Про баранов и людей

Никогда бы не подумал, что до мозга костей городской житель, больше двадцати лет проработавший в продажах техники, вдруг может оказаться обычным пастухом.

Но так бывает. Кризис не щадит никого.

Вот и наша компания объявила о банкротстве. Увольняли всех плохо – «по собственному». То есть никаких тебе «золотых парашютов» и компенсаций.

А главное – внезапно.

Хотя мы до последнего надеялись, что всё обойдётся, и крутились, кто как может: «разводили» клиентов на то, что надо и не надо. Новым – уже только по 100%-ной предоплате. Со старых выбивали платежи.

А им тоже где денег взять – кризис же?

И вот когда полгода перманентного стресса завершились эпическим поражением, так сильно захотелось бросить всё к чертям собачим и «в глушь, в Саратов»… Забиться в угол за печкой, и чтобы никакого wi-fi, телевизора и прочих атрибутов «цивилизации»…

Благо лично у меня было куда податься. Тем более что в деревне, где жил Назар, случилась неприятность – Степаныч, местный пастух, в запой ушёл.

«Вот и работёнка какая-никакая случилась, – подумал я. – На воздухе и не пыльная: сиди себе да думы думай, чем плохо?»

В итоге договорился я с местным председателем. А он только рад: в селе-то, почитай, одни старухи остались – пастушить некому, а тут доброволец, да ещё в хорошей физической форме!

Работа оказалась действительно несложной – основное неудобство, что вставать рано. А так целый день лежишь да смотришь, как облака по небу плывут.

Я ещё что придумал для облегчения жизни – в первый же день вдоль границ пастбища прокосил полосу метра полтора шириной (там с одной стороны река была), и все овцы да немногочисленные коровы дойдут до неё, до границы-то, и назад – думают, наверное, что дальше ничего нет. Смешно даже.

Назар приходил каждый день. То картошки в мундирах принесёт на перекус, то первых огурцов с луком. Ну, а раз пришёл – без разговоров не обойтись.

Он всё больше делился воспоминаниями, а я – наблюдениями за своими «подопечными».

Уж даже и не знаю почему, но, когда я в очередной раз завёл разговор про барана Яшку – самого приметного в этом стаде -, Назар подхватил:
– Вот, говорят, «упрямый, как баран», и так эта присказка вошла людям в голову, что никто уже и не задумывается, что упрямство упрямству – рознь и не всегда оно плохо, – начал Назар.

Старик смачно откусил добрую половину пузатого огурца и после небольшой паузы продолжил:
– А вот баран он и есть баран. Как на него ни посмотри.

– В общем, в конце восьмидесятых, когда Союз распадался, появились у нас в деревне беженки. То ли с Чечни, то ли с Дагестана, уже и не вспомнить. Женщина, чей муж сгинул в смутные дни, да две дочери её, лет по восемнадцать – двадцать.

Мать-то быстро преставилась – не сдюжило, видать, сердце, что прежняя жизнь безвозвратно ушла. Вот и пришлось девчонкам самим судьбу свою налаживать.

Та, что помоложе, на внимание парней отзывчивой была. А они крутились вокруг, что твои пчёлы около медуницы. Сегодня с одним, в другой день – с другим. Оно понятно – дело молодое. Полгода не прошло, как замуж выскочила.

А которая постарше – Маринкой звали, та, наоборот, на все ухаживания отказом отвечала.

Ей уже старухи наши все уши прожужжали, что и строптивая очень, и что гляди, в девках останешься, а она на своём стоит – не встретила, дескать, свою любовь…
И что ты думаешь? Долго терпела все эти пересуды, но нашла… Ага.

И вроде как сразу преобразилась – из упрямой недотроги превратилась в мягкий, пушистый комочек. Как к ним ни придёшь, вся покладистая такая – слова лишнего не скажет. Только вокруг мужа своего вьётся, угодить пытается…

Но это дома. А так-то характер остался.

Как-то прознала, значит, что по закону какому-то молодым семьям жильё положено, и сразу к председателю – прям с газеткой этой, где закон тот пропечатан. Он: «знать не знаю» да «зайди через месяц»… А она не отступает!

Старухи опять запричитали: «Ох, дочка, озлобишь председателя, так вообще не будет тебе ни жизни, ни работы у нас». Их тоже понять можно – привыкли в лихолетье терпеть да с опаской оглядываться…

Тут дед Назар замолчал, как будто сам заново переживал все эти непростые годы. А я воспользовался паузой, чтобы встать и немного размять онемевшие от долгого сидения ноги.

– В общем, слышь, Веня, ходила она к председателю как по расписанию… И добилась-таки своего. Дали им дом. Почти на окраине, но зато новый, зато свой.

Правда, прожили они в нём недолго – в город подались вскоре. Говорили, что она там работу и себе, и мужу нашла хорошую. А чуть погодя им от завода квартиру дали и пособие какое-то… как молодым специалистам.

Ну, как дали? Оно ж как бывает? По закону положено, ан нет – всегда отговорки какие-нибудь найдутся. А потом глядишь, а уже всё детям да родственникам этих начальников отписано.

Но с Маринкой этот номер не прошёл! Она лишнего не спросит, но своё возьмёт – не мытьём, так катаньем… Не то что наши – только сидят да охают, что им что-то недодали, чем-то недопомогли. Скажут потерпеть – они и терпят. А жизнь-то проходит…

Вот и думай, что лучше: быть упрямым или ждать у моря погоды…

Наверное, на этот вопрос нет однозначного ответа. Скорее всего, всё зависит от обстоятельств, и хорошо, когда человек понимает, где лучше «поддавить», а где лучше не «перегибать».

В конце концов, Назар же говорил, что Маринка дома совсем другая. Наверное, именно в этом мы отличаемся или, по крайней мере, должны отличаться от баранов, для которых такого выбора не существует…

Неделю спустя Степаныч наконец-то вышел из запоя, и слава богу. Потому что я к тому времени уже точно знал, что вернусь в город и попробую добиться компенсации за увольнение.

Лишнего мне не надо, но за положенное побороться смысл есть!