Таинственное исчезновение

Шерлок Холмс сидел в своем любимом кресле, курил сигару. Его задумчивый взгляд был устремлен в окно, где солнечный свет играл на стеклах. Холмс молчал, его брови были нахмурены. Я знал, что его мысли были печальными, и старался не отвлекать друга.
Недавно ему пришло письмо с необычным ароматом. Я видел, как глаза Холмса лихорадочно заблестели, когда он безуспешно пытался его вскрыть. Наконец, овладев собой, он стал прежним.
— Это от нее, Ватсон. Я узнаю ее парфюм, — сказал он.
Ирэн Адлер — та, кого Холмс называл «ею». Казалось, она исчезла из его жизни навсегда, но она периодически возвращалась, приводя его в замешательство, гнев или радость. Она играла с ним, как кошка с клубком шерсти, трогая струны его души.
В письме Ирэн рассказывала, что ее дела привели ее в Париж. Там она основала предприятие, обещающее большую прибыль. У нее появились коммерческие компаньоны, поддерживающие ее начинания и вкладывающие деньги в ее бизнес.
Прочитав это, Холмс усмехнулся.
— Я уверен, что предприятие Ирэн окажется обманом, и вкладчики останутся ни с чем.
Произнеся эти слова, Холмс посмотрел на меня. Мне показалось, что он делает мне комплимент, говоря о ней.
— Эта женщина никогда не перестает меня удивлять…
Холмс дочитал письмо до конца и бережно положил его на стол, словно драгоценность.
— Скажите миссис Хадсон, чтобы она не выбрасывала это письмо.
Я заверил Холмса, что письмо останется в целости и сохранности.
*  *  *
На следующий день в нашу дверь постучали. Миссис Хадсон, которая собиралась заварить чай, пошла открывать. На пороге стоял инспектор Грегсон.
Грегсон был типичным англичанином: высокий, с льняными волосами и глубоко посаженными глазами. Он резко отличался от инспектора Лестрейда во всём — от походки и характера до внешности.
Грегсон вёл себя более терпимо и учтиво с Холмсом. Мне казалось, это было связано с неким соперничеством между двумя инспекторами.
Инспектор поздоровался с миссис Хадсон, а затем уверенным шагом направился к пустому креслу.
— Присаживайтесь, уважаемый инспектор. Мы с Ватсоном с радостью выслушаем вас, — предложил Холмс.
Грегсон устроился в кресле, положив ногу на ногу.
— Холмс, неужели вы думаете, что я не могу просто навестить вас? Вы во всём ищете скрытый смысл, — сказал инспектор.
Шерлок бросил на Грегсона хитрый взгляд. В его глазах мелькнули те самые насмешливые искорки, которые я видел, когда он читал письмо от Ирэн Адлер.
— Дорогой инспектор, много ли вы знаете полицейских, которые без причины наносят визиты? — спросил Холмс.
Грегсон рассмеялся. Его громкий и, на мой взгляд, неуместный смех заставил миссис Хадсон выйти из кухни и укоризненно покачать головой.
— В наше время молодые люди ведут себя слишком вызывающе... Во времена моей молодости мужчина никогда бы не позволил себе такое в присутствии дамы, — заметил инспектор, слегка покраснев.
— Вы правы, Холмс, — начал инспектор Тобиас Грегсон. — Меня привело к вам одно дело, хотя я опасаюсь, что оно недостойно вашего внимания.
— Об этом судить мне, дорогой инспектор! — перебил его Холмс.
Я хотел покинуть комнату, но Холмс остановил меня, подняв указательный палец.
— Останьтесь, доктор! Ваша наблюдательность всегда мне помогает.
Я удивлённо посмотрел на Холмса. Иногда мне казалось, что он шутит или испытывает меня.
— Дело пустяковое, — продолжил Грегсон, — но оно заставило задуматься. Полицейский участок тоже в замешательстве. Всё из-за болтливых констеблей и отсутствия инспектора Лестрейда, который сейчас в отпуске. Мне поручили разобраться.
Грегсон поморщился, вспомнив о своём сопернике.
— Перейдём к фактам, — нетерпеливо сказал Холмс.
Инспектор откашлялся и продолжил:
— Портовый район Лондона известен своими проблемами. Сегодня утром констебль Пратчетт обходил окрестности порта, как обычно, около шести часов утра. Он разнял дерущихся матросов и прогнал ребят, разбивших окно паба. Пратчетт остановился на набережной, чтобы покурить. Я уже говорил ему, что это отвлекает от работы. Но в этот раз его привычка сослужила нам службу.
Джеймс Пратчетт закурил и посмотрел на море. Легкий бриз поднимал песчинки, кружил их и бросал обратно. Мимо пролетела стая чаек. Волна выбросила на берег блестящий предмет, который засверкал под солнечным лучом. Пратчетт разглядел внутри что-то темное. Это была бутылка с маленьким клочком бумаги.
Сначала констебль не придал этому значения. Портовый район Лондона известен не только преступлениями, но и постоянным движением кораблей. Матросы и мелкие торговцы часто здесь останавливаются.
Джеймс Пратчетт с юношеским любопытством подошел к бутылке. В детстве он прочитал много приключенческих романов и слыл романтиком среди коллег. Его манили тайны, сокровища и опасные приключения.
Но, взяв себя в руки, Пратчетт принес бутылку с запиской в полицейский участок. Он уже закончил обход и снова рассказывал о находке друзьям-констеблям.
Инспектор замолчал, оценивая впечатление от своего рассказа. Шерлок Холмс задумался, а я не сдержался:
— Инспектор, что в записке?
Тобиас Грегсон удивленно посмотрел на меня. Казалось, он рассказывал только о Холмсе, забыв о моем присутствии.
— Записка гласила: «Помогите! Я в плену у пиратов! Я нахожусь на...», — здесь текст обрывается.
Инспектор развел руками.
— Собирайтесь, Ватсон. Дело серьезнее, чем я думал.
Мы быстро собрались и наняли кэб.
*  *  *
Полицейский участок Тобиаса Грегсона напоминал все остальные в Лондоне — оживленный муравейник. Люди спешили по своим делам, создавая суету.
Мимо нас с Холмсом прошел высокий мужчина в котелке и с тростью — инспектор Мэллори. О нем ходили слухи, что он применял насилие во время допросов. Даже Лестрейд отзывался о нем с неодобрением.
У одного из столов собралась толпа полицейских, внимательно слушавших юношу. Это был Джеймс Пратчетт.
— Констебль Пратчетт! Вернитесь к своим обязанностям. Подойдите! — раздался приказ.
Джеймс мгновенно прервал рассказ и поспешил к инспектору Грегсону, придерживая черный выпуклый шлем со звездой.
— Вы хотели видеть меня, сэр? — спросил он.
— Расскажите этим господам все, не скрывая ничего, — сказал Тобиас Грегсон. — Это Шерлок Холмс, а рядом с ним...
Инспектор не успел договорить. Констебль Джеймс Пратчетт подхватил его слова:
— Доктор Джон Ватсон! Сэр, я восхищаюсь вашим писательским талантом. Я прочитал все ваши рассказы, которые были опубликованы! Хочу сказать, что ваши истории очень увлекательны. Я и сам иногда пытаюсь писать, но мне не хватает...
— Усердия и дисциплины, — добавил инспектор. — Выполняйте приказ!
Рассказ Пратчетта не добавил ничего нового. Он почти полностью совпадал с тем, что уже рассказал Грегсон. Различия были лишь в мелких деталях, которые не могли повлиять на следствие.
— Констебль, покажите мне, пожалуйста, бутылку с запиской, — попросил Шерлок.
Джеймс быстро выполнил его просьбу. Через несколько минут он вернулся с бутылкой. Она выглядела обычной, как те, что можно найти в любом пабе Лондона.
Записка в бутылке была дословно такой же, как та, что рассказал нам инспектор Грегсон. Холмс внимательно осмотрел бутылку и посмотрел на меня с задумчивым выражением лица.
— Что вы думаете об этом, Ватсон?
— Честно говоря, я в замешательстве. Единственное, что ясно, это то, что кто-то попал в беду и нуждается в помощи.
— Вы правы, доктор. Но мне нужны факты. Кто этот человек — мужчина или женщина? Кто его похитил? Где он находится? Это ключевые вопросы, на которые мы должны ответить. Похитители могут преследовать финансовые цели или иметь преступные намерения.
Холмс снова посмотрел на бутылку.
— Как вы думаете, кто написал эту записку — мужчина или женщина?
— Трудно сказать наверняка. Записка обрывается, и, похоже, автор писал в спешке. Не думаю, что похитители были бы рады, узнав, что их пленник смог отправить послание. Скорее всего, это женщина.
Инспектор Грегсон посмотрел на Холмса с лёгкой иронией и удивлением.
— Почему вы так решили, Холмс?
— Округлый, почти каллиграфический почерк, наклон букв и сам факт написания записки говорят о личном, интимном характере. Это почерк женщины.
Я вспомнил письмо от Ирэн Адлер и то, как Холмс внимательно его изучал. Я был склонен согласиться с ним.
— Мистер Холмс, вы думаете, её держат в плену пираты?
Тобиас Грегсон взглянул на констебля с легким раздражением.
— Уважаемый констебль Пратчетт, — сказал он. — Эпоха пиратства закончилась век назад. Все известные пираты либо стали каперами, либо были казнены без суда и следствия губернаторами колоний. Трудно поверить, что пиратство возможно на пороге двадцатого века.
Констебль Пратчетт выглядел немного разочарованным. С одной стороны, его юношеский энтузиазм и интерес к этому таинственному делу были понятны и близки мне. С другой стороны, эта увлеченность могла мешать его мышлению.
Инспектор Грегсон посмотрел на Холмса, который продолжал изучать бутылку с запиской.
— Холмс, как вы думаете, где держат узника? — спросил он.
Холмс легким жестом коснулся своей знаменитой кепки. Репортеры и журналисты в каждом выпуске «Таймс» пытались запечатлеть на фото не столько его самого, сколько его знаменитый головной убор. Иногда это выводило Холмса из себя.
— Инспектор, кажется, вы предполагаете, что у меня есть сверхъестественные способности. Но я следую дедуктивному методу. Давайте рассуждать логически. Если записку прибило к берегу сегодня утром или даже вчера вечером, это означает, что её отправили в портовом районе. Если бы её отправляли откуда-то далеко от порта или Лондона, вероятность, что она окажется на берегу, была бы крайне мала. Этому способствовали бы ветер, течение и другие погодные условия.
Нет смысла в том, чтобы кто-то пришёл на пляж и бросил бутылку с запиской. Во-первых, это нелогично. Во-вторых, незнакомца заметил бы констебль, который наблюдал за морем. Поэтому можно предположить, что такой необычный способ «крика о помощи» был вынужденной мерой.
Инспектор, попросите своих людей проверить у начальника порта все судовые журналы за последние несколько дней.
Инспектор Грегсон сразу же отдал распоряжения. Двое констеблей, которые скучали над бумагами, бросились выполнять его указания.
— А как же мы, Холмс? Что будем делать?
Холмс лукаво посмотрел на меня.
— Посмотрите на это, Джон. Что вы видите?
Я разглядел синеватую изогнутую линию, которая местами преломлялась. Над этими проломами были точки. Подумав, я ответил:
— Холмс, я не знаю, что это. Возможно, это изображение.
Холмс хлопнул в ладоши. Его спокойное лицо озарила тонкая улыбка.
— Вы правы, доктор. Волны смыли часть рисунка. Я думаю, на бутылке была изображена корона. И, если мне не изменяет память, похожая корона была на вывеске паба «У короля Георга». Думаю, наше расследование стоит начать именно с этого паба.
*  *  *
Надо отдать должное — паб «У короля Георга» прекрасно сохранился. Холмс рассказывал, что это одно из самых знаменитых питейных заведений Лондона. Ходят легенды, что сам Эдвард Тэч, известный как «Черная борода», став капером на службе британской короны, часто бывал здесь. Говорят, его боялись не только голландские, испанские и французские корабли, но и бармены паба.
Я заметил вывеску над пабом — она была точной копией рисунка на бутылке с запиской. Мы с Холмсом стали свидетелями сцены: бармен выталкивал на улицу пьяницу. Тот сопротивлялся, отмахиваясь от бармена, как от мухи. Ноги пьяницы делали странные движения, и он едва держался на ногах.
— И чтобы духу твоего здесь не было, Снапп! Приходи, когда заимеешь деньги!
Пьяница хотел возразить, но язык его не слушался. Он что-то пробормотал и упал на мостовую.
Во мне проснулся врач — я подумал, что бедняга упал и, возможно, получил травму. Однако Холмс успокоил меня. Он сказал, что Снаппу нужен только крепкий сон и время, чтобы прийти в себя.
Паб оказался уютным и, к моему удивлению, чистым. Столики стояли по углам, за некоторыми сидели посетители. Они грустно смотрели на дно пустых бутылок, вспоминали молодость и корили судьбу.
Бармен был высоким мужчиной средних лет с седой окладистой бородой и позолоченной серьгой в правом ухе. Выбросив Снаппа на улицу, он с улыбкой посмотрел на посетителей.
— Господа, проходите. Что вам принести? Поверьте, эль моего паба славится на весь порт Лондона.
Голос его был громким и уверенным. Никто из посетителей не обернулся на нас, и это меня немного успокоило. Холмс, как всегда, был невозмутим.
— Меня зовут Ричард Кроули. Я к вашим услугам, господа. 
Холмс приблизился к барной стойке. Его взгляд внимательно изучал ряды бутылок с мутной жидкостью. Бармен явно любил свою работу: посуда в пабе была безупречно чистой, а на каждой бутылке красовалась корона, похожая на ту, что мы уже видели. 
— Добрый день, Ричард. Мы с другом хотели бы обсудить важные моменты. Мы из полиции. Я — частный сыщик-консультант, он — врач. 
При слове «полиция» глаза бармена настороженно скользнули по нам. Было трудно понять, какие чувства он испытывал. Внешне он казался невозмутимым, но в его взгляде читалась настороженность. 
— Я работаю здесь много лет, сэр. Этот паб достался мне от отца, а тому от деда. Для нашей семьи это место — настоящая реликвия, передающаяся из поколения в поколение. Я повидал немало людей и всегда могу отличить сыщика от обычного посетителя. 
Я понял, что Холмс намеренно раскрыл бармену наши личности. Это был тонкий ход: так он хотел показать, что доверяет ему и готов обсуждать важные вопросы в приватной беседе. 
— Что вы хотите узнать, господа? 
Кроули оперся на стойку, скрестив руки. Один из посетителей за столиком неподалеку заметно заерзал на стуле. 
— Мы хотели бы узнать, пропадали ли в последнее время люди в округе? 
Бармен не отводил взгляда, будто обдумывал ответ. Внезапно он громко произнес: 
— Магда! Принеси эль мистеру Пибоди. Он уже целую вечность ждет свой заказ! 
Из-за стойки вышла молодая девушка лет двадцати-двадцати пяти. Ее светлые волосы спадали на плечи, а голубые глаза, похожие на озера, широко раскрылись. Она направилась выполнять приказание бармена.
Моя дочь Магдалена очень похожа на мою покойную жену Марту. Иногда я смотрю на неё и вижу в ней свою жену. Мне стало жаль бармена.
— Вы обратились по адресу, господа, — сказал он. — Во время морских войн и осад городов вражеские шпионы всегда приходили в трактир. От бармена они могли узнать всё: от численности и вооружения гарнизона до состояния фортификаций и количества пушек.
— Ватсон, дайте нашему новому другу несколько шиллингов, — сказал Холмс. — Думаю, они помогут ему вспомнить то, что нам нужно.
Я опешил. Шерлок Холмс всегда славился своей способностью добывать сведения. Но некоторые его методы могли опустошить мой карман.
Получив деньги, бармен понизил голос до шёпота:
— Наш район, несмотря на высокий уровень преступности, всегда славился мелкими кражами и хулиганством. Моя работа занимает много времени, поэтому мне нет дела до слухов. Но «Ласковая Молли» точно сможет вам помочь.
Кроули указал на женщину средних лет за одним из столиков у окна. Она курила длинную папиросу, выпуская сизые клубы дыма.
— Ватсон, расспросите Молли, — сказал Холмс. — Думаю, она будет более словоохотливой с вами, чем со мной.
Мне было приятно, что Холмс наконец решил привлечь меня к расследованию. Но как женатому человеку, мне было очевидно, что «Ласковая Молли» выглядела весьма вызывающе.
— Я ещё побеседую с мистером Кроули, — сказал я. — Нам нужно обсудить с ним многое.
Мне оставалось лишь повиноваться. Я направился к Молли нетвёрдой походкой, чувствуя себя неловко.
Молли оказалась интересным собеседником. Она внимательно осмотрела меня, стряхнула пепел с сигареты. На ее лице играла приветливая улыбка, а голос звучал томно и отстраненно.
— Я работаю в этом пабе уже пять лет, — сказала она. — Благодаря близости с посетителями, я не раз доказывала, что умею слушать и поддерживать разговор.
Молли лукаво подмигнула мне и коротко рассмеялась. Я вкратце рассказал ей о нашем деле, не вдаваясь в подробности. Я, как и Холмс, пытался узнать что-то о пропавших людях.
— Видели, как Ричард выгнал отсюда Снаппа? — спросила она. — Он выгонял его много раз, но Сэмюэль Снапп упорно возвращался. Снапп — пират, который служит на одном из кораблей, недавно вошедших в гавань. Он выдает себя за потомственного пирата, но я ему не верю. В нем пиратского столько же, сколько во мне аристократического.
Я вспомнил пьяницу, лежащего на мостовой. Как причудливо судьба распоряжается людьми.
— Вон тот человек с деревянным протезом вместо правой ноги — мелкий скупщик краденного, — продолжила Молли. — Его зовут Джошуа Пибоди. Он торгует мелочью: сервизами, дешевой бижутерией и прочим. У него есть ломбард неподалеку от паба. Вдовы приносят туда свои семейные реликвии за несколько монет. Пибоди, конечно, обманывает их, но люди все равно идут к нему.
Я вспомнил, как Мэри Морстен, моя жена, принесла в ломбард свою фамильную брошь. В центре броши был крупный сапфир. Нам тогда нужны были деньги: я вернулся с войны раненым, и мы едва сводили концы с концами. Но мы смогли сохранить наши отношения. Как жаль, что она ушла.
Молли заметила, что я погрузился в свои мысли. Она мягко коснулась моей руки.
— Джон, вы меня слушаете?
Я поспешил заверить Молли, что мое внимание не ослабевало ни на миг.
— Видите человека у барной стойки, спиной к нам? Это Сэм Лэнгдон. Он страшный человек. За ним закрепилась репутация головореза. Его несколько раз заставали на местах преступлений, но он всегда выходил сухим из воды.
Я повернул голову в сторону Сэма. В тот же момент он сделал то же самое. Его маленькие, как у крысы, глаза впились в меня немигающим взглядом. Наши глаза встретились. Сэм неприветливо улыбнулся мне.
Это было все, что Молли смогла нам рассказать. Она помахала нам на прощание тонкой женственной рукой и выпустила облако дыма.
Холмс завершил разговор с Кроули. Мимо нас, хромая, прошел Джошуа Пибоди. Он бросил Ричарду на стойку несколько монет и вышел из паба. Его медленные шаги растворились в направлении доков.
Мы с Шерлоком подводим итоги расследования. Без меня Ричард Кроули стал более разговорчивым. Он рассказал Шерлоку, что у мистера Лоуренса Рамсея недавно пропала его девушка, Эмили.
— Ватсон, давайте вернемся в полицейский участок. Узнаем, что выяснил инспектор Грегсон. Кажется, удача наконец-то улыбнулась нашему инспектору.
*  *  *
Время неумолимо текло. Крыши домов из светло-ярких становились темными и мрачными. Полицейский участок жил своей суровой жизнью. Констебли спешили из кабинета в кабинет, спорили и обсуждали дела. В одном из них инспектор Мэллори допрашивал незнакомца. Его строгое лицо, сухие жесты и тонкий орлиный нос не предвещали ничего хорошего для подозреваемого.
Инспектора Тобиаса Грегсона не оказалось на месте. Дежурный сообщил, что он до сих пор в доках. Мы с Холмсом решили дождаться его в кабинете, получив разрешение. Шерлок задумчиво стучал тростью по полу. Было видно, что его мысли заняты.
— Что вы думаете обо всем этом, друг мой? — спросил он.
— У меня странное чувство, Холмс. История кажется еще запутаннее, чем кажется.
— Я тоже так думаю, доктор.
Но Холмс не успел договорить. Дверь открылась, и на пороге появился дежурный констебль.
— Господа, предлагаю чай или кофе? Инспектор задержался, но скоро будет здесь.
Мой желудок напомнил, что я ничего не ел с утра. Горячий чай был бы кстати. Мой друг отказался от чая и кофе. Холмс считал, что мыслительная работа эффективнее при строгом режиме питания, жизни и эмоций.
Констебль Уилкинс исчез, и через минуту передо мной стояла чашка горячего чая. Нет ничего лучше для англичанина, чем хороший чай.
В дверь тихо постучали. Вошел Джеймс Пратчетт.
Констебль сначала растерялся, но любопытство взяло верх. Пратчетту хотелось узнать, как продвигается расследование и какие выводы сделал Холмс.
— Пока рано что-либо утверждать, констебль, — ответил Холмс.
Пратчетт постоял в нерешительности, переминаясь с ноги на ногу, и вернулся на место. Он понял, что больше ничего не вытянет из Холмса.
Через несколько минут в кабинет вошел Грегсон. Его лицо сияло самодовольной улыбкой. Инспектор был в хорошем настроении. Холмс оказался прав — Грегсон нашел зацепку.
— Наши поиски не были напрасными, — начал Грегсон. — Мы с сержантом Коллинзом проверили портовые журналы и выяснили, что день назад в Лондон прибыл бриг «Королева Виктория». Это корабль Черного Джона. Это торговое судно, которое, по словам начальника порта, часто плавает между Ямайкой и другими архипелагами. Черный Джон, или мистер Моллинз, любит изображать из себя пирата. Начальник порта описал его как высокого смуглого человека с черной повязкой на правом глазу, попугаем на плече и речью, полной пиратских выражений.
Мистер Моллинз собрал команду единомышленников.
Холмс слушал инспектора, сцепив длинные пальцы в пирамиду. Этот жест всегда говорил о его глубокой задумчивости.
— Интересно, — произнес он. — В нашем деле слово «пират» всплывает не в первый раз. Возможно, бриг как-то связан с похищением.
Инспектор Грегсон продолжал:
— Старшим помощником на бриге служит Лоуренс Рамсей.
Я не смог сдержать удивления. Холмс неодобрительно взглянул на меня. Он всегда винил меня в том, что я редко сдерживаю эмоции.
— Тот самый Рамсей? Человек, у которого пропала девушка?
Инспектор посмотрел на нас, его фигура вызывала раздражение.
— Как я понимаю, господа, вы тоже успешно провели свое расследование? Что вам удалось узнать?
Но слова инспектора не произвели на Холмса никакого впечатления. Его манера вести диалог восхищала меня. Он всегда держался особняком, его мало волновали статус или фигура собеседника. Он оставался невозмутимым перед кем угодно — от портового грузчика до премьер-министра Англии. В своих рассказах я уже говорил, что к Холмсу обращались самые известные и богатые клиенты.
В этот раз Холмс тоже не стал посвящать инспектора в суть дела. Как и Пратчетту, он заявил, что дело еще далеко от завершения и ему нужно проверить кое-что еще.
Инспектор смерил нас хмурым взглядом и, сославшись на работу, выпроводил нас из участка.
*  *  *
Придя домой, мы с Холмсом обнаружили на столе записку от миссис Хадсон. Наша добрая старушка сообщила, что отправилась к одной из своих многочисленных подруг. На кухне нас ждал приготовленный обед.
— Замечательная женщина, Ватсон, — сказал Холмс. — На таких женщинах держится наше общество!
После обеда Холмс молча ушел. Я решил устроиться в кресле и почитать Шекспира. В очередной раз я решил перечитать все великие произведения «самого великого поэта Англии».
Чтение увлекло меня, и время пролетело незаметно. Хорошо, что сегодня мне не нужно было ехать в королевский госпиталь и делать операцию.
Вдруг дверь открылась, и на пороге появился Шерлок Холмс.
— Ватсон, собирайтесь! — сказал он. — Моя разведка доложила, что мистер Рамсей вернулся домой. Он, как и половина наших подозреваемых, живет в доках.
«Разведкой» Холмс называл Картрайта — беспризорного ребенка, которому он поручал мелкие задания. В основном это была слежка, сбор слухов и расспросы других беспризорников.
*  *  *
Мы подошли к дому Лоуренса Рамсея. Это была старая лачуга, которую трудно назвать иначе. Жизнь моряка тяжела и не приносит большого дохода, но мистер Рамсей мог хотя бы попытаться улучшить внешний вид своего жилища.
Мы постучали, но никто не ответил. Я начал сомневаться в правильности своего решения довериться сведениям беспризорного и отправиться в эту поездку вместе с Холмсом.
Мы уже собирались уходить, как дверь слегка приоткрылась. На нас смотрел недовольный карий глаз Лоуренса Рамсея.
— Уходите! Мне не нужна ваша помощь! — сказал он.
Рамсей хотел закрыть дверь, но Холмс не отступал. Он просунул трость в щель.
— Мы хотим задать вам несколько вопросов, мистер Рамсей. Это займёт немного времени.
— Я знаю, что вы из полиции. Ещё раз говорю — мне не нужна ваша помощь!
В Лондоне и его окрестностях слухи распространяются быстро. Кажется, уже не осталось человека в порту, который не знал бы о цели нашего визита.
— Моя Эмили не пропадала. Она уехала к своему отцу. Он серьёзно болен. Мистер Свифт владеет крупным издательством, но из-за возраста и состояния здоровья был вынужден оставить дело. Нет, я ничего не знаю о пропавших людях!
Лоуренс Рамсей резко отбросил трость Холмса и с грохотом закрыл дверь.
Шерлок вызвал кэб.
— Доктор Ватсон, вы заметили что-то странное в разговоре с мистером Рамсеем?
— Он явно не хотел нас пускать, — заметил я.
— Вы правы, это бросается в глаза. Картрайт, получив немного денег, расспросил местных беспризорников. Они подтвердили, что Эмили Свифт никуда не уезжала. Никто не видел ее отъезда. Последний раз она встречалась с возлюбленным несколько дней назад. Соседи говорят, что у них часто возникали скандалы, но серьезных происшествий не было. Они явно любят друг друга.
Я был склонен согласиться с Холмсом. Дома нас встретила миссис Хадсон. Она рассказывала о своей поездке и больной подруге.
— Я принесла ей свой любимый лимонный пирог. Джессика его обожает.
Мы похвалили ее за вкусный обед. Было видно, как миссис Хадсон обрадовалась нашим словам.
*  *  *
Этой ночью мне не спалось. Причинами могли быть дневные приключения с Холмсом, тревога за похищенного или тяжёлые воспоминания.
Мне приснилась Мэри. Её образ мерцал бледным светом. Холодные губы едва слышно шептали что-то. Видение протянуло ко мне руки, словно желая обнять. Я почувствовал её дыхание и прикосновения пальцев. Я попытался обнять Мэри, но её образ начал таять. Перед исчезновением она помахала мне. Этот жест напомнил мне прощание с Молли в пабе «У короля Георга».
Затем начались кошмары. Я не верю в сны, но что-то в них тревожило.
Резкий звук вырвал меня из сна. Я огляделся, но не нашёл причины шума.
Спустившись по лестнице, я встретил Холмса. Вероятно, он тоже услышал этот звук. Значит, мне не показалось. В гостиной появилась миссис Хадсон с горящей свечой.
— Что случилось, господа? Я проснулась от громкого шума...
Холмс подбежал к окну. Оно было разбито, осколки усыпали пол. Под окном лежал булыжник, к которому был привязан клочок бумаги.
— «Бросьте это дело! Вам не следует расследовать то, к чему вы не имеете отношения. Отступитесь или умрёте!», — прочитал Холмс.
Я услышал удаляющиеся шаги и выбежал на улицу. Она была пустынной, если не считать бегущей фигуры.
— Стой, мерзавец! — крикнул я.
Фигура не остановилась, а наоборот, ускорилась.
Я бросился за ней. Бегущий обернулся на мгновение, и я узнал его сутулую фигуру. Но все мои мысли были сосредоточены на преследовании.
Незнакомец был моложе меня, его бег был лёгким и быстрым. Через минуту я почувствовал резкую боль в левом боку. Я замедлил шаг и остановился. Проклиная себя за недостаточную физическую подготовку, я уныло смотрел, как фигура исчезает в темноте.
Незнакомец, заметив, что его преследователь остановился, тоже замедлил шаг. Это сыграло с ним злую шутку.
— Стой, куда идёшь! — раздался окрик из темноты.
Я понял, что произошло. Незнакомец так увлёкся бегом, что не заметил проезжающий мимо кэб. Возница, замахнувшись, ударил его кнутом, а чёрные, как воронье крыло, лошади с громким ржанием встали на дыбы.
Незнакомец резко отскочил в сторону и, зацепившись за булыжник, упал на мостовую. Наконец, овладев собой, он исчез в ближайшем переулке.
Мне улыбнулась удача. Я махнул рукой, прося кэбмена остановиться. Угрюмый возница придержал коней. Он кратко описал мне человека, который столкнулся с его экипажем. Имя нашего ночного гостя было мне знакомо.
Вернувшись домой, я застал миссис Хадсон за уборкой осколков разбитого стекла. Её тонкие губы были поджаты. Она недовольно посмотрела на меня и сказала:
— Вы знаете, Джон, у меня за всю жизнь не было таких беспокойных постояльцев! Последний раз мне разбил окно муж. Но он часто выпивал...
Не зная, что ответить этой доброй, но раздражённой старушке, я поднялся в свою спальню и забылся тяжёлым сном.
*  *  *
Ночное происшествие придало нам сил. Холмс был в хорошем настроении, что случалось крайне редко.
За завтраком Шерлок Холмс читал газету. Миссис Хадсон сменила гнев на милость. Она испекла свой любимый лимонный пирог, которым часто угощала подруг. Рядом с пирогом стоял горячий чай.
Позавтракав, мы отправились к Черному Джону, а точнее, к мистеру Моллинзу. Нам еще не доводилось встречаться с капитаном брига «Королева Виктория».
Мы застали Моллинза на капитанском мостике. Его стройная фигура излучала силу и стойкость. Он ожесточенно спорил с невысоким человеком, который стоял, пригнувшись, держась за борт. Это был Джошуа Пибоди.
Пибоди внимательно слушал капитана. Скупщик молчал, изредка что-то говорил. Казалось, что его слова только злили капитана. Мы не могли услышать, о чем они спорили, так как стояли далеко.
Наконец, Пибоди покинул бриг. Ленивой походкой он направился в паб «У короля Георга». Его взгляд недоброжелательно остановился на нас с Холмсом.
Мистер Моллинз наблюдал за командой. Матросы переносили тяжелые тюки, переговаривались и снова брались за работу. Палуба блестела чистотой. Было видно, что капитан строго следит за порядком. На его плече сидел изумрудный попугай.
— У вас замечательный корабль, мистер Моллинз! Нечасто увидишь такую слаженную работу среди матросов, — сказал Холмс.
— Вы правы, сэр. Команду я подбирал тщательно. Посетил множество городов и нашел достойных людей. Мы уже десять лет ходим под этими парусами, служа Англии и королеве Виктории.
Холмс и капитан обсуждали достоинства брига. Я не знал, что у моего друга такие обширные знания в кораблестроении.
Мой взгляд упал на маленькое перо. Оно было великолепным: голубые, лазурные, оранжевые, красные и зеленые оттенки.
Я поднял перо. Оно притягивало взор.
Капитан заметил это и нахмурился.
— Мастерс, — обратился он к матросу, — ты неаккуратен. Будь внимателен и усерден. Дисциплина и чистота — основа наших успехов.
Мастерс молча кивнул. Холмс снова заговорил с капитаном. Вдруг Моллинз обратился ко мне.
Вы держите перо удивительной птицы. Когда наш корабль проходил мимо очередного острова, я заметил в его райских кущах маленьких фазанов. Эти птицы были прекрасны. Я решил взять одного из них, ухаживал за ним, но, к сожалению, птица вскоре умерла. Скорее всего, не выдержала климата.
Мы с Холмсом еще немного поговорили с капитаном. Он не смог рассказать нам ничего нового по нашему расследованию. Мистер Моллинз был так увлечен беседой с Холмсом, что совсем забыл о времени и о пере. Я воспользовался этим и решил оставить находку себе.
*  *  *
По пути домой Холмс решил заглянуть к Тобиасу Грегсону. Он сказал, что у него есть важное дело для обсуждения с инспектором. Кроме того, ему нужно было встретиться с Картрайтом.

— Берегите силы, Ватсон! Сегодня нас ждут приключения. Мы как никогда близки к разгадке тайны пропавшего незнакомца.
Я выслушал Холмса и отправился к миссис Эндрюс. Она чувствовала себя плохо и нуждалась в медицинской помощи. Затем мне предстояло посетить королевский госпиталь и провести несколько важных хирургических операций.
*  *  *
Вечером я вернулся домой и застал Холмса в кресле. Он читал толстый фолиант с ярко-красной обложкой. Увидев меня, сыщик отложил книгу.
— Добрый вечер, доктор! Очень занимательное чтиво. Оно помогло нам завершить расследование. Осталось совсем немного…
Я не стал расспрашивать его о подробностях. Я давно понял, что Шерлок сам расскажет всё, что нужно, по мере продвижения дела.
На улице уже темнело. Фонари освещали расплывающиеся очертания домов. Жильцы закрывали ставни, готовясь ко сну. На безлюдных улицах виднелись одинокие фигуры констеблей, патрулирующих окрестности.
— Джон, возьмите с собой наградной пистолет. Сегодня он может нам пригодиться.
Когда Холмс обращался ко мне по имени, это значило, что нас ждёт серьёзное испытание. Я молча повиновался.
*  *  *
Мы добрались до места. Я с трудом различил вывеску паба «У короля Георга», качавшуюся на ветру. Лунный свет едва касался крыш домов, заливая доки. Наконец, свет коснулся мачт корабля — это был бриг «Королева Виктория».
Холмс обернулся ко мне. Его фигура в лунном свете выглядела зловеще.
— Нам нужно попасть на корабль, доктор. Думаю, матросы, уставшие от работы, проводят время в пабах или с девушками, которые помогают им забыть о скуке.
Холмс оказался прав. Мы без труда оказались на палубе. Спуск в трюм был свободен. Я был рад беспечности команды, которая, избавившись от внимания капитана, наслаждалась отдыхом.
В трюме царила темнота. Холмс нащупал фонарь на бочке и осветил пространство. В трюме лежали тюки, бочки, морские снасти, гарпуны и рыболовные сети. Некоторые бочки были наполнены пресной водой.
Холмс шел вперед, словно гончая, взявшая след. Он заметил карту на стене и удовлетворенно сказал:
— Вот то, что я искал, доктор!
Я подошел и увидел, что один из островов обведен красными чернилами, рядом с ним были пометки. Почерк показался мне знакомым.
Мы наткнулись на преграду — дубовую дверь с навесным замком. Шерлок тихо выругался.
— Живее, доктор! Думайте! Каждая минута может стоить нам слишком дорого.
Я осмотрел замок. Он был числовым, нужно было ввести четыре цифры.
— Холмс, это же огромное количество комбинаций! Это может быть что угодно — от исторической даты до именин герцога или лорда.
Мы разгадали секрет за несколько минут. Хотя, возможно, прошло больше времени — в запертой комнате при свете тусклого фонаря я потерял счёт времени.
— Ватсон, как я мог быть настолько глуп! — воскликнул Холмс, бросаясь к замку.
Раздался щелчок, и дверь открылась. В углу маленькой комнаты скорчилась одинокая фигура. Подойдя ближе, Холмс осветил её лицо фонарём. Это была женщина. В её глазах читался страх, по щекам текли слёзы. Руки были связаны верёвкой, рот заткнут выцветшим куском ткани.
— Доктор, быстрее, развяжите пленницу, — скомандовал Холмс.
Мои руки дрожали от напряжения. Тревожная обстановка давила, но я развязал её.
— Кто вы? — испуганно спросила она. — Вы из полиции?
— Не волнуйтесь, меня зовут Шерлок Холмс, а это доктор Ватсон. Торопитесь, у нас нет времени!
Но было поздно. Мы услышали тяжёлые шаги. Кто-то спускался в трюм.
— Спасите меня! — прошептала незнакомка.
Мы с Холмсом переглянулись. Шаги были нестройными — явно спускалось больше одного человека.
— Стойте! Дверь открыта! Мы не одни! — крикнул Холмс.
Раздался звук взводимого курка. Сердце бешено заколотилось, страх сковал тело. Я не мог пошевелиться.
— Выходите на свет по одному! Мы знаем, что это вы, Холмс. Выходите с доктором с поднятыми руками, — раздался голос.
У нас не было выбора. Слишком многое стояло на кону. Мы вышли на середину трюма. К нам приближались трое. Впереди шёл Сэмюэль Снапп. Пьяница, которого мы видели на мостовой, теперь выглядел трезвым и уверенным. От него пахло табаком и элем, а глаз прикрывала чёрная повязка.
Снапп ухмыльнулся, обнажив кривые зубы.
— Наши птенчики пойманы, Сэм! Подойди и полюбуйся на них!
Сэм Лэнгдон шагнул к Холмсу, замахнулся и ударил моего друга.
— Проклятый сыщик! Говорил тебе — не лезь в это дело...
Сзади раздался еще один удар. Холодное дуло револьвера уперлось мне в лоб. Лоуренс Рамсей целился прямо в меня.
События развивались стремительно, как вспышка молнии. Девушка позади меня испуганно вскрикнула. Рамсей обернулся. Его лицо было искажено злобой и ненавистью.
— Заткнись, Эмили!
Я воспользовался моментом и ударил Рамсея в подбородок. Он охнул и упал на пол, выронив револьвер. В это же время Холмс нокаутировал Снаппа, и тот тяжело рухнул на землю. Остался только Сэм Лэнгдон. Он был вооружен и переводил дуло то на меня, то на Холмса. Было ясно, что он готов выстрелить в любую секунду.
Я начал шептать молитву. Я не верил в Бога после потери Мэри, но в этот момент слова молитвы пришли мне на ум с удивительной ясностью.
Слышны были торопливые шаги. Бриг, казалось, наполнился людьми, как улей пчелами. В трюм спрыгнули несколько констеблей в полицейской форме. Это были люди Тобиаса Грегсона. В углу тихо плакала Эмили Свифт. Арестовать Сэма Лэнгдона поручили констеблю Джеймсу Пратчетту.
*  *  *
Мы с Холмсом сидели в кабинете инспектора Тобиаса Грегсона. Расследование было завершено, и мы с инспектором хотели услышать подробности от знаменитого сыщика.
Холмс спросил разрешения у инспектора и закурил свою трубку. Выпуская клубы дыма, он начал рассказ.
— Я оказался прав. Дело оказалось сложнее, чем казалось на первый взгляд. Уже при осмотре бутылки с запиской мы поняли, что автор — женщина. Проверка портовых журналов дала инспектору зацепку: только один корабль недавно причалил в Лондоне. Во время первой встречи с мистером Рамсеем мне показалось странным, что он не пускает нас в дом. Вероятно, там хранилась контрабанда.
Я с удивлением посмотрел на инспектора Грегсона. Тот кивнул в знак согласия с Холмсом.
— Мы обыскали его дом, — продолжил Холмс. — Нашли тюки с перьями райской птицы.
Я не понимал, какое отношение это имеет к делу. Холмс продолжал:
— Расследование Картрайта показало, что Эмили Свифт исчезла. Соседи и посетители паба и доков не видели, как она собиралась в поездку. Значит, это она — пропавшая женщина. Ночное происшествие с камнем и разбитым окном подтвердило мои догадки. Расследование приняло неожиданный поворот для Рамсея. Он обратился за помощью к своему подельнику, Сэму Лэнгдону. Тот написал записку и заплатил головорезу, надеясь, что мы уйдем. В трюме я нашел улику, которая вела к Рамсею: первый помощник делал пометки на картах, и почерк совпал с почерком в записке. Доктор Ватсон упомянул, что незнакомец столкнулся с кэбменом и, вероятно, получил рану на руке.
Инспектор Грегсон кивнул.
— Позвольте, Холмс, что же случилось с несчастной Эмили Свифт?
Шерлок Холмс выпустил в воздух облако дыма.
— Бриг «Королева Виктория» занимался контрабандой. Главным организатором незаконных операций был Лоуренс Рамсей. Капитан Моллинз знал о всех делах своей команды, но, опасаясь за жизнь, старался не вмешиваться. Вы, дорогой Ватсон, обнаружили на палубе перо райской птицы, а не фазана. Это подсказала мне энциклопедия по орнитологии, которую я читал, когда вы пришли домой из госпиталя. В книге говорилось, что райские птицы обитают на острове Кука, который Рамсей отметил на карте. Команда брига незаконно поставляла перья райских птиц. Они идеально подходят для украшения головных уборов.
Капитану Моллинзу отводилась роль посредника. Он сбывал контрабанду через Джошуа Пибоди, скупщика. Их спор, вероятно, возник из-за разногласий по цене товара.
Сэмюэль Снапп вёл себя странно. Я попросил Картрайта и его друзей следить за стариком. Оказалось, что после нашего знакомства, когда он был пьян, Снапп больше не пил. Ребята заметили, как он о чём-то тихо говорил с Сэмом Лэнгдоном и Рамсеем.
— Холмс, почему Эмили Свифт оказалась заложницей?
— Мисс Свифт не только красива, но и любопытна. Однажды ночью она не застала дома жениха, Лоуренса Рамсея. Женщина решила, что он на корабле, и отправилась туда. В трюме она увидела возлюбленного с Лэнгдоном и Снаппом. Они делили добычу. Эмили поняла, что жених занимается контрабандой, и попыталась уйти. Но поспешила и выдала себя. Подельники поняли, что она слышала их разговор, и схватили её. Снапп был с повязкой на глазу, поэтому Эмили подумала, что это пираты.
Контрабандисты заперли её за дубовой дверью. Они долго не могли решить, что с ней делать: избавиться от свидетельницы или придумать правдоподобную историю её исчезновения. Так появилась легенда, что Эмили уехала ухаживать за больным отцом. Но мистер Свифт, вероятно, здоров.
Пока контрабандисты думали, Эмили написала записку с мольбой о помощи и выбросила её в иллюминатор. Я заметил, что иллюминатор недавно открывали — на нём не было ржавчины и пыли.
В конце концов, они решили избавиться от Эмили. Связали её и заткнули рот. Её судьба была бы печальной, если бы мы не пришли вовремя. Бриг «Королева Виктория» собирался отплыть, и без Эмили он уже не вернулся бы в порт.
— Но как полиция так быстро узнала о нашем присутствии, Холмс?
— Когда я был в участке, я предупредил инспектора Грегсона о вылазке контрабандистов, но не рассказал подробностей. Ему нужно было разместить десяток вооружённых констеблей неподалёку от корабля. Картрайт следил за ними и увидел, как они возвращаются на корабль. Он сразу же сообщил об этом в полицию.
Мы с инспектором переглянулись. Холмс подвёл итог:
— Элементарно, господа!
*  *  *
На следующий день мне предстояло провести очередную операцию. Оперировать должен был раненного солдата, сына одного из лордов. Операция обещала быть сложной, но я заверил отца юноши, что его сын скоро поправится. Ведь шрамы, как известно, украшают мужчину.
В руках у меня был свежий выпуск газеты. На первой полосе красовалась статья о контрабандистах, орудующих в портовом районе Лондона. В ней говорилось, что все участники незаконной деятельности, включая скупщика, будут предстать перед верховным королевским судом. По тяжести преступления им не следовало рассчитывать на помилование.
Я застал Холмса за письменным столом. Мой друг что-то сосредоточенно писал.
— Что Вы пишете, Холмс?
Мистер Шерлок Холмс поднял на меня усталые глаза. На его губах мелькнула едва заметная усмешка.
— Я пишу письмо женщине, Ватсон. Это все, что вам нужно знать, дорогой друг.
Мои подозрения подтвердились. Несмотря на холодность между Холмсом и Ирэн Адлер, великий сыщик-консультант ни на минуту не переставал думать о ней.