Радужный мост на земле фьордов

Рассекая небо разноцветным светом на землю, рассеченную фьордами, ниспустился божественный мост, соединяющий девять отличных друг от друга миров. Через него время от времени кто-либо переходил куда-либо. В этом деле зачастую можно было уличить самих обитателей величественного Асгарда, коим правил вседержитель Один.

Виднелся тот мост из дали морской на многие расстояния. Море вело себя неспокойно, а у берегов образовался густой и плотный туман, постепенно переходящий в дымку. Грозовые тучи  сверкали молниями, вторя грому. Скандинавская земля подверглась очередному сражению с участием именитого бога. Тор старательно сметал драугров в морскую пучину, но те упорно возвращались обратно. Верный Мьельнир отнюдь не помогал. Отец асгардца пожелал, чтобы сын его поумерил свой пыл и потому ограничил силы бога грома и его молота, с чем тому приходилось мириться.

Под звуки боя и грозы к одному из многочисленных фьордов на изрядно потрепанном плоту, ведомому волнами, подплывал мужчина с серебряными волосами и в греческих одеяниях. Он с нескрываемым любопытством вглядывался и вслушивался в происходящее на скандинавской земле. Деревянная конструкция скрылась за скальными берегами, чтобы медленно подобраться к отвесному склону, на который чужестранец незамедлительно начал взбираться, аккуратно перебирая руками и ногами надежные выступы. Карабкаться ему пришлось довольно длительное время, за которое звуки битвы успели стихнуть, но усилия увенчались успехом. Иноземец увидел прелестнейшие виды скал и моря, а также Биврест и бога грома, направляющегося к семицветному сиянию.

Не желая упускать свой удачно подвернувшийся шанс, грек окликнул Тора, пересилив шум моря и громыхание грозы, что произвело должное впечатление на асгардца, тотчас обернувшегося на зов. В глазах бога предстал не тот совершенно безобидный внешний образ добродушия и красоты, а воистину отвратительный и пугающий силуэт человеческого мужчины. Невозможно в полной мере передать то, что открыто только божественным очам, но этого было достаточно, чтобы асгардец проявил слабость, вздрогнув и покрывшись потом.

«В Мидгарде не водится таких чудовищ! Что ты такое?!» – вопросил бог грома, принимая боевую стойку и подготавливая свой верный Мьельнир. Чужак испытал недоумение от адресованных ему слов, но, натянув на лицо легкую улыбку, дал свой ответ: «Чудовищ многих я видал. Все они страшились меня. С богами дел иметь я не желал, но вижу здесь тебя. Ты, ясно видно, бог. Поведаю тебе одну лишь тайну: я держу свой путь к тебе и твоей обители. Так проведи же меня к ней!»

После слов своих чужестранец сделал шаг вперед. Однако Тор не сдвинулся с места. То, что он видел перед своими глазами, ни в коем случае не должно ступить на радужный мост. Ограничение сил критически усугубляло положение, поскольку асгардец чувствовал превосходящую давящую на него ауру, исходящую от таинственного чудовища в облике человека.

Да славится великий Один, что среди богов Асгарда есть тот, кому ведома чужая судьба и будущее. По Бивресту спустились воины Вальхаллы, до сего дня пировавшие. Их сопровождали валькирии. Численный перевес всерьез смутил чужестранца, но отнюдь не остановил. Он пораженчески поднял руки вверх и с тяжелым вздохом сел на скалистую поверхность.

«Оставьте это. Не имею я желания вступать с бывалыми воителями в схватку. На вашей стороне опыт в то время, как у меня он отсутствует. Ежели слова мои не вразумили вас, то можете попытать удачу свою в бессмысленном сражении со мной.» – так заявил иноземец, опуская руки вниз. Понимая, что безоружный и смирный противник не стремится в бой, викинги опустили свое оружие, валькирии и бог грома последовали их примеру.

«Зачем тебе понадобился Асгард?» – вопросил его Тор, на что получил лаконичный ответ: «Изоляция.» Слова грека ввели скандинавов в недоумение. Никто из них не мог даже предположить причину подобного решения. Тогда бог грома предпринял очередную попытку расспросить незнакомца: «Для чего ты хочешь изолировать Асгард? И от кого?»

«На мой взгляд вмешательство богов в человеческий мир ведет к его гибели. Любая сверхчеловеческая сила должна быть изолирована от людей. Им следует полагаться лишь на свои собственные усилия, чтобы взять судьбу в свои руки и начать развиваться.» – произнес чужеземец, переведя взгляд в сторону неспокойного моря. Наступила гнетущая тишина, прерываемая только звуками грома и волн. Когда молчание начало затягиваться, вперед выступила одна из валькирий и громогласно заявила: «Мы все – воители и защитники. Это часть нашей жизни. Валькирии провожают души воинов в Вальхаллу, а асы обычно не вмешиваются в дела Мидгарда, но ты утверждаешь, что Мидгард надо изолировать от всего сверхчеловеческого! Что в таком случае станет с тобой?»

«Слова твои истинны и разумны, воительница. Позволь дать тебе исчерпывающий ответ на твой вопрос. Когда средь земли и морей останется лишь род людской, я скроюсь из виду, чтобы наблюдать. В тот день, когда каждый человек забудет о подлинном ужасе, что таился за ближайшим к нему углу, я обрушу на весь мир воистину кошмарное бедствие.» – ответил грек. Потрясению не было пределов. Его план... Не было абсолютно никакого резона в его исполнении и именно этот факт заставлял души трепетать. Иноземец намеревался искоренить любое разумное существо, которое не являлось человеком, лишь для того, чтобы в далеком будущем определить судьбу всех людей в мире.

В сей миг Тору стало понятно, что заставило его насторожиться при виде чужеземца и почему он назвал его чудовищем. Аура странника впитала в себя жизни и частицы божественности встреченных на его пути различных нечеловеческих существ, даже самих богов. Однако он не гнался за силой, не стремился поглотить чьи-либо души. Иноземец вел себя сдержанно, аккуратно и в какой-то мере доброжелательно. Он не испытывал лютой ненависти к богам, напротив, казалось, что им движут только положительные чувства. От этого на душе становилось только хуже, ведь возникал вопрос: что привело его к столь радикальным действиям?

«Значит, ты хочешь изолировать не Асгард от Мидгарда, а Мидгард от остальных миров... Правильно ли я понимаю, что в действительности ты, чудовище, выступаешь защитником людей? Или...» – Тор не стал договаривать, поскольку ему не хотелось оглашать свою мысль во всеуслышание. Чужестранец мерзко ухмыльнулся, исказив красивое лицо. «Ха. Ха. Ха. Боюсь, что мне стоит оставить этот вопрос без ответа.» – сообщил он, вставая на ноги. – «Позволите теперь мне посетить вашу обитель?»

Бог грома оставил попытки остановить странника и молча дал валькириям и душам воителей знак возвращаться в Вальхаллу. Те неохотно послушались его и покинули Мидгард. Грек приблизился к радужному мосту вплотную и развернулся к скандинавскому божеству, чтобы спросить: «Не собираешься в свой Асгард?» Тор решительно взглянул в глаза чужестранцу. Переполненный мужеством и отвагой он объявил: «Позволь хотя бы мне одному остаться в Мидгарде, чтобы сохранить в эпосах память об Асгарде и остальных мирах, а взамен я покажу тебе путь к Иггдрасилю, Йормунгарду, Кракену и Фенриру.»

Удивление изобразилось на лице странника. «Ты уверен, что хочешь именно этого?» – полюбопытствовал он. «Нет, но это именно то, что я обязан сделать, чтобы мидгардцы не забыли про нашу связь друг с другом.» – сказал бог грома, продолжая сверлить грека взглядом. Чужестранец одобрительно кивнул, отводя свои алые очи в сторону Бивреста.

Протянув свою правую руку к радужному мосту, таинственный незнакомец раскрыл на внутренней стороне ладони темную дыру, которая поглотила всю сверхъестественную силу Бивреста, обратив его в обыкновенную радугу. «Назови мне свое имя, отважное божество.» – обратился к богу грома иноземец. «Имя мне Тор, сын Одина, бог грома и молний и обладатель Мьелнира.» – гордо представился тот.

Усмехнувшись, чужеземец направился в долгий путь. «Теперь тебе стоит выбрать себе новое имя, потому что я лишу тебя твоей божественности.» – сказал он. Тор последовал за ним, чтобы указывать направление движения. «Надеюсь, что ты не сделаешь меня смертным, иначе я не смогу сохранить у мидгардцев истории про девять миров!» – высказал свое беспокойство скандинав. Получив удовлетворяющий ответ, он воспользовался моментом, чтобы узнать имя своего временного спутника.

«Не имею ни малейшего желания говорить об этом. Мне не прельщает твое любопытство. Не хочу давать тебе повод распространять предостережения обо мне. Внешнее описание ничего не стоит в отличие от имени. Пока существует сверхъестественное, любое имя будет отпечатано в душе и прочно закрепится в истории этого мира.» – произнес грек, тем самым подводя черту в разговоре. Им двоим предстояло пересечь всю Скандинавию только вдвоем, а потом навсегда расстаться.

Пройдут века и тысячелетия, но в людской памяти, на бумажных страницах и на электронных носителях предания о девяти мирах скандинавской земли продолжат жить, а все упоминания про чудовище с лицом человека в греческих одеяниях останутся скрыты до тех пор, пока оно само того желает...