он услышал… детский голос.

Плач. Слабый, далёкий. Он доносился из-за металлического бака.

Олег подошёл.

— Кто здесь?

Плач прекратился.

Он заглянул — пусто.

А потом за его спиной что-то зашипело.

— О… лееег… — растянутый, трескучий, как будто сквозь радио.

Он побежал. Бросил камеру, бросил всё.

Утром он попытался уйти. Написал заявление. Но начальство отмахнулось:

— Паника. Тебе показалось.

Олег больше не ходил ночью. Но камера №4 продолжала слать сбои. И в одну из ночей, уже не на смене, он включил удалённый просмотр.

И увидел — женщина стояла у двери его квартиры. Прямо перед домофоном. Ту же секунду — звонок.

Он не подошёл. Он не открывал.

Но на утро на коврике под дверью лежала та самая кукла.

Через неделю его нашли в доме. Он сидел в ванне, весь дрожал, обнимал куклу и шептал:

— Я не открыл… Я не пустил… Я не…

Сейчас он в клинике. Не ест. Не говорит. Только шепчет:

— Они теперь везде. Камеры… камеры всё видят…

А на заправке камера №4 каждую ночь показывает: женщина стоит. С ребёнком. Всё ближе и ближе к двери охраны.