Первая слеза

Старец у моря стоял да в голубую даль вглядывался. Его глаза следили за опускающимся за горизонт небесным светилом. Ночь сменяла день. Крики чаек в эту минуту казались чем-то тревожным, словно птицы были обеспокоены ведомым только им предвестием. Волны разбивались о берег острова, на котором несколько поколений проживала семья старца. Никогда еще его душа не трепетала столь сильно. Он ожидал и сам не знал чего именно. Одно верно – он дождется.

Мокрый песок успел прилипнуть к босым ногам старца, но тот не обращал внимания на подобную мелочь. Он был поглощен открывавшимся ему зрелищем заката. Будто в трансе старец провел на пляже несколько часов, вглядываясь в горизонт. День ото дня на протяжение месяца некое странное чувство заставляло его приходить к берегу моря, постепенно подходя все ближе и ближе к водной поверхности, но каждый раз чайки налетали на человека, словно бы отгоняя того от морской пучины. Казалось, птиц направляли сами боги, уберегая старца от неведомой даже им судьбы, уготовленной ему кем-то не от мира сего.

И в этот раз живность оказалась более напористой, чем до сегодняшнего дня. Не только чайки, но и морские обитатели принялись отталкивать старца, который попытался ступить на край волны прибоя. Рыбы выпрыгивали из вод, на скорости ударяясь в тело человека, но тот, завороженный, не придавал никакого значения неестественному поведению животных.

На горизонте показалось что-то расплывчатое. Оно постепенно приобретало разборчивые черты. В глазах старца отразился деревянный плот, такой потрепанный, что, казалось, ему пришлось пройти через многие опасности. На том плоту закатное солнце своим светом выделяло темную явно мужскую фигуру. Старец, наконец, сбился с ног, упав на песок, а птицы и рыбы поспешили оставить его. Со стороны острова раздался женский голос, звонко звавший старца по имени. Тот, услышав его, словно отошел ото сна.

В одно мгновение темная фигура, стоящая на потрепанном плоту, исчезла, будто ее там никогда не было. Старец оглянулся назад, чтобы увидеть свою внучку, спешащую к нему. Он поднялся на ноги вновь и, развернувший в сторону острова, побрел навстречу юной девушке. Та, крепко обняв его, умоляла того пойти с ней домой. Согласившись, старец слабо улыбнулся, глядя прямо в голубые глаза внучки.

Взявшись за руки, они медленным шагом направились в ту сторону, где песок сменялся травой. Невзначай обернувшись к морю, старец увидел причаливший плот, а возле него стоял мужской силуэт, облаченный в греческие одеяния. Странности этому придавало далеко не то внезапные исчезновение и появление мужчины. Нет, странным была его одежда. Никогда еще ни один грек не оказывался здесь, на далеком острове Мэн, что расположен в Ирландском море, еще задолго до появления Римской Империи. Старец смутно разглядел черты лица того грека, который не сводил взгляда с пары островитян.

Наконец, возвратившись в свое скромное жилище, старец внезапно осел наземь, чем всполошил свою внучку и подоспевших супругов. Силы покидали его, словно кто-то вытягивал их из него. В памяти всплыло лицо того грека. Старец зажмурился и, вновь открыв глаза, не увидел возле себя ни внучку, ни ее родителей, ни дома. Вокруг простирался тот самый пляж, на котором он был. Песок облепил его с ног до головы, силы почти покинули тело... И в этот момент старец вспомнил все.

Воспоминания захлестнули человека. Его семья умерла в следствие болезни, его дом обвалился за старостью лет, а он сам был ранен хищным зверем, от которого ему пришлось убегать до самого берега моря. Обессиленный старец осознал, что все это время находился в предсмертном бреду, а над ним склонился иноземец в греческих одеяниях. Алые глаза незнакомца, казалось, бурлили эмоциями, но лицо оставалось невозмутимым. Под взором мужчины старец не смог сдержать горьких слез. Собравшись с последними силами, он задал один лишь вопрос: «Неужели для меня все закончится именно так?»

Испустив дух, тело старца обмякло. Иноземец поднялся в полный рост и запоздало ответил на вопрос: «Другого быть не могло. Такова твоя судьба.» Он тяжело вздохнул и обратил свой взгляд в небеса. Из глаз его протекла алая слеза. Его первое в этой новой жизни проявление сочувствия...