Мерину мериново

   Сивый мерин Пегас от рожденья был намерений благих и нрава умеренного. А с тех пор, как ржание кобылы Зорьки перестало его волновать, и вовсе сделался философом.
   — Какой мерой меряете, такой и вам отмерят, — выговаривал он конюху Фёдору, насыпАвшему корм. Фёдор лошадиного языка не понимал, но смысл улавливал и Пегас получал лишний фунт овса.
   — Во всём надо знать меру и к делу подходить с умом, — наставлял мерин гнедого племенного жеребца Джигита, наблюдая за его любовными эскападами на свежем воздухе.
   — Так-то оно так, — соглашался взмыленный Джигит, тяжело поводя боками, — да ведь у нас, у коней, либо яйца, либо ум, а третьего не дано. Вот у тебя, Пегас, ума, в натуре, немерено.
   — И ума немерено, и ум у меня не мерина, — с важной мордой заявлял Пегас. — Не глупее Фёдора буду!
   — Оно конечно, — снова соглашался гнедой и рысью возвращался к своему любимому занятию.

   «Что Фёдор? — наедине с собой размышлял сивый мерин. — Фёдор тёмен и не умён. Не чета мне. Никодим Никандрович, коновал, вот кто мне ровня. Учёный человек. А что холостит нашего брата, так то для общей пользы. Хирургическим путём насаждает в конюшне разумное начало. Когда пришлось выбирать между яйцами и умом, я выбрал ум. И не жалею. Кобылы — это былое. А нынче всё думы, думы, думы… Былое и думы. Хорошее название для книги. Если б умел писать, начал бы её так: «Мерин есть мера всех вещей».