Сеанс

Андрей долго не решался обратиться к гипнологу. Он всегда считал такие методы чем-то околонаучным, шарлатанским. Но в последние месяцы он дошёл до состояния, когда уже было всё равно. Бессонница изматывала. Панические атаки сжимали грудную клетку, будто невидимая змея душила изнутри. И главное — это ощущение. Будто кто-то наблюдает за ним. Из зеркала, из-за угла, сквозь темноту. Сначала он считал это игрой воображения, последствием стресса. Но ощущение не проходило. Оно становилось всё сильнее. Всё реальнее.

Он нашёл клинику по совету коллеги. Вежливая администраторша, спокойная музыка в холле, запах лаванды в воздухе. Всё выглядело безупречно, выверено. Его встретил доктор Орлов — мужчина лет сорока пяти, с проницательными серыми глазами и голосом, напоминающим радиоведущего: тёплым, гипнотическим. Он выслушал Андрея внимательно, не перебивая, кивая в нужных местах.

— Вы готовы попробовать погружение? — спросил он, после короткой паузы.

Андрей кивнул. Он уже ничего не ждал. Просто хотел, чтобы стало тише в голове.

Он сел в мягкое кресло, откинулся назад, закрыл глаза. Орлов начал говорить, спокойно, размеренно. Его голос становился эхом. Мысли замедлялись, звуки замирали. Казалось, даже сердце стало биться тише.

А потом… всё изменилось.

Он уже не был в кабинете. Вокруг — длинный коридор, тускло освещённый, с бесконечными зеркалами вдоль стен. Только эти зеркала были не просто отражениями. В каждом из них он видел лица. Искажённые, чужие. Их губы шевелились, но звука не было. Они смотрели на него, будто знали его. Будто ждали.

Он сделал шаг вперёд, и одно из зеркал дрогнуло. Изнутри на него посмотрело его собственное отражение — но оно не повторяло его движений. Оно жило отдельно. А затем... вышло наружу. Словно стекло было дымом.

Андрей отпрянул, сердце забилось быстрее. Он побежал. Но коридор растягивался, становился всё длиннее. Он слышал позади себя шаги, скрип, дыхание.

Внезапно он оказался в своей детской комнате. Та самая, где он жил в шесть лет. Только здесь всё было не так. Окна заколочены досками, обои сорваны, в углу игрушки, покрытые пылью. На полу валялся его старый плюшевый заяц, с выдранным глазом.

Он наклонился, чтобы поднять его — и услышал позади себя детский голос.

— Ты помнишь, что сделал?

Он обернулся. Перед ним стоял мальчик — маленькая копия его самого. Бледное лицо, чёрные, как пустота, глаза.

— Что я сделал?.. — прошептал Андрей.

Ребёнок указал на шкаф. Тот заскрипел и медленно распахнулся. Внутри, скорчившись, сидела женщина. Лицо изранено, ногти обломаны до мяса. Она подняла взгляд.

Это была его мать.

Но её не было в живых уже пятнадцать лет. Она умерла в психиатрической клинике.

— Ты оставил меня, — прохрипела она, — ты отвернулся, когда я кричала.

Андрей попятился. Руки матери вытянулись вперёд, как будто удлинились. Они обвили его шею, начали сжимать. Он пытался кричать, но воздуха не было. Он задыхался.

Резкий вдох. Он открыл глаза. Свет. Комната. Кресло. Доктор Орлов.

— Всё в порядке, — мягко сказал гипнолог. — Вы хорошо справились. Первое погружение всегда бывает непростым.

Андрей вытер пот со лба. Всё тело дрожало.

— Что это было?.. Я… видел её.

— Ваше подсознание говорит с вами. Мы коснулись глубинных воспоминаний. Всё, что вы видите, принадлежит вам. Хотите продолжить?

Андрей молча кивнул. Он не знал, почему согласился. Может, хотел понять. Может, почувствовал, что уже не имеет выбора.

Следующий сеанс был через неделю. Андрей всё это время плохо спал. Зеркала в доме он закрыл тканью. В ванной слышал шёпот, но списывал на усталость.

Во второй раз Орлов не говорил много. Погружение наступило быстрее. Андрей словно упал внутрь себя.

Он оказался в больничной палате. Белый свет, серые стены. Воздух — тяжёлый, будто пропитан хлоркой. На кровати лежал человек. Он сам. В бинтах, с закрытыми глазами.

В углу стояли силуэты. Они были без лиц. Просто серые, вытянутые фигуры.

Один из них приблизился. Коснулся лба лежащего Андрея. И в голове зазвучал скрежет, будто гвоздь по стеклу.

— Ты не просыпался. Никогда. Ты остался здесь.

— Я здесь! Я ведь... здесь! — закричал он.

Но звука не было. Только тишина. Пустая, как вакуум.

Когда он очнулся, то понял — кабинет изменился. Не радикально. Но исчезли книги. Исчезли фотографии. Стены стали... чуть темнее. А на месте Орлова сидел человек, похожий, но... другой. Черты лица были идеально симметричны. Неподвижные глаза. Улыбка не двигалась.

— Добро пожаловать глубже. Сегодня ты увидишь, что скрыто.

Андрей попытался встать. Ноги не двигались. Руки были как ватные.

— Где я?

— Внутри. В том месте, откуда ты никогда не уходил.

И тогда зеркало на стене дрогнуло. Из него вышла девочка. Лет десяти. В белом платье. С вырезанным ртом. За ней — мужчина с раздавленным черепом. Потом — старуха, чьи глаза были закрыты сотнями тонких нитей.

Они окружили его.

— Ты был нашим сосудом, — прошептали они. — Ты носил нас. Прятал. Скрывал.

— Нет…

— Теперь мы возвращаемся.

Андрей закричал. И крик растворился.

Снаружи клиника опустела. На двери — табличка «Ремонт».

Внутри, в старом кресле, сидит человек. Он не двигается. Лицо его пусто.

А в зеркале — порой кто-то шевелится.

И если подойти ближе — можно услышать, как кто-то зовёт по имени.

Твоему.