Смерть в облаках

Мистер Шерлок Холмс сидел в своём любимом кресле с высокой спинкой и набивал трубку. Его взгляд был задумчив, он прищурился, разглядывая одну из картин на стене напротив. Эти полотна ему подарил известный художник, чьё имя я не назову.
Я только что вернулся с работы в больнице, где провёл несколько месяцев. Поздоровавшись с Холмсом, я сел у камина, в котором ярко горел огонь.
— Вы сегодня рано, Ватсон. Операция прошла успешно?
Я привык к резкости друга, поэтому не стал задавать лишних вопросов.
— Да, Холмс. Джошуа Пибоди будет жить, хотя какое-то время ему будет трудно ходить.
Шерлок замолчал, выпустил облако сизого дыма, которое растворилось под сводами комнаты.
— Знаете, Ватсон, эта картина меня пугает... Посмотрите на неё.
Я подошёл к полотну, которое висело на стене уже вторую неделю. На картине был изображён огромный чёрный дьявол, изрыгающий пламя из своей дымящейся пасти. Люди бежали по улицам, взмахивая руками. Признаться, я, как и Холмс, не поклонник такого искусства, но эта картина впечатляла даже тех, кто далёк от живописи.
— Что вы здесь видите, мой друг?
Я вздрогнул от неожиданности. Холмс стоял рядом, тоже рассматривая картину.
— Думаю, художник хотел показать, как инфернальное побеждает человеческое.
Я не успел договорить. Холмс резко перебил меня:
— Мы здесь не для лекции о живописи, доктор Ватсон! Сосредоточьтесь на картине, а не на философии!
Я был слегка задет критикой, хотя виду не подал. Устало вздохнув, я признался, что не понимаю смысла этого «шедевра».
Холмс потушил трубку.
— К нам идет наш дорогой инспектор Лестрейд. Его шаги на лестнице слышит не только миссис Хадсон, но и весь дом!
Через мгновение инспектор появился на пороге. На этот раз он выглядел спокойно, в отличие от большинства его визитов.
— Инспектор, присаживайтесь к камину. Хотите выпить? Доктор Ватсон, предложите гостю бренди.
— Благодарю, Холмс и доктор, но я не на службе и, пожалуй, откажусь.
Шерлок Холмс вернулся в кресло и внимательно посмотрел на инспектора. Мне показалось, что он видит его впервые.
— Дело в вашей жене, не так ли?
— Именно, Холмс. Моя жена устроила мне бойкот из-за алкоголя. Однажды она пришла в мой участок и устроила скандал, найдя в моем столе недопитую бутылку скотча. И это при подчиненных, представляете! Она хотела подорвать мой авторитет.
Инспектор Лестрейд покраснел от негодования. Он поднял палец, как будто его обидчик, жена, жил этажом выше.
— Сожалею, инспектор. Надеюсь, она смягчится.
— Как бы не так! Вы не знаете ее характера. Она унаследовала его от своей матери.
Разговор мог бы продолжиться в том же духе, но мой друг, как и раньше, перебил инспектора.
— Что привело вас к нам, инспектор?
Я оглядел комнату. Обителью это место назвать было сложно: по углам лежали огромные старинные фолианты, покрытые пылью. На стульях валялись бумаги, карандаши и зарисовки по делам Шерлока Холмса. Обычно он был очень аккуратен, но в последнее время в его жизни наметился хаос. Всё из-за женщины, о которой он грезил, пусть и безуспешно.
— Я просто хотел вас проведать, господа. Вчера я собирался пойти на рыбалку с несколькими инспекторами из других участков, но, похоже, этому не суждено сбыться.
— Отчего же, дорогой Лестрейд?
— Завтра в Лондон прибывает цирк «Коломбини», и мне вместе с ребятами приказано охранять каждого участника труппы.
— Цирк?
Холмс недоумённо перевёл взгляд с инспектора на меня.
— Цирк «Коломбини» — самый известный цирк Англии. Он часто упоминается в газетах. У них большая труппа, они гастролируют по всему миру. Говорят, что их деятельность финансируется кем-то из королевской семьи.
Я замолчал. Лестрейд продолжил:
— Они прибывают завтра утром прямиком из Соединённых Штатов. Начальство решило разместить их на поле за Лондоном, рядом с лесом.
Холмс коротко кивнул. Инспектор продолжал:
— Директором цирка является сэр Джеймс Уэверли. Недавно он получил титул от королевы Виктории. К тому же он приходится кузеном старшему суперинтенданту Джойсу. Теперь вы понимаете, почему начальство так рвётся организовать это мероприятие!
Лестрейд замолчал, устало закрыл глаза, и на его лице, похожем на мордочку хорька, отразилась усталость.
— А где миссис Хадсон?
Она уехала в Лондон навестить одну из своих многочисленных кузин.
Внезапно Холмс обратился к инспектору с вопросом, который недавно задавал и мне:
— Инспектор, что вы видите на этой картине?
Лестрейд непонимающе посмотрел на детектива:
— Я вас не понимаю, Холмс. При чем здесь картина?
Холмс, не ожидая ответа от инспектора Скотланд-Ярда, скрестил кончики пальцев и задумчиво посмотрел вдаль. Я невольно зевнул. Увидев это, Лестрейд решил, что пора уходить. Он попрощался с нами и громко хлопнул дверью.
— Как хорошо, что миссис Хадсон этого не слышит! «Она бы никогда не простила нашему дорогому инспектору такое поведение», — заметил Шерлок Холмс.
*  *  *
Следующее утро началось как обычно. Меня разбудил пьяный моряк, горланивший песни под окнами нашей квартиры. Выйдя в гостиную, я увидел, что мой друг уже встал.
— Доброе утро, доктор.
— Здравствуйте, Холмс.
— Миссис Хадсон приезжает сегодня.
Шерлок смотрел в окно. Сегодня у меня был выходной — в больнице Святой Елены работал доктор Джулиус Айронфист. Он был полным, но обладал уникальными медицинскими знаниями.
Предвкушая день, я решил не торопиться с делами. На тротуаре остановился экипаж. Кучер кричал на лошадей, ударив их кнутом. Из экипажа вышла пожилая женщина с сумками. Ее шею покрывал старый алый шарф.
— Это миссис Хадсон, — сказал Холмс.
Миссис Хадсон была типичной викторианской старушкой: она любила порядок, чистоту, соблюдала традиции и была склонна к иронии.
— Мистер Холмс! Доктор Ватсон! Как я рада вас видеть!
Миссис Хадсон поставила сумки и радостно посмотрела на нас. 
— Как прошла поездка? 
Она нахмурилась и изобразила негодование. 
— Кузина Мэри — настоящая сплетница! С чего она начала? Перечисляла недостатки соседей с пикантными подробностями. Мы пили чай, обсуждали творчество Тёрнера, а затем… 
Миссис Хадсон долго рассказывала о своих приключениях за городом. Мы с Холмсом не заметили, как часы показали полдень. 
Наконец, она поняла, что увлеклась, и, вскочив, направилась на кухню. Через мгновение перед нами стоял ароматный дымящийся чай и знаменитые бисквиты миссис Хадсон. 
Шерлок отказался от бисквитов, но к чаю присоединился. Я попробовал и чай, и сахарное лакомство. В этот момент раздался неожиданный стук в дверь.
*  *  *
Это был наш инспектор Лестрейд. С последней встречи он изменился: лицо осунулось, побледнело, глаза горели лихорадочным блеском.
Он кивнул нам и сел на стул.
— Ужасный день, мистер Холмс. Хуже не бывает. Моей карьере конец.
Холмс медленно закурил трубку. Миссис Хадсон принесла чай и бисквиты, потом ушла.
— Инспектор, это связано с вашим сегодняшним делом?
— Да, мистер Холмс. Убийство, совершенное хладнокровно и на глазах сотен людей. Но убийцу не поймали, а подозреваемых много.
Шерлок заинтересовался.
Холмс сидел в кресле, скрестив пальцы и закрыв глаза. Его голос звучал тихо и спокойно:
— Давайте ближе к делу, инспектор. Рассказывайте все по порядку.
Лестрейд бросил взгляд на меня.
— Ватсон останется, инспектор. Он мой помощник и, возможно, будет полезен нам.
Лестрейд кивнул и продолжил:
— Доктор Ватсон, так как вы будете участвовать в расследовании, я прошу вас сохранить конфиденциальность некоторых деталей следствия. Я знаю, что вы биограф мистера Холмса и пишете заметки по итогам дел, которые читает вся Лондон. Мы с женой тоже ваши читатели, но прошу вас…
— Я понял вас, инспектор, и исполню вашу просьбу.
— Спасибо.
Лестрейд опустил руки на колени и начал рассказ:
— Цирковая труппа «Коломбини» приехала рано утром. К их прибытию полиция уже была на месте. За несколько часов они установили двадцать палаток на поле за Лондоном. Артисты переносили реквизит, устанавливали подъемные механизмы и так далее. Мы с ребятами тоже помогали. Вскоре подготовка к выступлению была завершена. Поскольку о приезде цирка знали заранее, зрители начали прибывать уже к открытию касс, которые распродали билеты еще за неделю.
Цирковая площадка представляла собой множество шатров, палаток и повозок. Наибольший интерес у зрителей вызвали следующие артисты: гадалка госпожа Фелисити Блэквуд, клоун Бигсби, любимец детей, метательница ножей Элеонора Пайк, силач Эндрю Лоуренс и акробатка Дженни Харт.
Но больше всего зрителей привлек Томас Честерфилд. Он должен был взлететь на аэростате и приземлиться в указанном месте. Подобные зрелища всегда вызывают у публики большой ажиотаж.
Джеймс Уэверли, директор цирка, приказал запустить аэростат. Томас Честерфилд забрался в корзину, помахал толпе и через несколько минут поднялся в воздух. Зрители восторженно кричали, смеялись и аплодировали. Аэростат плыл по небу, словно корабль по морю. Мы видели, как Честерфилд управляет аппаратом, поддерживая высоту и скорость.

Вдруг директор цирка указал на шар: «Смотрите!» Аэростат резко изменил траекторию и начал снижаться. Стало ясно, что он приземлится не там, где планировалось. Падение казалось неизбежным. Мы бросились к месту катастрофы, но аэростат опередил нас, рухнув на поле у леса, в нескольких милях от запланированного места посадки.
Прибыв на место, мы увидели ужасное зрелище: в корзине лежал мертвый Честерфилд с кинжалом в спине. Рядом сидел его верный пес Стоун. Местные власти были в недоумении. Холмс, убийство на глазах у публики!
Я взглянул на Шерлока Холмса, который все это время не двигался. Наконец он открыл глаза.
— Нам нужно осмотреть место преступления, инспектор, — сказал он. — Я уверен, здесь не все так просто, как кажется.
*  *  *
Осмотр места преступления не дал результатов. Вокруг тела Томаса Честерфилда суетились полицейские, а директор цирка несколько раз проходил мимо, что-то бормоча себе под нос.
Цирковая труппа отреагировала на убийство по-разному. Клоун Бигсби громко зарыдал, вытирая слезы огромной красной перчаткой. Его лицо стало совсем детским. Синтия Блэквуд прошептала: «Так сложились карты. От судьбы не уйдёшь». Другие артисты держались сдержаннее.
Мы с Холмсом решили, что тело Честерфилда больше не представляет интереса для следствия. Детектив подозвал инспектора Лестрейда и спросил:
— Инспектор, вы выяснили у артистов, кому принадлежит этот кинжал? Кто-нибудь видел его до убийства Честерфилда?
— Узнал, сэр! Кинжал принадлежит Элеоноре Пайк…
— Метательнице ножей?
— Да, сэр!
— Очень интересно…
Шерлок Холмс внимательно посмотрел на мисс Пайк и замолчал.
— Инспектор, а где веревка? Я не вижу её среди вещей убитого.
— Какая веревка, Холмс?
— Та самая, которую берет с собой каждый уважающий себя воздухоплаватель.
Лицо инспектора покраснело.
— Никакой веревки не было, сэр. Полицейские её не находили.
— Я закончил осмотр, инспектор. Теперь хочу поговорить с подозреваемыми. Только наедине.
— Как вам будет угодно, Холмс. С кого начнем?
— Сперва с пса.
Инспектор Лестрейд давно привык к выходкам Холмса, но это заявление его шокировало.
— Холмс! Зачем вам разговаривать с… псом?
— Всё просто, инспектор. Пес — единственный свидетель преступления. Он видел убийцу своего хозяина.
— Хорошо, Холмс. Пока вы опрашиваете подозреваемых, я распоряжусь, чтобы тело мистера Честерфилда отправили в морг. Возможно, осмотр кинжала что-то прояснит.
— Вы думаете, инспектор, что убийца, совершив убийство на глазах у публики, не надел перчатки? Сомневаюсь…
Лестрейд приказал доставить тело в городской морг. Полицейские забрали кинжал с места преступления.
*  *  *
Холмс погладил пса Стоуна по голове.
— Ну-ка, дружок, расскажи мне, кто убил мистера Честерфилда?
Стоун дружелюбно вилял хвостом, хотя при первой встрече рычал на меня и скалил зубы.
Он лизнул ладонь Холмса.
— Доктор Ватсон, пригласите, пожалуйста, мисс Пайк для разговора.
Я уже привык, что Холмс часто использует меня в качестве курьера. Глубоко вздохнув, я отправился выполнять его поручение.
Элеонора Пайк выглядела как воплощение роковой женщины из средневековых легенд. Ее огненно-рыжие волосы, лукавая улыбка и презрительный взгляд голубых глаз делали ее похожей на богиню. Голос у нее был томным, что идеально подчеркивало ее достоинство.
— Вы хотите узнать, кто убил Томми? Это точно не я...
— Томми? — Холмс внимательно смотрел на Элеонору, пытаясь понять, что она скрывает.
Она смотрела на него с вызовом, если не с издевкой.
— Да, господа. Я называла его Томми, моим Томми. Мои коллеги вам все расскажут о нашей связи.
— Когда вы видели его в последний раз?
— Перед его последним полетом. Он зашел ко мне в палатку. Я не слышала, как он подошел сзади и обнял меня. «Томми, — сказала я ему, — тебе нужно быть осторожнее. Эндрю сделает из тебя котлету, если снова увидит рядом со мной!» «Именно, дорогая Элеонора, если он увидит...», — он впился в мои губы. В этот момент пришел Эндрю. Произошла сцена — он вытолкнул Томми из палатки, ругался, угрожал.
Я заметил на руках мисс Пайк синяки.
— Мы с Эндрю в близких отношениях, но я не хочу выходить за него замуж.
— Он вас бьет?
Элеонора резко повернулась ко мне, скрестив руки на груди, чтобы прикрыть следы побоев.
— Нет, он меня не бил и никогда не ударит!
— Давно ли вы работаете в цирке «Коломбини»?
— Несколько лет. Я — мастер своего дела. Цирк нуждался в метательнице ножей, и я как раз искала работу. Увидела объявление и решила попробовать.
Больше Элеонора Пайк ничего добавить не смогла.
Клоун Бигсби, огромный, ярко-рыжий великан в огромных красных ботинках, издающих громкий скрип, тоже был немногословен. Он начал свой рассказ с громких рыданий, его белое напудренное лицо выражало детскую грусть.
— Не скажу, что он мне нравился, но нельзя просто так взять и убить человека, лишить его души и права на существование.
— Скажите, Бигсби, у вас недавно не пропадали перчатки?
Вопрос застал клоуна врасплох.
— Да, сэр. Неделю назад я репетировал номер. Для него мне нужно было несколько пар перчаток. Я полез в ящик и заметил, что одной пары не хватает.
— У кого из артистов был доступ к вашему ящику?
— У всех, сэр. Мы живем одной семьей, поэтому…
— Хорошо, Бигсби, можете идти.
Клоун побрел к своему шатру. За ним бежали дети, дразня и смеясь.
— Холмс, как вы узнали о пропавших перчатках? — не удержался я.
— Дорогой доктор, осматривая место происшествия, я заметил мелкие пятна красной краски на рукояти кинжала. Если вы посмотрите на перчатки Бигсби, вы увидите, что они тоже недавно были покрашены. Краска имеет тот же цвет и легкий аромат.
— Блестяще, Холмс!
Опрос других подозреваемых временно прекратился — акробатка, предсказательница и силач отсутствовали. Мне пришлось взять опеку над нашим новым другом — псом Стоуном.
Мы с Холмсом так увлеклись беседой с цирковыми артистами, что не заметили директора цирка.
Это был мужчина средних лет с седыми висками, в пенсне, черном цилиндре, белых перчатках и трости с набалдашником из слоновой кости. Его манера говорить с растянутыми гласными и глотанием окончаний слов придавала ему карикатурный вид.
— Мистер Холмс! Доктор Ватсон! Инспектор Лестрейд много рассказывал мне о вас…
— Мы польщены, мистер Уэверли.
Джеймс Уэверли перешел на шепот:
— Есть обстоятельства, которые могут пролить свет на убийство мистера Честерфилда…
— О чем вы говорите, мистер Уэверли?
— Месяц назад мистер Честерфилд нанял помощника. Мальчишку звали «паренек Билли». Он выполнял мелкие поручения: носил реквизит для воздухоплавателя, бегал с поручениями по городу…
— Я догадываюсь, с какими именно, — перебил Холмс.
Уэверли с удивлением посмотрел на него.
— Благодарю вас, мистер Уэверли, это важная информация.
Директор цирка что-то недовольно прошептал и отошел.
— Холмс, мне кажется, Билли разносил любовные письма Честерфилда!
— Думаю, вы правы, Ватсон.
Наш новый знакомый неожиданно рванулся вперед, и я, не удержавшись, последовал за ним. Холмс, закуривая трубку, шел рядом.
— Нужно опросить оставшихся подозреваемых, Ватсон. И не забудем про помощника убитого.
Мы остановились у палатки Фелисити Блэквуд. Стоун, как вкопанный, стоял перед входом, вертел головой, дергался и, вырвав поводок, убежал. Мы с Холмсом вошли в палатку гадалки.
Шатёр прорицательницы выглядел так: слева от входа на шесте с перекладиной сидел старый ворон, чёрный, как смоль. В центре шатра стоял стол из пробкового дуба, за которым сидела женщина.

Осенняя погода, таинственная атмосфера и полумрак создавали особую обстановку. Голову женщины покрывал фиолетовый платок, в ушах блестели золотые серьги-полукольца, на тонких бледных пальцах было множество перстней и колец. Определить возраст прорицательницы было трудно.
Мисс Блэквуд вглядывалась в хрустальный шар. Её взгляд был сосредоточенным и внимательным. На гостей она не обратила внимания.
— Как я понимаю, вы — Филисити Блэквуд, прорицательница? — произнёс я резче, чем хотел. Обстановка, окрашенная в кровавый оттенок убийства Томаса Честерфилда, действовала на нас с Холмсом.
Прорицательница подняла взгляд и через несколько секунд ответила:
— Я предпочитаю называться «прорицательницей», а не «гадалкой», доктор Ватсон!
— Как вы…
Холмс остановил меня знаком руки.
— Не обращайте внимания, доктор. Каждый прорицатель пытается завладеть вниманием гостя с первых минут. Это их способ заработать на жизнь.
Я заметил, как на лице мисс Блэквуд промелькнула едва заметная улыбка. Несмотря на критику Холмса, она была довольна, что её маленькое представление удалось.
— Вы пришли поговорить со мной о Томасе Честерфилде? — спросила она.
— Верно, мисс Блэквуд.
— Интересно, мистер Холмс, как вы узнали, что я не замужем?
— Ваши пальцы украшены кольцами и перстнями, большинство из которых с драгоценными камнями. Но ни одно из них не похоже на обручальное кольцо. Драгоценные камни нужны, чтобы произвести впечатление на гостей и клиентов.
Гадалка внимательно смотрела на моего друга с интересом и любопытством. Я заметил, что хрустальный шар в ее руках начал слегка розоветь, словно дымка окутывала его изнутри. Пот стекал по моему лицу, и я понимал, что мисс Блэквуд умеет производить впечатление.
Холмс указал на столик рядом с прорицательницей. На нем лежали небольшие фигурки, похожие на кукол.
— Мисс Блэквуд, разрешите спросить, это куклы вуду?
— Да, мистер Холмс. Можете посмотреть, но осторожно. Судьба не любит вмешательства.
Я не удержался и подошел ближе. Куклы были маленькими, набитыми соломой и ватой, с пришитыми пуговицами вместо глаз — одна зеленая, другая красная. Они были одеты в миниатюрную одежду. Некоторые из них напоминали людей, которых мы уже видели. В телах кукол торчали длинные острые иголки.
— Я понимаю, мисс Блэквуд, эти куклы изображают мистера Честерфилда. Они одеты так же, как убитый.
— Вы правы, мистер Холмс.
— Чем мистер Честерфилд мог вам навредить? Люди не проклинают просто так.
Мисс Блэквуд нахмурилась, и ее лицо стало еще более серьезным.
— Несколько недель назад цирк «Коломбини» гастролировал по США. Перед одним из выступлений ко мне в шатер вошел Томас. Он был пьян и вел себя грубо. Он разбил мои хрустальные шары и ударил меня. Сказал, что узнал обо мне что-то ужасное и это может разрушить мою жизнь. Он угрожал рассказать директору цирка, мистеру Уэверли. Я выгнала его, прокляв напоследок. В ту ночь была полная луна. Мне кажется, его убийство связано с моим проклятием.
Вдруг проснувшийся ворон громко и грозно каркнул. Я вздрогнул, не ожидая такого.
Холмс остался невозмутим. Мы попрощались с мисс Блэквуд и вышли из шатра. Недалеко сидел Стоун, глядя на нас с мольбой в глазах. Рядом стояла молодая женщина с белокурыми волосами, словно нимфа.
Стоун радостно вилял хвостом и лизал ее маленькую руку. Девушка погладила его по голове.
Это была Дженни Харт, известная акробатка. Ее плавные движения выдавали в ней профессионала. Директор цирка говорил, что ее номера под куполом снискали славу. Публика любила смотреть на Дженни, чье милое лицо красовалось на афишах.
Дженни тепло отозвалась об убитом, но новых сведений не дала. Холмс попросил показать ему палатку с реквизитом и личную палатку мистера Честерфилда. Дженни согласилась, но пыталась узнать, что он там ищет.
Холмс, как всегда, был непроницаем. Он сослался на конфиденциальность расследования. Дженни упрямо сжала губы, напомнив младенца.
— Мистер Холмс, Томас был донжуаном и разведен.
— Я это знал, мисс Харт.
На этом разговор закончился. Палатка с реквизитом была заперта, но Дженни быстро достала ключи.
Внутри царил беспорядок: гири, гантели, нераспечатанные колоды карт, деревянные ящики, обручи, лестницы, игрушечные револьверы, пули и длинные клоунские ботинки.
Дженни передала нам ключи и исчезла. Мы с Холмсом начали искать.
— Ватсон, ищи глубокий деревянный поддон, — сказал Холмс.
— Что мы ищем? — спросил я.
— Моток веревки, Ватсон, — ответил он.
Поиски заняли полчаса. Время тянулось медленно, мы осмотрели десятки вещей. Наконец, в углу палатки, в поддоне, как сказал Холмс, лежал огромный моток пеньковой веревки. Холмс начал его разматывать. На дне поддона оказался еще один моток. Его глаза горели странным блеском.
— Дорогой Ватсон, кусочки головоломки складываются в общую картину, — сказал он.
Холмс закрыл поддон крышкой и вышел из палатки. Он окликнул полицейского и передал ему указания. Констебль кивнул и, положив ключи в карман, ушел.
— Теперь, Ватсон, мы идем в палатку убитого, — сказал Холмс. — Полиция уже все осмотрела, но мы знаем, насколько тщательно они работают.
*  *  *
В палатке убитого Холмса привлекли внимание шкаф и деревянная балка. Он задумчиво произнес: «Интересно» и продолжил осмотр.
Детектив внимательно изучал шкаф, как ищейка, берущая след. Я заметил, как при осмотре балки он что-то незаметно положил в карман.
Закончив осмотр, мы вышли из палатки. Холмс решил поговорить с Эндрю Лоуренсом. Мы нашли его недалеко от места убийства.
Лоуренс горячо спорил с мисс Пайк. Элеонора вела беседу неторопливо и с достоинством.
— Эндрю спрашивает, зачем я убила мистера Честерфилда, — произнесла она, заметив нас. — Я пытаюсь оправдаться, но безуспешно.
Элеонора махнула силачу рукой и направилась к палатке с реквизитом.
— Женщины... Никогда не знаешь, какой дьявол в них таится! — сказал Лоуренс. — Что вам нужно?
Я был сбит с толку манерой речи Эндрю Лоуренса.
— Вы хотите узнать об этом Честерфилде? Он был бабником, каких Англия еще не видела. Я рад, что он убит!
Эта тирада была бы уместна, если бы опрос проводил инспектор Лестрейд. Но мы с Холмсом понимали, что это всего лишь вспышка гнева.
— Вы обвиняли мисс Пайк в убийстве?
— Обвинял, и что с того? Ее же кинжалом закололи Честерфилда. Она что-то знает, но мне не говорит.
Лоуренс яростно взмахнул кулаком, похожим на кувалду.
— Тот паренек, Билли, тоже ненавидел Честерфилда. Ему надоели постоянные упрёки хозяина. Честерфилд однажды сказал, что выгонит Билли из-за лени и лишнего веса. Наверное, кто-то передал слова Честерфилда мальчишке, и с тех пор мы его не видели.
— Билли пропал?
— Да. Он приехал в Англию вместе с нами, но с тех пор исчез.
Холмс снова сказал своё любимое «интересно». Силач продолжал жаловаться на судьбу.
Детектив взял меня за руку.
— Ватсон, попросите мистера Уэверли собрать всех артистов цирка в палатке мистера Честерфилда в шесть вечера. Я знаю, кто убил мистера Честерфилда!
*  *  *
Мы вернулись на Бейкер-стрит. Экипаж мчался сквозь дождь с невероятной скоростью, чудом избегая редких прохожих, которые появлялись на улицах Лондона, несмотря на непогоду.
Миссис Хадсон, как всегда заботливая хозяйка, принесла нам чай. Она пыталась завести разговор о расследовании, но мой друг молчал, не отвечая на вопросы.
Время тянулось медленно. Огонь в камине потрескивал, словно огненная танцовщица фламенко.
— Холмс, как вы думаете, откуда мисс Блэквуд узнала, кто мы такие?
Мой друг оторвался от размышлений и посмотрел на меня с раздражением:
— Иногда, доктор, я удивляюсь вашей недогадливости. Вы видите, но не замечаете очевидного. В цирке «Коломбини» все только и говорят об убийстве. Мисс Блэквуд неглупа. Я заметил у нее на столе газету. Это выпуск «Таймс», и на второй странице напечатана статья о нас с вами. В ней говорится, как мы раскрыли убийство викария из церкви Святой Джоанны. На снимке рядом со мной вы, мой дорогой Ватсон.
Краска смущения залила мое лицо. Мне было стыдно перед Холмсом за свою некомпетентность. Он с энтузиазмом пытался обучить меня дедукции: давал статьи и книги, нераскрытые дела, подкидывал идеи для расследований. Но все его усилия были напрасны.
Наконец, часы пробили пять. Мы с Холмсом быстро собрались и отправились в цирк «Коломбини».
На этот раз полиция точно следовала указаниям Холмса. В палатке Томаса Честерфилда собрались все участники дела. Слева сидел силач Лоуренс, нервно теребя свой закрученный ус. Рядом с ним – акробатка Дженни Харт, которая с лукавым взглядом положила ногу на ногу. Мисс Фелисити Блэквуд была в новом головном уборе – изумрудной чалме с розовым павлиньим пером. Ее тонкие ресницы дрожали от нетерпения, а взгляд был тверд. Рядом с ней сидела Элеонора Пайк, метательница ножей. Ее рыжие волосы блестели от света свечи. Она попыталась заговорить с мисс Блэквуд, но та не ответила и даже не посмотрела на нее. Напряжение в палатке было почти осязаемым.
В дальнем углу сидел клоун Бигсби. Он тихо всхлипывал, вытирая слезы. Его белый грим размазался, и лицо стало похоже на маску туземца.
Напротив подозреваемых стоял стол, за которым сидели директор цирка мистер Уэверли и инспектор Лестрейд. Мы с Холмсом вошли в палатку, и ветер подхватил ее края. Пламя свечи дрогнуло.
Холмс встал перед подозреваемыми, скрестив руки на груди.
— Сначала, уважаемые артисты цирка «Коломбини», я хотел бы поговорить о главном — о Томасе Честерфилде. Все вы согласны, что он был донжуаном. Он был разведен, и если у его пассии был ревнивый муж, то он вел себя осторожно.
Убийство Честерфилда привлекло мое внимание как детектива-консультанта тем, что оно произошло в воздухе и на глазах у публики. Я предполагаю, что Билли, помощник убитого, выполнял не только свои обязанности, но и был любовным посланником. Через него Честерфилд мог связаться с объектом своего обожания или интриги в любую минуту.
В ходе расследования я выяснил, что во время одной из встреч в палатке Честерфилда кто-то прятался в шкафу. (Холмс указал на тот самый шкаф, который мы осматривали.) Этот человек слышал разговор между Честерфилдом и Элеонорой Пайк. Томас объяснялся ей в любви, но она отвергла его и решила прекратить связь.
Холмс остановился. Элеонора Пайк посмотрела на детектива своими прекрасными голубыми глазами, на ее губах играла та же легкая, едва уловимая улыбка, которую мы видели при первом знакомстве. Она кивнула в знак одобрения. Шерлок Холмс продолжил:
— После этого мисс Пайк вышла из палатки, а Честерфилд поспешил запить горе алкоголем. (Мы знаем, что он часто пил, как рассказывала мисс Блэквуд.) Этот человек вылез из шкафа и тоже вышел, но зацепился за гвоздь на опорной балке палатки и оставил улику, на которую нам указал инспектор Лестрейд.
Холмс достал голубую нить и положил ее на стол перед инспектором. Взгляд инспектора был выразительным, но говорил об обратном.
– Убийство должно было произойти сразу, – продолжил Холмс. – Идеальным моментом стала демонстрация полета на аэростате. Убийца заранее спрятался в корзине, зная, что пес Стоуна, которого Честерфилд брал с собой, не заметит его. Мы с Ватсоном обратили внимание, что пес не лаял только на одного подозреваемого. Когда аэростат поднялся на нужную высоту, убийца выбрался из корзины, где хранил веревку, и нанес Честерфилду смертельный удар кинжалом. Благодаря своей ловкости, это не составило ему труда. Аэростат потерял высоту и приземлился не там, где планировалось. Убийца скрылся в лесу, прихватив веревку. В палатке с реквизитом он спрятал ее, зная, что там никто не обратит внимания. У него были ключи от палатки.
Один из подозреваемых долго и внимательно смотрел на нас. Дженни Харт спросила у Холмса:
– Мистер Холмс, почему убийца не взял с собой кинжал?
Холмс, улыбаясь, ответил:
– Мотивом была ревность. Мозг убийцы затуманен ревностью, он не отдавал себе отчета в своих действиях. Он оставил кинжал в теле жертвы, потому что надел перчатки Бигсби. Я думаю, они снова у клоуна.
Клоун посмотрел на Холмса испуганными глазами. Лестрейд добавил:
– Вы правы, Холмс. Наши полицейские снова провели обыск. Перчатки клоуна с капельками крови нашли в его палатке. Убийца использовал кинжал, чтобы бросить тень на Элеонору Пайк, свою главную соперницу.
Холмс обратился к Дженни Харт:
— Мисс Харт, что случилось с Билли? Как я понимаю, его нет в живых? Я попросил Билли и его команду, мальчишек-беспризорников, навести справки о нем или найти хоть какую-то информацию. Но они не смогли — в Лондоне его никто не видел, а уехать одному, без сопровождения, он не мог.
— Сначала я хотела бы узнать, как вы догадались, что в шкафу и на аэростате кто-то прятался?
— Когда мы с доктором осматривали шкаф, мое обоняние уловило едва различимый запах парфюма. Такой же аромат я почувствовал на месте убийства, то есть на аэростате. Полицейские провели обыск и у вас в палатке, мисс Харт. Среди множества бутылочек с духами они нашли один хорошо спрятанный флакон с тем самым ароматом.
Дженни Харт продолжала смотреть на Холмса загадочным взглядом.
— Перед полетом Билли прибежал ко мне с запиской от Томаса. В ней он говорил, что «до сих пор не разобрался в своих чувствах», укорял себя за прошлые поступки и все в том же духе. Не дочитав записку, я разорвала ее на мелкие клочья прямо перед носом Билли. Я попыталась выгнать его, сказав, что не игрушка и нельзя играть моими чувствами, как факир жонглирует кинжалами или факелами. Но Билли остался на месте и странно посмотрел на меня.
— Дженни, я видел, как ты взяла кинжал из палатки мисс Пайк. Зачем он тебе понадобился?
Когда ревность затуманила мой разум, я пробралась в палатку с реквизитом. Не слышала, как он следил за мной. Пришлось прибегнуть к хитрости. Я назначила ему встречу у беседки в лесу графа. Когда он пришел, я призналась ему в любви. Наши губы соприкоснулись в страстном, но фальшивом поцелуе. В этот момент я вонзила ему нож в спину. Тело спрятала в кустах рядом с палаткой. Вернувшись, взяла лопату и вернулась на место преступления. Закопала тело Билли у беседки. Вы найдете его там.
С Честерфилдом я расправилась, как он того заслуживал. Именно так, как вы и описали, дорогой мистер Холмс!
Дженни Харт уверенно направилась к выходу из палатки. Но у двери ее ждали констебли, которые арестовали убийцу. Пламя свечи последний раз колыхнулось от ветра, который впустили полицейские.
*  *  *
На следующее утро нас навестил директор цирка. Он поблагодарил меня и Холмса за помощь в расследовании. Его речь была монотонной и сбивчивой, но мне было приятно услышать слова благодарности.
Уэверли сообщил, что, несмотря на трагедию, цирк «Коломбини» продолжит выступления. Однако сегодня вечером артисты покинут Лондон.
Моё внимание привлекла картина, которую Холмс показывал вчера. Я хотел понять, что именно привлекло его внимание. Подойдя к ней, я начал рассматривать детали.
На картине были изображены дома, дьявол, улицы, экипажи и бегущие люди. Внезапно я заметил что-то странное.
— Холмс! — воскликнул я. — Их руки…
Шерлок подошёл ко мне.
— Если принять их руки за символы, точнее, за буквы, можно сложить их в слова, — сказал я, увлечённый открытием.
— И что вы видите, Ватсон?
— Двадцать бегущих людей. Если следовать вашей концепции, получается: «Мистеру Шерлоку Холмсу».
— Вы правы, Ватсон! А теперь взгляните на автограф в правом нижнем углу. Это анаграмма!
— Джей Сортим… Похоже на что-то американское.
— Я думаю, это неполная анаграмма. Художника, который оставил нам послание, зовут Джеймс Мориарти.
Я был потрясён. Не верилось, что враг Шерлока Холмса может снова выйти на поверхность и заявить о себе так дерзко.
— Большая игра начинается, мой дорогой Ватсон! — сказал Холмс, садясь в кресло и закуривая трубку.