Тьма среди деревьев

— Ты уверен, что это хорошая идея? — спросил Никита, натягивая капюшон. Серый холодный вечер накрывал их двоих, и лес впереди выглядел вовсе не так, как на снимках в интернете. Тот же самый Молчаливый бор, про который рассказывали местные, вызывал странное ощущение... будто тебя уже кто-то ждал внутри.

— Да брось, — отмахнулся Антон, закинув рюкзак повыше на плечо. — Просто старый лес. Никто туда не ходит, вот и оброс байками. Хватит себя накручивать.

— Байки не появляются просто так, — буркнул Никита. — Говорят, там даже птицы не поют…

Он замолчал. Действительно — было слишком тихо. Даже слишком. Ни единого шороха, ни стрекота кузнечиков, ни пения птиц. Только их шаги, да посвистывающий в кронах ветер.

Они приехали в эту глушь, чтобы снять тревел-документалку для YouTube. Антон всегда тянулся к местам с тёмной историей — заброшенные деревни, монастыри, легенды. Он искал кадры, а Никита — звук. Они уже объездили полстраны, но то, что их ждало здесь — должно было стать гвоздём проекта.

— Смотри, вон она, старая дорога, — сказал Антон. — По ней раньше в лес возили лесорубов. Говорят, там когда-то целый посёлок был. Сейчас — ни следа.

Они прошли вдоль заросшей тропы, ведущей вглубь леса. Солнце быстро садилось. Через полчаса всё вокруг затянуло серо-синим полумраком.

— Ну и мрак... — пробормотал Никита. — Зря мы сюда приперлись вечером. Надо было утром идти.

— Да ладно. Переночуем у костра, снимем ночные кадры. Утром вернёмся. Всё просто.

Они добрались до старой вырубки, где нашли более-менее ровную площадку для лагеря. Поставили палатку, развели костёр, поужинали тушёнкой и чаем. Лес молчал. Даже потрескивание костра звучало чуждо.

— Слушай, — вдруг сказал Никита, — у тебя не было чувства, что мы… не одни?

Антон усмехнулся:

— Хочешь, чтобы я сказал «да» и мы оба сбежали к чёрту отсюда?

— Нет, серьёзно. Как будто кто-то… смотрит.

Они помолчали. Вдалеке, в темноте, щёлкнула ветка.

— Лось? — с надеждой сказал Антон.

Но зверь не ломал ветки шагами. Он наблюдал. Из темноты. Неслышно. Долго.

Всю ночь Никита спал плохо. За тонкой тканью палатки будто кто-то бродил. Шорохи. Скрипы. Далёкий хриплый шёпот. Наутро он проснулся с серым лицом и мешками под глазами.

— Ты слышал это?.. — спросил он хрипло. — Там кто-то… звал меня.

— Ты бредишь.

— Нет. Я слышал, как кто-то шептал: «Иди… сюда…»

Следующие два дня они снимали кадры. Ничего мистического. Только странная тишина, заплесневелые пни, и пара гнилых бревен — остатки домов. На третий день они нашли ржавый знак:

> «Посёлок Калинов Бор. Закрыт в 1987 г.»

Но в архивах он значился как заброшенный в 1961-м. Несостыковка.

— Кто-то врал, — пробормотал Антон.

— Или просто скрыли, что там случилось.

И тогда, в ту ночь, началось настоящее.

Сначала они услышали детский плач. Где-то в глубине леса.

— Это уже перебор! — выдохнул Никита, хватаясь за камеру. — Плач ребёнка?!

— Записывай. Может, это и есть то, зачем мы пришли.

Плач повторился. Потом раздался женский голос. Шёпотом:

— Помоги… пожалуйста…

И тут фонарик Антона замерцал.

— Не нравится мне это… — Никита сделал шаг назад.

Позади них, в кромешной тьме, послышались шаги. Тяжёлые. Медленные. Словно босые ноги по мху. Они развернулись, но ничего не увидели.

— Назад! — заорал Антон. — Назад к палатке!

Но палатки не было.

Исчезла.

Будто её никогда не ставили.

Никита запаниковал. Антон пытался держаться, но страх начал сжимать горло. Шёпот усилился, заполняя лес:

— …иди… иди ко мне… открой глаза… я рядом…

— Кто ты?! — заорал Антон. — Покажись!

В ответ — скрип дерева, как будто что-то тяжёлое медленно поднялось из земли. Они побежали. Без карты, без света. Бежали, пока не выдохлись.

И тут, из темноты, вышел силуэт. Высокий. Чернильный. Без лица. Только зияющие пустые глазницы.

— Он… не человек… — прошептал Никита.

Фигура вытянула руку. В её ладони был детский башмачок.

— Бежим! — заорал Антон.

Ночь длилась вечно. Лес не выпускал. Деревья будто сдвигались, запутывая тропы. Говорящие тени, сквозняки в земле, чужие лица в листве. Утром они нашли себя в том же месте, где начинали. Но ни палатки, ни следов. Только старое фото, воткнутое в кору дерева.

На фото — Антон и Никита. Только снимок был пожелтевший, как будто его сделали 40 лет назад. А у Никиты на груди — дырка от гвоздя.

Он рухнул. Без пульса. Без дыхания.

Антон остался один.

Спустя месяц лес снова молчал. Тело Никиты так и не нашли. Антон — пропал. Камеру нашли в заброшенной школе у кромки леса. Последнее, что было на записи:

Тусклый силуэт у дерева, шепчущий:

— Один остался. Теперь ты…

Запись обрывается.