Роза

           Я помню у нас такая Роза жила. Не в нашем, а под одним номером дом, в нашем дворе. Она была еврейка. Но она какая-то светлая была, не тёмная, Роза. Муж у неё, мужчина - русский был или украинец, считался русский. Она долго замуж не выходила, вышла - ей уже далеко за двадцать было, за сколько-то месяцев перед войной. Помню, она беременная была ходила, на последнем месяце была ходила. Ребёнок родился.
            Я его не видела, этого ребёнка, я только знала: ребёночка родили, мальчика. Он ещё грудничок был - грудь сосал, а тут война началась.
           Они не уехали, муж у неё на фронте был - мужа тоже на фронт взяли. А в сентябре началась блокада, Ленинград окружили...
           Вначале-то голода не было, она ещё кормила его грудью, а потом не могла, у неё ничего не было дать ему, есть нечего. Она уже никуда не ходила. Мальчик всё время плакал: кушать! Заплачет - она пальцы иголкой прокалывала и давала ему сосать палец - кровь свою - сыну. Она лежала, а он у неё всё время сосал из пальца, кровь высасывал. Кровь же солёная, но он сосал.
           Так она и умерла эта Роза, а мальчик остался. Соседи обратили внимание, что её не слышно, а он плачет. Сосед заглянул: Роза мёртвая лежит, а он бедненький ползает, лазает по ней, пищит, он, по-видимому, пальцы искал. Они в её комнату зашли - раньше в Ленинграде отдельных квартир не было - комнаты давали, а кухня была общая, стол общий был - коммуналка называется. Вот у них была комната там, ещё у кого-то. Я не знаю как  это было. Ну они сразу, наверное, карточки себе взяли - карточки были - на маленького ребёнка тоже давали карточку, карточку присвоили, а его в детдом отдали.
           Он как-то выжил, а она умерла.