Гобелен Матишты глава четвёртая

Пока гости на пути к загородному дому Семёна Поликарповича, посмотрим чем занимается хозяйская прислуга в отсутствии оного.
Два престарелых брата Порфирий и Фирс досыпают седьмой сон.
Кухарка Матрёна накормила их тыквенной кашей.

-Весь чугунок сожрали и не поперхнулись, работнички,-шепчет она
про себя.
-Всё на меня бросили, дармоеды.
Только спят и едят. А я за них отдуваюсь.
Рожи наели на безделье.
Здоровы как слоны, а у меня ноги не ходят, руки отекли от работы.

-Спать пора, а сон нейдёт.
Одни думки-как дальше жить, когда здоровья нет.
Кажись, кто-то приехал.
Кого-то чёрт принёс на ночь.
В окошко Матрёна увидела Зотченко и с ним непрошенных гостей.

Быстро вскочила с лавки встречать, кланялась в пояс.
Радовалась, что намедни прибралась в доме и постирала занавески.
Как сердцем чуяла.

-Ты, Матрёшка, скажи Фирсу и Порфишке, пусть баню затопят,-давал
указания Зотченко.
А сама нам на стол подай чем-нибудь угоститься.
Матрёна растолкала братьев, а сама кинулась на кухню.

На столе появились скромные блюда-яишня с помидорами, нашинкованная свежая капуста с конопляным маслом, сало, испечённый на днях хлеб из ржаной муки, оладьи, сметана, гречка с грибами.
С погреба принесла настойки и бутыль мутного самогона.
Чем богаты, тем и рады.

Глядела исподлобья на гостей.
Странные людишки, напоминают скоморохов, корчат из себя господ, да не из них.
Слишком много суетятся, а женщины размалёванные и курят папиросы наравне с мужчинами.

Краем глаза приметила незнакомку с печальными глазами.
Она ничего не ела и не пила.
Как-будто не в себе была.
Одета была в кусок ткани и босиком.
Показалась Матрёне выжившей из ума.

Гости накинулись на еду и кухарка ждала, когда можно будет вымыть посуду и наконец прилечь поспать.
Через полчаса Зотченко наведался в баню.
Вода нагрелась, дрова гудели в печке.
Было жарко.
В самый раз позвать Физалию.
-Сидит как чурбан за столом.
Как неживая.
Хватит уж ей быть королевой, пора и честь знать.

Вскоре Чаруйская плескалась в бане.
Матрёна принесла ей старый ситцевый сарафан и кожаные чувяки.
Ей стало жалко эту женщину, она не кривлялась как другие её товарки и держалась с простотой и без обезьянних ужимок.

В это время Семён Поликарпович наведался в пристройку к братьям.
Те храпели на всю Ивановскую.
-Здоровы как быки,-с неудовольствием подумал про них Зотченко.
-А вот Матрёна уже не работница.
Надо бы помоложе подыскать кухарку, ну, а этой самое место в тюрьме,-
решил он.
Вот она пусть и ответит за смерть Чаруйской.