Сын шпиона. Глава 33

Начало здесь http://proza.ru/2025/05/22/1000

Мортон не обманул ожиданий барона фон Штауффенберга. Оккультист и алхимик вскоре изготовил сыворотку правды. Он занимался приготовлением её в глубинах пещеры, в каменной лаборатории, которую некогда сделал себе сам и которая сохранилась каким-то чудом, не тронутая временем. Там даже стены дышали чем-то таинственным, храня шёпот веков. Для совершения ритуала Мортон надел мантию цвета затмения, затем склонился над резным столом из чёрного дуба и долго колдовал, нашёптывая тихо себе под нос какие-то заклинания, предварительно расставив рядом с собой флаконы с некими эссенциями, что подбирал из старых остатков на рассвете, когда мир ещё не проснулся.

- Слёзы феникса, пыльца лунного мака, дыхание северного ветра, запечатлённое в хрустале, - шептал при этом он.

- Что-что??? – вопросил барон у Вирта, вместе с ним наблюдая за действиями алхимика, - Вы же сами уверяли меня, что у известного нам препарата вполне научный и проверенный состав. И господин Финшеньер это подтверждал. А то, что творит этот недоучка – чёрная магия какая-то.

- Да что с вами, господин фон Штауффенберг? Не мешайте работать гению, - недовольно прошептал на это писарь, а после продолжал наблюдать за действиями алхимика с глазами, ошалевшими от восторга, видимо совершенно не разделяя мнение находящегося рядом с ним скептика.

- Не мешать работать гению? Гению или сумасшедшему? Вот в чём вопрос! - скривил губу недоверчивый Адольф.

А тем временем огонь трепетал в медной жаровне, отбрасывая танцующие тени на старинные манускрипты. Мортон медленно капал калю за каплей таинственных веществ из разных колб в своё варево. И каждая из них звучала, как нота в симфонии тайны. Алхимик шептал какие-то заклинания на языке, забытом, как казалось, даже звёздами. И вскоре воздух в лаборатории наполнился ароматом грёз и грозы. В реторте рождался свет – не солнечный, не лунный, а тот, что бывает между снами. Эликсир медленно густел, переливался самыми разными оттенками, которых нет даже в радуге – цветом предчувствия, цветом забвения, цветом желания, которое ещё не родилось. И вот был добавлен последний ингредиент – капля времени, извлечённая из часов, что идут вспять. Мортон капнул её с благоговением, и сотворённая им жидкость вспыхнула, будто узнала своё предназначение.
 
- Эликсир готов! – торжественно возгласил алхимик, - Он не лечит болезни и не дарует бессмертие. Но он – ключ к тому, что человек ищет всю свою жизнь – к правде! Испробовав его, вы не увидите мир от края и до края, но узнаете истину, которую хотите знать больше всего на свете. И это будет прекрасное мгновение, как рассвет над морем, которого никогда не было.   

- Так идите и испробуйте это волшебное средство, господин барон! – с восторгом прокричал писарь.

- Бесовщина какая-то, - только и мог выдавить из себя Адольф. – И как понимать эти слова «рассвет над морем, которого никогда не было». Звучит, право же, двусмысленно.

- Но главное, чтобы сыворотка работала. Разве вы не хотите испробовать это колдовское зелье?

- Пожалуй, - сдавленным голосом проговорил барон, настраивая себя на успех и сжав кулаки до крови от волнения и ненависти к своему врагу – подлому Вильгельму Фишеру.

- Как будем вводить сыворотку испытуемому: внутривенно или через питьё? – уточнил Мортон, - Возможно и то, и другое.

- А что, есть какая-то разница? – поинтересовался фон Штауффенберг.

- Конечно. Если вводить внутривенно, то препарат подействует быстрее, практически мгновенно. Только нужно особым образом подготовить шприц с нашим волшебным раствором. А если через питьё или еду, то ждать дольше, но это безопасней и так более естественно. И именно потому я бы советовал вам второй вариант, который…

- Тогда делайте, как быстрее! – рявкнул, перебивая алхимика, Адольф, и замирая в предвкушении момента истины, которого так долго ждал, - И введите сразу двойную дозу! Чтоб уж наверняка!

Далее же эксперимент, что произошёл вскоре, превзошёл все его ожидания.
 
- Как твоё имя? – вопросил мучитель у своей жертвы после того, как двое санитаров сделали испытуемому один за другим два коварных укола.

- Валь-де-мар Тум-чин-ский, - монотонным голосом, как будто отчитываясь перед задающим вопросы, ответил тот после долгой паузы, весь покрывшись холодным потом, и затрясся, как будто в предсмертных судорогах.

- А правда ли что ты – берменгевский разведчик, засланный к нам по специальному заданию? – продолжал задавать свои вопросы барон, сам дрожа от волнения, поскольку понял, что допрашиваемый говорит ему на этот раз чистую правду.

- Да, я – тай-ный а-гент по о-со-бым по-ру-че-ни-ям чрез-вы-чай-ной важ-нос-ти, лич-ный по-ве-рен-ный Е-го ве-ли-чест-ва ко-ро-ля Бер-мен-ге-ви-и А-лек-сан-дра VIII.

- Ого! – пробормотал Адольф, - Так ты действительно не какой-то там простой шпион, а человек в разведке далеко не маленький. Можно сказать, особа приближённая к самым вышестоящим в своей стране. Когда и зачем ты был послан к нам в Мерундию?

- Э-то слу-чи-лось де-сять лет на-зад. Тог-да я по-лу-чил за-да-ние про-ник-нуть в тай-ну дип-ло-ма-ти-чес-кой пе-ре-пис-ки ба-ро-на А-ла-ри-ка фон Шта-уф-фен-бер-га…

- Моего отца?

- И-мен-но, - продолжал рассказывать, снова как будто отчитываясь, шпион, всё также трясясь в судорогах, а на губах его неожиданно выступила белая пена, после чего он на некоторое время замолчал.

- Это так и должно быть? – с подозрением поинтересовался Адольф у Мортона, имея ввиду пену и судороги у испытуемого.

- Не совсем, - немного смутившись от недоумения, ответил ему алхимик. – Даже наоборот. Обычно такое не наблюдается. Хотя данный препарат действует строго индивидуально, конечно. Потому могут быть всякие неожиданности… Но всё-таки странно…

- Такие симптомы опасны?

- Пока не знаю. Но я ведь не утверждал, что сыворотка безопасна, как раз наоборот. И вы прекрасно знали, что могут быть тяжёлые последствия у испытуемого. К тому же настаивали, чтобы ввести ему сразу двойную дозу без предварительной подготовки и изучения того, как это подействует на его организм.

- Ну да, ну да… Знал, конечно… И нисколько не жалею этого берменгевского шпиона. Но если с ним что-то случится, мы ведь потеряем источник ценной информации.

- Так задавайте свои вопросы быстрей! – поторопил барона Мортон, - А то правда что-нибудь случится. Тогда сорвётся весь эксперимент, и в неудаче вы обвините меня.   

- Ты говоришь, что был направлен в Мерундию, в наш городок Мюсед десять лет назад, чтобы раздобыть какие-то письма моего отца, видимо крайне важные, - продолжил Адольф свой допрос, обращаясь к разведчику. – Но ведь к тому времени Аларик фон Штауффенберг был уже мёртв. Какую же он мог вести переписку?

- Ра-зу-ме-ет-ся не мог. Но, по на-шим све-де-ни-ям, важ-ные дип-ло-ма-ти-чес-кие пись-ма всё е-щё хра-ни-лись в тай-ни-ке по-кой-ни-ка, в зим-нем са-ду фа-миль-но-го зам-ка.

- Так вот в чём дело? Признаться, про отцовский тайник я ничего не знал. И даже не подозревал, что он существует. И даже удивлялся тому: что такого интересного могут искать в нашем фамильном особняке берменгевские лазутчики? Ведь нет же ничего. Но оказывается был тайник.

- Тай-ник всё рав-но у-же пуст.

- Ты его обчистил? И добился своих целей?

- Ра-зу-ме-ет-ся, е-щё да-же до на-ше-го зна-ком-ства.

- А некий человек, что представился моей матери Жюльеном Моро, художником, тоже из твоей компании? Был тут у нас до тебя такой один. Впрочем, как Вильгельм Фишер ты ведь об этом знаешь по своим адвокатским делам. Да, это тот самый, что ухаживал за моей матерью. И даже сумел добиться её несомненной и пылкой благосклонности. И только усилиями всей нашей семьи удалось прекратить этот злополучный роман. Так Жюльен Моро из ваших?

- Не сов-сем. Но он то-же шпи-он, ко-то-ро-го ин-те-ре-со-ва-ли пись-ма по-кой-но-го ба-ро-на.

- И он искал их в зимнем саду? И именно потому так любил рисовать там свои картины, что безмерно умиляло мою наивную матушку, которая так обожала искусство?

- Ско-ре-е все-го. Толь-ко ни-че-го Мо-ро не у-да-лось об-на-ру-жить – не на-шёл он тай-ни-ка. И вот то-гда по-сла-ли ме-ня в на-деж-де, что я бу-ду у-дач-ли-вей. Так и слу-чи-лось.

- Почему именно тебя послали?

- Ска-за-ли, что ба-ро-нес-са Э-ли-за-бет, да-ма баль-за-ков-ско-го воз-рас-та, уж боль-но лю-бит ху-дож-ни-ков. А я ведь ри-сую, по-то-му у ме-ня есть хо-ро-ший шанс.

- Мерзавцы!!! – вскричал Адольф, покрывшись красными пятнами от возмущения, ибо, узнав о подобных мерзких играх с честью своей почитаемой и уважаемой, ныне почившей, родительницы, не мог оставаться равнодушным, - Так ты спал с моей матерью? Вернее, скажем так: ты тоже спал с моей матерью?

- Нет, э-то-го не по-тре-бо-ва-лось, - отрапортовал шпион, по-прежнему находящийся под воздействием психотропного препарата. – Не по-тре-бо-ва-лось, по-то-му что…

- Потому что моя сестрица Клара оказалась куда более доступной. Она-то и открыла тебе двери дома и лёгкий путь к тайнику, - докончил за него мысль оскорблённый до предела брат легковерной сестрицы.
   
- Да, - просто и ясно подтвердил его догадки допрашиваемый – в своём состоянии он был до предела беспристрастен и говорил только то, что думал, не вкладывая в свои слова никаких эмоций – ни презрения, ни ненависти, ни злорадства.

- Негодяй! Бесчестный тип!!! – вскричал Адольф, весьма чувствительный в вопросах чести и потому взбесившийся до крайности, ведь он-то не был под воздействием сыворотки, потому не мог без боли реагировать на услышанное.

Барон, конечно же, всё это уже знал и так – и про матушку, и про сестру, но просто не мог без эмоций выслушивать подобное вновь, как будто кто-то сыпал соль на его ещё незатянувшиеся раны. Тем более простоватая искренность, с которой подлый соблазнитель произносил все эти пикантные вещи, совершенно выводила его из себя. Адольф фон Штауффенберг заводился всё больше и больше. Пыхтел, как разгорячённый утюг. И вот в своём неистовстве скатился до рукоприкладства и уже хлестал вероломного зятя по щекам и плакал, как ребёнок.

- Успокойтесь, барон! – пытался утихомирить его Вирт, - Теперь у вас появился шанс с лихвой отомстить своим обидчикам. А потому совсем не стоит так нервничать – всё равно ведь бесполезно. Что случилось – того уже не исправишь. Как раз наоборот, необходимо сейчас соблюдать хладнокровие. Ведь от вашего внутреннего спокойствия зависит весь успех нашей операции. Выпейте лучше водички.

- Вы абсолютно правы, друг мой, - согласился с писарем Адольф, выпивая предложенный ему стакан воды с каплями успокоительного, и всеми силами пытаясь взять себя в руки.

Продолжение здесь http://proza.ru/2025/08/23/907