Пыльный мешок

БЕРЕГИТЕ ДЕТЕЙ

Лето. Пригород. Солнечный день. Тихая речушка.
Я осторожно бреду вдоль берега, не забывая посматривать на мать. Воды немного, чуть выше колена. Но мама следит за мной неустанно и я знаю: если изменится выражение ее глаз, нужно сдать назад.

Я преследую стайку серебристых рыбёшек. Они ловко ускользают от меня. Меня веселит их проворство и я бью ладошками по воде, радуясь изумрудным брызгам.

— Мама, смотри — капка! — слово «рыбка» мне ещё не даётся.

Родители в нескольких метрах от меня - по ту сторону реки. И последнее, что я слышу - красивый смех матери.

Она довольна - организовала чудесный выходной для своей семьи. Как всё это здорово - сын, муж, молодость, пляж и жаркий июль! И впереди ещё вся жизнь, счастливая и огромная как этот мир.

А муж устало поглядывает из-под газетки — он после ночной смены, и ему очень хочется спать! Но он не может — он чувствует, что это неповторимые и самые дорогие моменты бытия: жена-красавица, сын-первенец и тёплое лето. Как можно заснуть, когда сердце и душу переполняет восторг?!

Мама весело смеётся, украдкой поглядывая на окружающих. «Да, пусть все видят — это её мальчик! Ему так понравилось отдыхать на природе: поглядите, как он весело плещется!»

«Мама», - хочу я крикнуть, сказать, прошептать... но не могу. Мои глаза открыты под водой, они с надеждой смотрят вверх. Я вижу как странно колеблется солнце на зелёном «небе». Оно тускнеет и удаляется куда-то в мутную сонную мглу...

Страх. Бессилие. Не могу вздохнуть, не могу вернуться к маме, не могу остановить что-то ужасное — то, что навсегда меня разлучит со всеми.

Хочется дышать, хотя уже всё равно. Каждое мгновение отдаляет меня от всего светлого и погружает в темноту всё глубже и глубже. Внезапно пелену безразличия пронзает чувство прощальной тоски... бесконечное одиночество... больше ничего не помню.

Папа сказал, что в два прыжка перескочил речку и вытянул меня из ямки - в двух шагах от берега ее сделали дачники под водяной насос.

А вскоре мне исполнилось 3 года.

***

РОДИТЕЛЕЙ - В ШКОЛУ!

В современной школе всё очень непросто. И общение с родителями обучающихся - едва ли не самый сложный аспект педагогической деятельности. С этим затруднением столкнулся и наш новый учитель физики.

Однако вскоре Илья Захарович догадался, как восполнить недостаток научной аргументации. Он привлёк к «беседам» более опытного коллегу - учителя физкультуры. Ведь все в школе знают, что Виктор Михайлович имеет «мастера» по боксу.

Конечно, всякое бывает. Но чаще всего в диспуте одерживает верх учитель физики. Не далее чем к исходу второго раунда переговоров.

***

КАКИЕ МЫ НЕЖНЫЕ ВСЕ СТАЛИ

В домовом чате написали, что соседи со второго этажа не могут заснуть из-за работы «умного» пылесоса. Говорят, каким-то пенсионерам в нашем доме недавно на 50 лет их совместной жизни подарили эту диковинную технику.

Не, ну шум есть - есть шум, конечно! Я тоже слышу, хоть и живу в другом подъезде. И ведь надо же - «умный» называется! Если умный, так чо ж, можно по ночам по стенкам молотить? Едет, понимаешь, обо всё колотится... Шум такой - мама дорогая! Вот неужель не догадался свет включить, хотя бы ближний — так-то всяко виднее, куда ехать?! «Умный», понимаешь!

Тут же выяснили, что эти два старичка — божьих одуванчика — живут на седьмом этаже. Милые люди, только тугие на ухо  — от возраста. Видать,  они его не слышат, да и, наверное, не знают, что он по ночам у них в квартире шкодит.

И что тут началось?! Первые заблажили мужуки. Ругань до потолка — сразу все стали припоминать друг дружке, когда и кто делал ремонт, сколько снесли стен, какой мощности были перфораторы и т.д., и т.п.

Потом бабы стали на детей друг дружке жаловаться. Дескать, скачут день и ночь.

Такая свара закрутилась - и как только экран телефона не треснул! Одни грозят заявлением участковому, другие — сразу в суд, а кто-то даже обещал написать президенту...

Я вышел из чата, изрядно испугавшись: и это мои соседи? Так ведь и прибьют на улице вместо «здрасте»!

Ну и дела! Что с людьми стало?

Да в прежние времена дети были на каждом этаже. Не понимаю, откуда они только брались?! И топот, и визг такой, что на улице трамвая не слышно. Словно Первая конная за Махной гонится...

Раньше в нашем доме на каждом этаже играло пианино — девочки ходили не на квесты и пирсинг, а музицировали.

Вот это было шоу: плинь-плинь, плинь-плинь, плинь-плинь... С каждого этажа. С утра до вечера.

Да вот хлопец был - тот всё в дудку дул. Как бывало взвоет, так от неожиданности вскрикнешь: свят-свят! А то ещё что хужей

Хорошо, барабанщика не было. Нет, он сначала был — один мальчик-барабанщик. Наш местный Мальчиш-Кибальчиш. Так задорно барабанил — я тя умоляю!

Но его отец через пару дней выпросил инструмент у сына: дай, мол, я тоже побарабаню. И тогда он один раз по нему ударил. По барабану. Первый и последний раз. Очень сильно. Больше барабана не было слышно. Говорят, он отдал мальчика на танцы. Ну те, что только без бубна.

Ещё были два меломана - один под 50, слушал Ободзинского, второй, помоложе, Металлику. Не знаю, что хуже — всё одно, кошмар! Но у этих хотя были перерывы на запой.

Да и этот был ещё, патлатый, с патефоном или как его там: как на Новый год поставит пластинку «Улетай, тучка!», так до следующего декабря круглые сутки слушает, пока не спилит все дорожки. Тут все разом в доме вздыхали: всё, значит — улетела таки, тучка! Ну и слава богу!

Да, ещё одна молодая семья колотила всё в доме, включая соседских детей и собак — разбирались, где он был всю ночь и почему Люська такая довольная. Кто такая Люська, всем бабам в доме очень хотелось узнать, и почему она такая довольная — тоже.

Ну молодожены, конечно, тоже шумели... по неопытности. Всё бывало по ночам удивлялись: ох, мол, да ах, ох, ах... Понятно, дело новое, непривычное. Но потом как-то быстро привыкали - только уж шибко сильно скрипели панцирные койки.

Дед был один. Жил один. Почти. У него было радио. Так вот он был глуховат, так что наш дом просыпался под пение гимна СССР и засыпал не раньше его музыкальной версии.

Ведь если представить всё это, можно же сойти с ума! Так ведь никто не сошёл - нет! И ни одного заявления на шум участковому — не было, вот те крест!

Вот так и жили. И ни одного неврастеника не выросло. Почти. Ну кроме меня.

***

ЭПОХА ГРУБЫХ ОТКРЫТИЙ

Ребёнок сломал настольные часы.

Они остались от бабушки. Мне нравилось их мерное тиканье - напоминало о детстве.

И не только мне.

Пацану ещё нет и года, он даже не ходит, но как-то забрался на тумбочку и стянул советский будильник «Витязь».

Витязь не устоял в схватке с младенцем, и к моему прибытию остался без пластикового стекла и стрелок. Мальчик уж очень хотел открыть таинственный механизм отсчета времени. Делать нечего - я присоединился к процессу: всё равно будильник нужно чинить.

Вспомнил, как мой брат, ныне хороший инженер, к 12 годам уже открывал без ключей все замки в доме, разобрал всё, что в нём было - игрушки, часы, бытовые приборы, старый кассетник... всё, что в своём составе имело более одного элемента.

Правда, в телевизор начал «нырять» уже с поддержкой отца - тот понял, что эту страсть обуздать нельзя. Но можно помочь преодолеть неизбежные ошибки и предостеречь от опасности — ведь правила ТБ... ну вы знаете, чем написаны.

Конечно, поначалу не всё из того, что было им разобрано - собралось. А то, что собралось, почему-то имело невостребованные детали...

Да... Вероятно, старый будильник своим долголетием обязан бабушке - она умудрялась как-то уследить за порядком в доме. «Нельзя!», «Не трогай», «Кто тебе разрешил?» — наверное, каждый слышал такое. «Быть послушным — хорошо!» — эта воспитательная максима незыблема.  Тем более, она щедро одобряется. Но не стало ли от строгого следования ей меньше «технарей» в нашей семье?

Ясно одно - пора принимать эстафету отца. Отныне будем всемерно содействовать интересам ребенка в науке и техническом творчестве. Кто знает, может мальчик вырастет и тоже будет видный инженер?

Ну а пока в нашем доме наступила эпоха «грубых» открытий.

***

ЗА СМЕРТЬЮ - НАПЕРЕГОНКИ

В нашем возрасте можно практически всё. Например, можно следить за фигурой. И никто, кроме тебя, на это внимания не обратит. Можно не следить за фигурой — результат будет тем же. Чужое мнение всё меньше стало меня заботить. Просто я вернулся к увлечению своей юности —  к физкультуре на свежем воздухе.

Наверняка, в нашем доме меня считают чудаком. Когда-то давно во дворе поставили спортгородок для детей. Через несколько лет он был почти полностью разрушен —  разбиты тренажёры, оторваны качели, свернуты деревянные детские машинки (они качались на мощных пружинах), разнесены в пух и прах пластиковые цветные лабиринты... Только турник и остался.

Так он и стоял, привлекая только ворон. Они любили на нём скоротать время, наблюдая за тем, как дворник выгружает мусор из баков.

И вот я решил вспомнить молодость: стал время от времени ходить на подтягивания. По вечерам, когда никто не видит.

Поначалу, конечно, было тяжко. Но день за днем мышечная память привела меня в достойную форму. Теперь я могу подтянуться и два, и три десятка раз. Конечно, технически не безупречно, но всё же.

Могу лишь предположить, что за этим возвращением в большую физкультуру следила не одна пара любопытных глаз. Почему я так думаю? Потому, что как-то подходя к подъезду, услышал ворчание соседа:

— Вот, учитесь, бездельники! Деду сколько лет, а он вас за пояс заткнёт.

Молодежь поглядела на меня презрительно, ехидно осклабилась и пошла пить свои энергетики.

Сосед же поглядел на меня сочувственно и вдогонку крикнул:

— Смотри, старый! Совсем турник погнёшь!

Я пришёл на приём к врачу в частную клинику. Ожидая своей очереди, осмотрел кабинет. Помимо медицинских дипломов и сертификатов, на стены были навешаны десятки фотографий моложавого мужчины. Вот он жмёт штангу. Вот он уже на пьедестале — склонился в полупоклоне: на его крепкую шею дама в спортивном костюме надевает ленту с медалью. Вот он на велосипеде мчит по холмам. А это, похоже, сплав по буйным порогам горной реки.

Богатырь. Могучее здоровье. «Врач — да исцели себя сам!» — не иначе. В преддверии шестого десятка так выглядеть весьма похвально. А вот и фото семьи — молодая жена, сын подросток. Идиллия.

Мне понадобился мануальный терапевт сейчас не случайно. Дали знать о себе спортивные — да какое там! — физкультурные ошибки молодости. Как говорится, слишком много на себя брал. Отказала спина. Грыжа да не одна. Неумеренное использование тяжестей в погоне за мускулами.

Известно, что это вполне себе достойное для мужчины украшение имеет двойное назначение: для защиты и для завоевания. Конечно, не в последнюю очередь — завоевания женского внимания и защиты его от поползновений других претендентов. Так, по крайней мере я полагал распорядится своим здоровьем в юные годы.

Это потом уже стало ясно: немногие женщины обращают внимание на мужские формы. Больше — на содержание. Те, что без фантазии — на содержание кошелька. А которые порасчётливей, глядят ещё глубже. Но не на мышцы.

Когда это осознаёшь с полной определенностью, здоровья уже не вернуть. И суставы, и позвонки, и то, что скрыто ото всех одеждами — всё приходит в упадок. Это при моих-то достойных кондициях — этого нельзя не признать.

Так вот — мой врач тоже не оставил любимого занятия молодости. Был он прежде КМС или мастером спорта по тяжелой атлетике, уже не помню. Но когда он принялся исследовать своими ручищами мой несчастный позвоночник, тот так жалобно захрустел, что я поневоле стал прощаться с родными. Доктор был в хорошей физической форме.

— Об операции думать ещё рано. Думаю, обойдемся консервативным лечением. Приходите ко мне после отпуска. Мы составим график и будем по нему вас возвращать к активной жизни. У вас ведь ещё много планов, правда? Ведь вы ещё в цветущем возрасте.

Мы договорились, что через две недели я позвоню ему: уточню дату и время следующего визита.

В назначенный день я набрал его номер. Но телефон не отвечал. Я приехал в медкабинет — двери закрыты.

Вечером в местном паблике прочел заметку о безвременной кончине выдающегося врача и спортсмена Олега Г. Оказывается после очередной тренировки прямо в спортзале у него оторвался тромб. Мгновенная смерть.

Как не прийти тому на ум  - «Так вот где таилась погибель моя»... Кого-то губят вредные привычки, кого-то - полезные. Так называемый, здоровый образ жизни. Но ресурсы организма убывают, а энтузиазма - хоть отбавляй.

Мышцы, форма, достижения - как бы говорят: ты как прежде силён и молод. И ты  стараешься стойко держать рубежи. Каждый день ты доказываешь себе и всем, что время не властно над тобой. Но нужно вовремя признать, что отступление жизненно необходимо. Иначе - кто знает...

Когда-то с интересом прочёл серию научно-популярных книг академика Н. Амосова, посвященных его личной борьбе со старостью. Это очень интересная и драматическая история. С печальным концом: у человека, полностью отдавшего себя науке и просветительской деятельности, в ходе очередного эксперимента не выдержало нагрузок сердце. Остановилось сердце выдающегося хирурга, философа, врача и просто доброго человека.

Вот и мой почин - а нужно ли это для здоровья и долголетия? Уинстону Черчиллю приписывают знаменитую фразу-парадокс: «Своим долголетием я обязан спорту. Я им никогда не занимался».  Вряд ли можно назвать мои упражнения спортом. И тем не менее, я понимаю, что играю в «русскую рулетку». Что когда-то, идя на спортплощадку или по пути от неё, встречу свою «ненаглядную». В один миг - не успев даже охнуть. Но отказаться от турника — этой маленькой малости — я пока не могу.

Я отрываюсь от земли и с каждым приближением к перекладине чувствую волнующий запах своей юности - запах металла. И это делает меня таким счастливым и молодым — пусть хотя бы на это мгновение.

***

В ЛИФТЕ

(Расшифровка записи с камеры видеонаблюдения)

20.00

Трое: мужчина средних лет, молодая женщина, девочка года три-четыре.

Ребёнок нарочито резко расстёгивает и застёгивает детскую сумочку

- ххх! - протягивает девочка с выражением, и выжидающе смотрит на родителей.

Мужчина и женщина испуганно переглянулись. Женщина начала нервно гладить девочку по голове.

- Дорогая! Ты не находишь, что пока ребенок в совершенстве не овладел литературным языком, знакомить его с…, гм, несколько преждевременно?

- Это не я! Я так не говорю! – женщина сурово посмотрела на девочку. Та начала что-то чертить пальчиком на стенке лифта, словно происходящее её не касается.

- Да, но ведь у меня нет сумочки? – растерянно парировал мужчина.

- Ну и что? На себя сначала посмотри! Дочь - твоя копия. И потом – это, - она поднесла ему к лицу свою дамскую сумочку, - не сумка! У нее даже не работает замок.

В голосе женщины зазвучали плаксивые нотки.

- Хорошо, я куплю! К празднику. Ну... скоро! Ладно, завтра поедем в магазин. И всё же я настаиваю…

- Доченька, мы будем хорошо себя вести, правда? – женщина склонилась перед ребенком. - Видишь, какой у нас добрый папочка? Завтра едем в торговый центр.

- Ура! – радостно прыгает девочка, но мама ее останавливает.

- Осторожно, мы можем застрять! Вот, молодец! И мы ругаться не будем, да? Ну и прекрасно! – и обращается к мужчине. - Вот видишь, и незачем было поднимать скандал. Просто немного заботы и ответственности за своих близких.

Двери открываются и все молча выходят.

***

МЕЛОВОЙ ПЕРИОД

Ребенок как-то пришёл из школы и сказал, что не представляет, как же мне было трудно учиться в «меловом периоде» - без интерактивных досок. Да и вообще, без компьютеров и телефонов.

Наверное, учитель ИЗО «тряхнул стариной». Ему за шестьдесят. Любят его дети за байки - большой он мастер в этом деле. Пока ребятня рисует, он им что-нибудь рассказывает. В классе - абсолютная тишина. То сказку сам какую придумает, всех персонажей в ней намешает - от Кота в сапогах до Маши с медведем. Такая фантазия - дух захватывает! Или вспомнит про старую школу - как раньше дети учились. Вот бы он ещё им про розги рассказал - в профилактических целях.

А насчёт досок - да, ничего такого не было. Хотя... у нас были деревянные счёты. И к старшим классам появились калькуляторы. Учебников не хватало на всех - было, было...

«Меловой период». И ведь правда, учителя и ученики на доске писали мелом. Каждый день, каждый урок - снова и снова. Действительно - как?!

***

ЖУРНАЛ УСПЕВАЕМОСТИ

В наше время классный журнал только стирательной резинкой выправляли. Ну иногда бритвочкой — заимствовали у старших братьев.

Чтобы учитель не заметил, это должна быть виртуозная работа: сначала подтереть «колы» и «двойки», а уж затем по техзаданию выставить оценки от «тройки» до «пятёрки». Задание составлялось тут же — за главным столом у доски — отчаянными выкриками нерадивых учеников:

— Чур, мне «три»! — вопил Васька - «двоешник».

— Эй, мне «четвёрка» нужна, с меня этого хватит ! —  торопил Петька-«середнячок».

—  А мне только «пять»!  —  это Эля, наша девочка-«отличница». Ей всё равно нечего было исправлять, это она так  — за компанию.

—  Ну тогда мне ставь «пять с плюсом»! —  вставал я на принципиальную позицию, имея в своём дневнике самую высокую оценку «два с минусом».

Наутро учитель таращил глаза в табель и растеряно бормотал:

— Ну что ж, недурственно, недурственно!

Класс, затаив дыхание, ждал развязки. Мы понимали, что каждый учитель прекрасно помнит, на что способен каждый его ученик. Но чем чёрт не шутит.

Кто-то из учителей делал вид, что ничего не заметил. А кому-то приходилось убеждать себя, что он не спятил.

Так что, чаще всего всё завершалось повторным опросом учеников, в ходе которого вновь образовавшиеся «отличники» терпели сокрушительный разгром своих позиций и с позором отправлялись в лагерь «троечников».

Если же рука мастера подводила и было совершенно очевидно, что журнал варварски переписан, следствие велось ещё быстрей.

Препод звал коллегу — учителя рисования, который с первого взгляда определял, «чьих кистей работа».

А затем художественное дарование шло за родителями, угрюмо подсчитывая в уме количество прутьев, которые вечером будут обломаны об его шкодный зад.

***

МЕЧТА ПИОНЕРА

Однажды к нам в школу пришёл первый секретарь горкома комсомола. На урок политической зрелости. Чтоб, значит, узнать - верно ли мы понимаем политику партии.

К доске вызывали отличников. Ребята и девчата краснели, что-то мямлили — «бэ» там «мэ»... «Свободу Анджеле Дэвис», «Гондурас в огне», «Руки прочь от Кампучии»...

А тут я тяну свою руку.

Все удивились. Да что он понимает там, Вася-двоечник.

Но вожак вдруг возьми и скажи: а ну-ка давай, мол, иди!

Вышел я к доске и жахнул прям с плеча: когда вырасту - хочу стать таким же как вы, комсомольцем! Потому как верно, говорю, я её понимаю — политику вашей партии. Клянусь! Вот не сойти мне с этого места - честное пионерское.

Все на меня посмотрели с завистью, а у «классной» глаза на мокре, слезы на туши заблестели и потекли черными червяками со щек. Она их взялась украдкой вытирать, да только больше лицо перепачкала - вон, машет мне кулаком.

Первый секретарь смущенно прокашлялся. Ладно, говорит, садись. Учтем при вступлении в комсомол.

Потом «персек» ещё долго рассказывал, как там — у «них». Про Запад и загнивающий капитализм. Дескать, не ровен час - помрёт! А пролетариат ихний, так тот и есть самый могильщик буржуазии.

Так раздухарился, что все рты пооткрывали — прям как с натуры писал. И до чего ж захотелось взглянуть на шикарные похороны. Вот хоть бы одним глазком...

Дети подбежали к окну, да куда там: далековато развернулась мировая катастрофа. Отсюда не видать.

Обманул меня первый секретарь — не принял меня в комсомол. Он распался так быстро, что даже не успел  издать тлетворный флёр — этот наш ленинский союз молодёжи.

Правда горком тут же собрался в правление коммерческой товарно-сырьевой биржи. И туда меня тоже не взяли - не было свободных мест.

Но так и я не в обиде — ведь сбылась мечта моей пионерской юности.

Вот сижу я теперь и думаю. Ведь ирония судьбы — не иначе. Вот же как всю мою жизнь было? Загнивал, загнивал капитализм на Западе — казалось бы ещё денёк и околеет. Ан нет! Мы уж состарились, ему - хоть бы хны.

Так бы он на малом ходу и дотянул до второго пришествия, когда б не заглянул к нам - в нашу страну. Чтоб позагнивать чуток. Уж как здесь его многие ждали.

А вот тут ему и случился полный конец! Это я сужу по обстановке. Видать, совсем загнулся российский капитализм. Окончательно. Намертво.

И вот что характерно, да. Это ведь вчерашние комсомольцы его вслед за коммунизмом отправили — вокруг того света. Это такие люди... С ними, брат, не забалуешь!

***

КРИЗИС

Худой бледнолицый юноша с густой копной смолистых кудрей стоит у входа в офис. В руках его холщовая сумочка. Он старательно вытирает подошвы сандалий о лодыжки и осторожно приоткрывает дверь с надписью «Босс».

— Можно, сэр?

В просторном помещении перед панорамным окном стоит массивный стол, за которым сидит пожилой седовласый мужчина.

— Проходите, молодой человек! Проходите и поскорее! Я страшно занят, — он бросает взгляд на золотые наручные часы. — И к тому же у меня скоро обед! Сколько там ещё на собеседование? А? Никого? Ну, что ж, приступим! Садитесь!

— Раз вы уже здесь, вам должно быть известно, что в мировой экономике затяжной кризис? Спад производства? Массовые сокращения? Безработица? И только у нас открыта одна вакансия?

Юноша молча кивнул.

За окном раздается протяжный крик. Падающий человек, кажется, на мгновение замирает в проеме окна - в его широко раскрытых глазах сочувственное любопытство. Затем он продолжает свой полёт с небоскрёба.

Юноша смущенно хлопает длинными ресницами. Босс невозмутим. Он молча встает, подходит к окну и закрывает жалюзи. Немного постояв в задумчивости, возвращается в свое кресло.

— Две вакансии. Итак, где ваше резюме?

— Видите ли, сэр…

— Ну конечно! - с легкой насмешкой перебивает его босс. — Впрочем, кое-что о ваших способностях мне уже известно! — он склоняется на листом бумаги, лежащим на столе и золотым «Паркером» делает какие-то пометки.

— Ну а рекомендательные письма-то у вас есть? Имейте в виду, что политика нашей компании не допускает никакого протекционизма! Вы понимаете, о чем я?

— Да, сэр!

— Тогда объясните, почему я принимаю именно вас, а не чернокожего? Вы же не расист? Нет? Тогда почему не женщину? Вы не гендерный шовинист? Тоже нет? Вот и объясните мне, почему здесь сидите вы, а не старушка из Юго-Восточной Азии?

Юноша обернулся и растерянно посмотрел на дверь.

— Не знаю, сэр!

— Понятно! — босс делает ещё пометку на листе. — Вы готовы работать в выходные? Что вы обычно делаете в субботу?

— То же, что и все, сэр! Я хожу в сина...

Юноша перехватывает пристальный и строгий взгляд босса и умолкает. Он смущён: как же, должно быть, неуместен в наступившей тишине кабинета гулкий стук его сердца. Молчание босса всё невыносимее. Внезапно его взор смягчается.

— Ах, да! – смущённо кашлянул босс, поправляя галстук. — Значит, у вас есть принципы? Это похвально, молодой человек! Всё-таки, мы живем в самой свободной стране мире, где принято уважать права человека и его убеждения!

Оба встают и делают торжественное равнение на флаг государства, стоящий в углу. Затем босс жестом приглашает юношу сесть.

— Итак, вы готовы работать сверхурочно в любые дни недели, кроме субботы? Бесплатно, – добавляет он негромко, склонившись над листком, и, не услышав возражения, делает ещё одну пометку на листе.

— Чудесно! Кстати, это является одной из важных традиций нашей компании, — с чувством гордости произнес босс и выразительно посмотрел на юношу. — Я считаю, что каждый, кто мечтает стать членом нашей команды, должен знать историю её становления. Вы знакомы с ней, молодой человек?

— Да, сэр! Мама сказала, что её основал мамин дедушка в одна тысяча восемьсот…

— О'кей, сынок! - босс ткнул пальцем в циферблат и протянул руки к юноше. — Покажи-ка лучше, что она приготовила на обед? Что, опять это? — он болезненно поморщился, когда юноша выложил на стол содержимое своей сумочки. — Это же невозможно есть!

Сын понимающе вздохнул.

— Вот что! Иди сейчас же к нашему повару. Да, беги к миссис Чен и скажи, что у нас кризис. Скажи, что — да, я очень сожалею, что она уволилась. Пусть завтра же выходит на работу и я выплачу ей долг по зарплате за полгода.

— А по поводу вакансии зама генерального директора нашей компании…, — он вздохнул, встал из-за стола, подошёл к окну и открыл жалюзи. — Об этом поговорим дома за ужином.

***

В ПАРКЕ

Подходили к концу последние дни августа. Было солнечно и безветренно - самая подходящая погода для пеших прогулок. Однако улицы были почти пусты. Казалось, что люди совсем покинули город.

Но уже через день-два самолеты и поезда, а также бесконечные вереницы машин со всех направлений доставят одних своих пассажиров с загородных дач и садовых участков, других - из отпусков: с курортов, турпоходов, путешествий... Школьники вот-вот должны вернуться из оздоровительных лагерей. И тогда город снова наполнится деловой суетой, шумом автомобилей и детским смехом.

А пока мы шли вдвоём, молча и не спеша, как старые знакомые, по безлюдным улицам, пересекая их одну за одной, пока не оказались у входа в центральный парк. В парке было  довольно многолюдно. Побродив по его тенистым аллеям, мы, уже изрядно утомленные, решили передохнуть. На одной из уютных деревянных лавочек нам посчастливилось раньше других увидеть достаточно места, чтобы с комфортом расположиться вдвоём. Пришлось поторопиться. Я взял её за руку и мы весело побежали к заветной цели.

Мы присели рядом с седой миловидной женщиной, державшей на коленях ребёнка с книжкой в руках.

 - «У лукоморья дуб зелёный …», - читала по слогам девочка. – Баб, а баб! Где дуб? – спросила она, поведя пальчиком вокруг себя.
- Дубок стоит напротив нас, Софочка! –  чуть помедлив, ответила бабушка, глядя в сторону стоящей у входа в парк линии торговых киосков.
- Баб, а баб! – девочка ткнула пальчиком в книжку. – Это кот?
- Да, кот, - мельком заглянув в книжку ответила бабушка и продолжила кого-то высматривать.
- А это цепь? - не унималась девочка.
- Цепь, Софочка! Златая цепь. И кот учёный, - не отрываясь от наблюдения, женщина по памяти описала иллюстрацию словами поэта.
- А это русалка? - девочка продолжала настойчиво вовлекать бабушку в сказочный мир.
- Да, Софья! Это русалка, - бабушка обречённо кивнула.
- А это? - коснулась пальчиком страницы девочка.
- Это желудь, - бабушка проявляла несгибаемую стойкость.
- А это? - лукаво улыбаясь, спросила внучка, понимая, что замучила бабушку расспросами.
- Это листочек дуба, - выдохнула та, теряя терпение.
- Они его дети? - воскликнула девочка.
- Кто, Софья? Чьи дети? - недоуменно переспросила бабушка.
- Желудь и листок? Они дети дуба? - внучка с любопытством заглянула в глаза бабушке.
- Видишь ли, Софа! На ветке дуба,  действительно, растут и листок, и желудь. Но дети … Если так рассуждать, то сыном можно считать, наверное, лишь жёлудь, - неуверенно ответила бабушка. Она вновь бросила беспокойный взгляд ко входу в парк.
- А листок кто? - внучка явно была настроена окончательно прояснить этот вопрос.
- Листок помогает расти дереву и желудю. Жёлудь вырастает и падает. Потом из него появляется маленькое деревце. Сначала тонкое как травинка, - закончив краткое изложение жизненного цикла дуба, бабушка ласково погладила внучку по голове.
- А потом большое дерево? - подсказала сообразительная девочка.
- Да, потом большое дерево. Вот как этот дубок. Скоро он вырастет ещё больше. И ты тоже, - с улыбкой добавила бабушка.
- А листок? - с тревогой в голосе поинтересовалась внучка.
- Листок желтеет и падает, - тяжело вздохнув, ответила бабушка.
- Из него ничего не вырастает? - Софья недоверчиво посмотрела на неё.
- Ничего, - ответила она.
- Совсем ничего? - удивлённо переспросила девочка.
- Совсем, - подтвердила бабушка.

Девочка замолчала. Она что-то внимательно рассматривала в кроне молодого дуба.
- Не хочу будь листочком, - сказала Софья сердито.
- Но ты не листочек, а человек, - мягко возразила бабушка.
- Бесполезный листок! - произнесла упрямая девочка, и насупилась.

- Что у вас за спор? -  к лавочке подошел приятный пожилой мужчина интеллигентной наружности. В руках у него был старомодный кожаный портфель.
- А мы тебя уже потеряли! - обрадовалась бабушка. - Наша Софочка не хочет быть дубовым листком! – она поведала о планах внучки голосом, словно уже не в силах повлиять на решение девочки.
- Да! – звонким голосом подтвердила Софья.
- Вот как?  - мужчина удивленно вскинул брови. Он отложил портфель в сторону и присел на корточки около внучки. - Это почему же?
- Хочу орешком. Или шишкой. А листок бесполезный! – решительно заявила Софья.
- А вот и нет! Он нужен дереву ...
- Бабушка уже это говорила!  - Софья нетерпеливо перебила деда. - Все равно, желудь полезный, а листок нет. Из желудя будет маленькое дерево.
- Листья дуба используют для лечения... - попытался привести новый аргумент дедушка. Но девочка вновь не дала ему закончить мысль.
- Все равно! Деда, а дед? Вот ты бы кем хотел стать - листком или орехом?
- Что за странная фантазия? Ни листок, ни желудь не могут знать, не могут выбирать, кем они будут! Ведь сначала должно вырасти деревце, потом отрасти ветка... Что я такое говорю? Софья, ты нас совсем запутала, – схватился за голову дедушка.
- Бесполезный листок! Я буду желудем! – подвела спору итог внучка.

Дедушка встал и пристально посмотрел на дуб.
- Знаешь, внучка! А ведь не каждый желудь становится деревом. Желуди любят кушать все, - дедушка  обернулся к внучке, состроил смешную гримасу и протянул руки с растопыренными и согнутыми, словно когти, пальцами: - А-а-ам! - он шутливо рыкнул и, нежно прихватив внучку за голову, поцеловал в макушку.

Девочка весело рассмеялась.
- Серый волк? - угадала знакомый образ девочка.
- Ну, нет! - ответил дедушка с таинственным видом.
- Кто, белочка? - робко предположила Софья.
- Правильно! И белочки, и кабанчики, и мишки косолапые и много-много кто ещё. Птички, например.
- Не-е-ет! - замотала головой девочка, плаксиво сморщив лицо.
- Ну-ну-ну! Конечно, не все жёлуди съедают зверушки! Кое-какие остаются. А знаешь почему?
- Почему? - глаза ребёнка широко распахнулись от любопытства.
- Когда осенью дуб сбрасывает со своих ветвей листья и плоды, опавшая листва словно одеялом укрывает часть желудей и надёжно защищает их от животных и непогоды. Вот видишь, дубовый листок тоже очень полезен. Он помогает жёлудю спастись и вырасти бо-о-ольшим дубом, - завершил увлекательную экскурсию в мир природы мудрый дедушка.
- Софа, тебе дедушка понятно объяснил? - бабушка с благодарностью посмотрела на мужа.
- Понятно, - послушно закивала девочка.

Наконец, дедушка перевел дух. Он немного постоял, с напряжённым вниманием глядя то на дуб, то на бабушку. Вдруг он спохватился и всплеснул рукой, едва коснувшись своего лба:
- Чуть не забыл! Я же вам пломбир купил. В шоколаде. Будете? - и дедушка раскрыл портфель.

Вскоре вся эта замечательная троица дружно принялась уплетать мороженое. А мы, ставшие невольными слушателями этого открытого урока, с улыбкой переглянулись.

***