Дело Звезды Востока

«Дорогой читатель!
Представьте мое удивление, когда я наткнулся на свои старые бумаги. В них были копии рецептов, заметки о редких лекарственных растениях, которые не известны даже самым выдающимся медикам, а также несколько пыльных фолиантов — энциклопедий и справочников. Но среди всего этого хлама я нашел настоящее сокровище — незавершенные записи о моем близком друге, Шерлоке Холмсе.
Когда мы впервые встретились, я и подумать не мог, что буду записывать на бумагу его первые дела.
Признаюсь, меня давно манил литературный талант. Он начал проявляться еще во время моей службы в армии. Тогда я пытался описать свои будни, со всеми их радостями и горестями. Но мой первый литературный опыт оказался неудачным. Во-первых, моих слов не хватило, чтобы заинтересовать читателя. Во-вторых, цензура никогда бы не пропустила такое произведение. Оно было далеко от идеала, а некоторые детали могли не понравиться ни кабинету министров, ни самой королеве Виктории, храни ее Господь.
Но я не буду отвлекаться... На самом дне газетно-бумажной кипы я нашел пожелтевшие страницы с моим мелким почерком. Удивительно, но я смог вчитаться в первые строки своего полузабытого творения. К сожалению, зрение подводит, но ясность ума и твердость руки остались прежними.
На нескольких листах была записана история герцогини Латрэ. Хотя это дело не вызвало фурора в высшем свете Великобритании, оно по-прежнему интересно и колоритно.
Когда я прочитал свои записи, передо мной возник образ герцогини Жозефины Латрэ... Но об этом позже.
На склоне лет мне пришла идея собрать все неизданные дела Шерлока Холмса, которые я нашел. Это будет моей последней данью уважения и благодарности за нашу крепкую дружбу, длившуюся десятилетия».
*  *  *
В тот прохладный осенний вечер Шерлок Холмс был мрачен. Ветер заунывно стонал, навевая тоску. Сквозь старое окно он видел силуэты одиноких прохожих: служащие банков в строгих черных котелках спешили по тротуарам, военные шагали уверенно, а барышни торопились куда-то с легкой тревогой в глазах.
— Жизнь ужасна, Ватсон, — вздохнул Холмс. — Когда остаешься без дела, она становится похожа на болото, которыми так богата Шотландия.
Я знал, почему мой друг потерял интерес к жизни. Во-первых, у него не было интересного дела, которое бы полностью захватило его внимание. Во-вторых, он уже несколько дней страдал от кокаиновой зависимости. На маленьком столике рядом с ним лежал шприц для подкожных инъекций с семипроцентным кокаином. Как врач, я понимал, насколько тяжело организму бороться с таким пагубным пристрастием.
Я не раз пытался убедить Холмса, что увлечение кокаином, морфием или опиумом может привести к серьезным проблемам со здоровьем. Но он либо отшучивался, либо бросал на меня хмурый взгляд, словно не слышал моих слов.
— Не говорите так, Холмс, — возразил я. — Ваша жизнь имеет смысл. Вы столько раз спасали людей, исправляли то, что казалось невозможным, помогали...
— Вы говорите как сельский священник, отпуская грехи заблудшему прихожанину, — с иронией ответил Холмс.
Я знал, что в такие моменты бесполезно его убеждать.
— Поверьте, Холмс, ко мне постоянно обращаются больные, жалующиеся на свою судьбу. Большинство из них — бедняки, которых можно встретить в темных уголках улиц, на тротуарах и в пабах. Они жалуются на кожные заболевания, воспаления легких и кровохаркание. Я, как врач, обязан их утешить. Понимаю, что многим из них осталось жить считаные часы или дни, но стараюсь их отвлечь. Говорю им, что другим людям часто приходится куда тяжелее. Я не раз видел, как знатные лорды, пэры или военные быстро угасали от рака. На фоне этого ужасного заболевания все остальные болезни кажутся менее значимыми.
Холмс посмотрел на меня с интересом. Его аристократическое лицо исказила саркастическая улыбка.
— Ватсон, вы всегда так категоричны.
Шерлок Холмс отвернулся к окну, потеряв интерес к разговору. Время тянулось невыносимо медленно — на моих часах стрелки едва ползли к 6 вечера, как черепахи.
— Подойдите сюда, мой друг. Сейчас мы будем изучать основы наблюдательности. Точнее, здесь следует заменить «мы» на «вы».
Я знал, что, когда Холмс увлекается какой-то идеей, его сложно отвлечь. С неохотой я поднялся с большого кресла, обитого мягкой тканью. Высокая спинка и тепло камина создавали уют в холодной комнате.
Холмс указал на человека, идущего по тротуару.
— Что вы можете сказать об этом человеке, Ватсон?
Я посмотрел на друга. Его лицо озарила широкая улыбка, сменившая саркастическое выражение.
— Он постоянно оглядывается, его шаг сбивается на бег. Похоже, он куда-то спешит и, возможно, занимается чем-то незаконным. К тому же он что-то нащупывает в правом кармане. Вероятно, это холодное оружие — нож или…
Холмс рассмеялся. Его забавляла моя проницательность.
— Всё гораздо проще, мой дорогой друг. Посмотрите внимательнее на его лоб. Там тонкая продольная царапина. Такое повреждение невозможно нанести оружием. А то, что он сжимает в кармане что-то круглое, заметно по тому, как он касается предмета главным и указательным пальцами. Я дал вам слишком много подсказок, Ватсон. Неужели вы так и не догадались?
Шерлок Холмс тяжело вздохнул — его недогадливость явно задела друга.
— Ватсон, вы слишком усложняете там, где нужно просто. Я думаю, этот человек поссорился с женой перед поездкой. Причина — пристрастие к крепкому элю, который так любят в наших пабах. У него при себе несколько монет, чтобы купить еще одну кружку. А царапину, вероятно, оставила Доррис Клейторн.
— Холмс, я могу поверить в остальное, но как вы узнали его имя?
Холмс рассмеялся. На его бледном лице вспыхнули красные пятна.
— Ватсон, взгляните внимательнее! Это же Гарри Клейторн.
После слов Холмса я испытал смешанные чувства. С одной стороны, было обидно, что друг так хитро и нечестно надо мной подшутил. С другой — я сам поддался его воодушевлению, которое хоть на миг захватило и меня.
Гарри Клейторн, известный пьяница, жил в маленьком одноэтажном доме на Харнбери-Роуд. Его крики часто разносились по округе, и все знали, кто за этим стоит. Доррис Клейторн, красивая брюнетка с ярко-голубыми глазами, была хозяйкой дома. Она «воспитывала» мужа, как солдат: тот возвращался с работы (где работал клерком) и отчитывался перед женой, показывая карманы. Если Гарри не пил, Доррис бросала на него пронзительный взгляд и отпускала. Возможно, в этот раз он злоупотребил ее доверием, и на его широком лбу появилась злосчастная царапина.
После этого эксперимента Холмс потерял интерес. Грусть и тоска снова окутали его. Я начал рассматривать книги на полке. Переходил от одного тома к другому, не обращая внимания на авторов и названия. Темно-бордовые, зеленые, черные и коричневые переплеты радовали мой взгляд. С детства родители приучили меня к чтению и бережному обращению с книгами.
Шерлок Холмс издал громкий вздох. Я с интересом обернулся - однако мой взгляд уперся в тощую и неподвижную спину детектива. Стоит сказать, что своими эмоциями Холмс умел управлять просто мастерски.
— Ватсон, идите сюда!
Я неохотно оторвался от книжной полки.
— Если это снова один из ваших розыгрышей, я не отвечаю за последствия…
— Да что вы возитесь? Идите же скорее…
От Холмса я стерпел даже это.
— Посмотрите на эту женщину, мой друг…
Сквозь туман, окутавший осенний Лондон, словно гигантский паук, я разглядел то, на что указывал Холмс. Я не мог поверить своим глазам.
На противоположной стороне улицы шла женщина. На ней был изящный плащ с изумрудной брошью. Несмотря на холодную погоду, она шла с непокрытой головой. Её седые волосы были аккуратно уложены, а глаза светились решимостью и уверенностью. Она внимательно смотрела на таблички домов, словно искала что-то конкретное.
— Холмс! Не могу поверить своим глазам! Это же…
Но Холмс не дал мне договорить.
— Вы правы, мой друг. Это герцогиня Латрэ. Она явно хочет посетить наше скромное жилище (пусть миссис Хадсон простит мне это замечание, но это правда). И знаете, что я чувствую, Ватсон?
— Нет.
— Скоро у нас будет по-настоящему интересное дело…
*  *  *
Через некоторое время в дверь громко постучали. Миссис Хадсон уехала к сестре, и мы с Холмсом остались одни в скромном жилище.
— Ватсон, открой герцогине, — сказал Холмс. — Негоже заставлять такую важную особу ждать, особенно в такую ветреную погоду.
Я не хотел превращаться в горничную, но хотел сделать всё, чтобы развеселить друга. Поэтому безмолвно повиновался.
На пороге стояла герцогиня. Ветер трепал полы её чёрного плаща, словно крылья летучей мыши.
— Здесь живёт мистер Шерлок Холмс? Мне нужно срочно его увидеть!
Её голос звучал уверенно, а взгляд был неодобрительным.
— Вы не ошиблись, герцогиня, — ответил я. — Именно здесь проживает мистер Холмс.
— Тем лучше. Наконец-то мои поиски увенчались успехом. Я совершенно не знаю эту часть города. Здесь столько бедняков и попрошаек! Несколько раз они хватали полы моего плаща своими грязными руками.
Лицо герцогини исказила гримаса отвращения.
— Проходите, герцогиня.
Жозефина Латрэ с трудом поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж. У окна в элегантной позе стоял Холмс. Когда герцогиня вошла в комнату, он сразу обернулся к ней.
— Прошу вас сесть. Не хотите ли чаю? Ватсон, помогите герцогине снять плащ!
Это было уже слишком. В своем стремлении к загадочному Холмс порой перегибал палку. Не каждый мог выдержать его выходки. Но дружба — это святое. Я безропотно помог ей снять плащ. К счастью, от чая она отказалась.
— Что привело вас ко мне, герцогиня?
Герцогиня Латрэ — властная, в годах, с изысканным вкусом. На ней дорогое колье и кольца с драгоценными камнями. Я часто видел ее фотографии в «Таймс» с мужем Пьером. Он любил путешествовать по миру — Африка, Восток, Китай. Недавно Пьер стал свидетелем разгрома африканских поселений. Говорили, что он заработал на этом огромные деньги, продав драгоценные камни. Его состояние значительно выросло.
Семья Латрэ богатела. Они строили новые дома, купили у государства заводы с новейшей техникой. Империя Латрэ процветала. Но несколько недель назад в их фамильный особняк пришла беда. Пьер Латрэ, возвращаясь из Китая, подхватил неизвестную болезнь, с которой не могли справиться лучшие врачи. Лекарства не помогали, и Пьер угасал. Его тело становилось похожим на кокон — бесчувственное и безучастное. Через несколько недель Пьер скончался на руках у жены Жозефины.
Жозефина взяла на себя управление делами мужа. Она решала финансовые вопросы, управляла персоналом, устраивала званые вечера, которые стали известны в Великобритании, и выезжала за границу, улаживая дела Пьера. Коллеги Пьера быстро оценили деловую хватку Жозефины. Стало ясно, что империя, которую создавал Пьер, попала в надёжные руки.
Но вернёмся к нашей истории. Я хотел рассказать вам о герцогине Жозефине. Она села в вольтеровское кресло, смерив Холмса задумчивым взглядом. Казалось, она размышляла, стоит ли доверить ему свои заботы.
Холмс украдкой посмотрел на шприц с кокаином. Подняв глаза, он встретился со мной взглядом. Я покачал головой, не разрешая ему воспользоваться этим «лекарством».
— Что привело вас ко мне, герцогиня? — спросил мой друг.
— Я человек действия, мистер Холмс. Хочу сразу перейти к делу. Наш разговор должен быть строго конфиденциальным. Если кто-то узнает о нем, я уйду и больше не побеспокою вас.
— Даю слово Шерлока Холмса. О нашей беседе никто не узнает.
Герцогиня изящно повернула голову в мою сторону.
Холмс заверил ее, что я его близкий друг и он не скрывает от меня ничего. Жозефина Латрэ кивнула, убедившись в моей скромности.
— Я не стала обращаться в полицию, мистер Холмс. Во-первых, не хочу огласки. Мое имя и титул слишком известны в высших кругах Великобритании. Во-вторых, я невысоко ценю нашу полицию, особенно инспектора Лестрейда.
Жозефина замолчала. Мы с Холмсом переглянулись и подавили смешок.
— Вы, наверное, знаете, господа, что мы, Латрэ, устраиваем званые чайные посиделки, как я их называю. На них я приглашаю людей, близких мне, независимо от их положения в обществе и манер. Для более знатных гостей я организую специальные обеды. Часто ко мне приходят известные писатели, художники и общественные деятели. Недавно меня посетил мистер Дойл. Он делился со мной замыслами своих будущих произведений, многие из которых показались мне довольно интересными. Мы также занимались спиритизмом, который, как вы знаете, становится всё более популярным в Европе.
Вчера состоялась очередная чайная посиделка. На ней, как обычно, присутствовали мои близкие люди. Мы выпили чая, который мне привёз мой покойный муж (здесь Холмс выразил герцогине наши искренние соболезнования). Затем я выслушала пожелания от своей прислуги. Вечер проходил спокойно, пока я не попросила своего кучера, мистера Харгрейва, закрыть окно. На окне тогда ещё лежал Фараон, и бедный Эндрю разбудил его.
Герцогиня посмотрела на меня. Скорее всего, мой испуганный вид её позабавил. Жозефина Латрэ весело рассмеялась.
— Фараон — наш кот, привезённый мужем из Египта. Египтяне считают кошек священными животными, почти божествами. Фараон — моя гордость и слабость. Ради него я готова на всё! Кормить его стараюсь лучшим, горничная Элизабет иногда чистит его белоснежную шерсть. Честно говоря, Фараон — истинный наследник всего, что оставил мой покойный муж. Ни мой сын Джошуа, ни что-то другое.
Мы с Холмсом тактично молчали.
— Пьер привёз из Персии огромный ярко-красный рубин. В Персии произошла революция, свергли жестокого диктатора.
— Я читал об этом в «Таймс», — кивнул Холмс.
— Во время революции диктатора и его соратников растерзала толпа. Муж был в делегации, охранявшей исторические памятники. Делегация поступила низко: под дулом револьвера заставили казначея показать путь к сокровищнице. Казначей указал дорогу к богатствам, нажитым диктатором за тридцать лет. После этого делегация быстро покинула город, а толпа штурмовала дворец и расправилась с казначеем. Отлично: единственный свидетель кражи был мёртв.
Когда я увидела огромный рубин, сверкающий в солнечных лучах, я потеряла дар речи. Мы с мужем целый час думали, как назвать этот камень. В конце концов, мы решили назвать его «Звездой Востока». Муж положил его в шкатулку и запер миниатюрным ключиком. Ключ он носил на шее. Пьер очень боялся ограбления, ведь в нашем особняке, помимо драгоценностей, хранились полотна известных мастеров.
После смерти мужа я сняла с его шеи этот ключик и теперь ношу его с собой.
Герцогиня показала нам миниатюрный ключик, похожий на те, которыми запирали свои дома лилипуты из трилогии Дефо.
— Могу предположить, что рубин пропал? — спросил Холмс.
Герцогиня кивнула с надменным видом.
— Мне стоит быть честной. Я частично способствовала его пропаже. Незадолго до исчезновения я достала его из шкатулки, чтобы полюбоваться. Но меня отвлек этот глупый Гарри Пуллс, который, как мне кажется, ни на что не способен.
— Гарри Пуллс? — переспросил Холмс.
— Это наш садовник, который обожает розы. Розы — его страсть и вся жизнь. Я вышла из комнаты и забыла запереть шкатулку. Во время чаепития сын попросил показать рубин. Увидев, что шкатулка открыта, я чуть не упала в обморок. Джошуа постоянно уговаривал меня продать камень, чтобы покрыть его карточные долги. Он считал себя великим писателем и постоянно работал над своими «бессмертными творениями».
Вы поможете мне, мистер Холмс? Я понимаю, что деньги не проблема.
— Я понимаю, герцогиня. Для меня важно не вознаграждение, а помощь нуждающимся. Дело кажется интересным. Завтра я и доктор Ватсон посетим ваш особняк и попробуем разобраться в исчезновении рубина.
Герцогиня встала, надела плащ и ушла.
— Ватсон, позовите Хиггинса. У меня есть задания для него и его уличных помощников.
Я всегда был против того, чтобы Холмс использовал детей. После их визитов миссис Хадсон приходилось убираться, отмывая следы грязных ног. Но если Шерлок Холмс считает это необходимым, значит так и должно быть.
*  *  *
На следующее утро я с трудом пробудился от сладкого сна. Солнце только поднималось над горизонтом, его лучи мягко скользили по стенам и мебели. Один из них светил прямо мне в лицо, вызывая раздражение.
Приняв душ и надев мягкий халат, я поднялся на второй этаж к Холмсу. Он уже был одет и ходил по комнате, оживленно потирая руки.
— Ну и соня же вы, Ватсон! Я уже час на ногах. Приходил Хиггинс. Надеюсь, он не разбудил вас?
При упоминании этой фамилии я почувствовал боль в голове. Перед глазами всплыло грязное лицо беспризорника, услугами которого Холмс пользовался регулярно.
— И что сказал Хиггинс? Холмс, проверьте кошелек на всякий случай. Вдруг пропали пару монет?
— Какой же вы скряга, мой друг! Хиггинс предоставил важную информацию, которая поможет нам раскрыть дело о пропавшем рубине.
— И что это за информация?
— У одного из друзей Хиггинса дядя работает в ломбарде. Хиггинс утверждает: никто не приносил туда рубин, который я ему описал. Дядя обошел все ломбарды в районе и уверяет: камня нет нигде.
— Значит, рубин либо в особняке, либо его вынесли в тот вечер, когда герцогиня устроила чаепитие. Но вряд ли это произошло тогда: ломбарды уже закрылись. Мы не знаем, когда именно пропал рубин. Герцогиня оставила шкатулку открытой утром, а пропажу заметила во время чаепития.
— Нужно съездить в особняк Латрэ. Ватсон, собирайтесь!
Утром нам повезло: мы сразу поймали кэб. Извозчик был молчаливым. Мы ехали по узким улочкам, экипаж немного трясло. Я любовался природой: солнце только поднималось, и деревья оживали. На ветвях сидели птицы и чистили перья.
Наконец, мы проехали через массивные стальные ворота и оказались у особняка Латрэ. Холмс расплатился с извозчиком и дал ему на чай — я всегда считал такие его жесты излишеством. Мы остановились перед внушительным зданием с колоннами, портиками, балконом и теннисным кортом. Неподалеку виднелась отреставрированная конюшня, откуда доносилось ржание лошадей. Из конюшни вышел мужчина в сером пиджаке, с седыми волосами и крупным носом. Его карие глаза настороженно осмотрели нас с Холмсом. Коротышка на мгновение замер, а затем быстро пробежал мимо.
Дверь нам открыл статный дворецкий с посеребренными висками. Он выглядел изысканно и вежливо, хотя его брови были слегка нахмурены.
— Доброе утро! Мы прибыли по просьбе герцогини.
— Как ваши имена, господа?
Его голос звучал величественно, с истинно английским акцентом, а начищенный сюртук сиял.
— Я Шерлок Холмс, а это мой друг доктор Ватсон.
— Я передам герцогине. Подождите, господа!
Дверь закрылась перед нами. Через несколько минут дворецкий вновь открыл её. 
— Можете войти, господа. Герцогиня вас ждёт. 
Он принял наши головные уборы и верхнюю одежду. 
— Поднимитесь по лестнице и поверните направо. Это кабинет герцогини. 
Мы поднялись по широкой лакированной лестнице. Несмотря на раннее время, герцогиня сидела за рабочим столом, быстро записывая что-то на большом листе бумаги. Она подняла взгляд и посмотрела на нас. 
— Я рада, что вы так быстро откликнулись на мою просьбу. 
— Я не буду отвлекать вас надолго, герцогиня. Покажите мне шкатулку с рубином. 
— Пройдёмте, господа. 
Герцогиня провела нас в просторную комнату, украшенную трофеями: африканскими масками, фарфоровыми драконами, копьями, мушкетами, холодным оружием — саблями, палашами, секирами. На невысоком постаменте под стеклом блестело бриллиантовое колье. В углах комнаты стояли чучела медведя и леопарда.
— Вот эта шкатулка, мистер Холмс.
Шерлок Холмс достал лупу и начал внимательно разглядывать шкатулку. Через минуту он воскликнул:
— Хм… Теперь все становится яснее.
Мы с герцогиней переглянулись, пытаясь понять, что он имел в виду. Холмс поднялся на колени и медленно обошел комнату, изучая каждую деталь с помощью лупы.
Когда осмотр был завершен, Холмс попросил герцогиню познакомить нас с теми, кто присутствовал на последнем чаепитии. Герцогиня пригласила нас в холл, где вскоре собрались все участники злополучного вечера.
Пока мы с Холмсом изучали интерьер холла, комната постепенно заполнялась людьми. На кожаной софе сидела графиня, а на ее коленях уютно устроился белоснежный кот, привезённый Пьером Латрэ из Египта.
Я был поражен размерами кота. Он лениво наблюдал за всеми изумрудными глазами.
Герцогиня рассказала о невысоком и полном человеке, которого мы встретили первыми.
— Это Эндрю Харгрейв, наш кучер.
Передо мной стоял коренастый мужчина лет 55 в коричневых кожаных перчатках и высоком цилиндре. Его внешность не соответствовала моим представлениям о кучере.
Затем герцогиня представила женщину средних лет. Ее звали Элизабет Джордан, и она работала горничной в особняке Латрэ.
Следующим был мужчина лет тридцати пяти с хрящеватым носом и старенькими очками. На его неухоженном лице было несколько прыщей. С правой стороны его старой потертой одежды приколота маленькая роза, которая странно выделялась.
Вчера герцогиня упоминала садовника — Гарри Пуллса. Рядом с ним стоял дворецкий. Даже в непринужденной обстановке он выглядел элегантно и чуть воинственно. Его звали Джеймс Риссингтон. Он служил в Латрэ уже четверть века.
В комнату ворвался молодой человек с пышными усиками. Это был Джошуа Латрэ. Писатель, который считал себя гением, но пока не добился признания.
Джошуа подбежал к матери, поцеловал ее в надушенный висок и извинился за опоздание. Он объяснил, что его новая пьеса отнимает все свободное время.
— Главное в произведении — сюжет. Фабула — это фундамент, — сказал он с энтузиазмом.
Я не мог не согласиться, хотя и знал, что у него мало опыта.
Повар Уолтер Макферсон угрюмо смотрел на Холмса. Его мускулистые руки были сжаты в кулаки.
Джошуа Латрэ бросил на горничную быстрый взгляд и едва заметно подмигнул ей. Гарри Пуллс вспыхнул, как маков цвет, и стал похож на ребенка, которого лишили любимой игрушки.
— Господа, прошу вас вспомнить обстоятельства последнего чаепития у герцогини, — произнес Холмс.
Я достал блокнот и ручку.
Слово взяла герцогиня:
— Было около семи вечера. Я позвала Джеймса и Элизабет. Элизабет испекла мои любимые бисквитные печенья в форме пляшущих человечков. Джеймс поспешил закончить дела. Уолтер работал на кухне, а мистер Харгрейв, закончив чистить экипаж, поил лошадей. Джошуа был у себя, писал пьесу. Я слышала стук пишущей машинки. Я была у себя в кабинете, который примыкает к кабинету сына. В семь мы собрались в холле. Окно было открыто, несмотря на осеннюю прохладу. Я попросила мистера Харгрейва закрыть его, так как ветер усиливался.
Эндрю Харгрейв посмотрел на Холмса, и в его взгляде не было ничего хорошего.
— Я закрыл окно на задвижку. На подоконнике дремал Фараон, которого я нечаянно разбудил. Кот разозлился и укусил меня за палец.
Кучер снял перчатку и показал пару красных точек на указательном пальце.
— На чаепитии я пробыл недолго. Работа кучера требует много сил, ведь нужно ухаживать за лошадьми. Мой отец тоже был кучером и научил меня всему, что знаю. Я выбежал из холла и помчался к конюшне. Так спешил, что забыл поблагодарить герцогиню за угощение и свою перчатку в холле. Когда вернулся, там уже никого не было — все разошлись по делам.
— Когда вы заметили пропажу? — спросил я.
Герцогиня задумалась.
— Примерно через полчаса. Джошуа спросил меня показать «Звезду Востока». Пьер говорил, что камень обладает магическими свойствами — зачаровывает, притягивает. Я открыла шкатулку и обнаружила пропажу.
Тут вмешался дворецкий Риссингтон.

— Когда герцогиня заметила пропажу, я вносил поднос с бокалами шампанского. Тогда же разбил бокал...
Элизабет Джордан сердито посмотрела на него.
— Из-за вашей некомпетентности я мыла паркет и собирала осколки стекла! Вы стареете, Джеймс... Вы как тот викторианский буфет, который вроде бы и нужен, но уже давно пора выбросить...
— Попридержите язык, милочка! Я не позволю вам разговаривать в таком тоне с моим дворецким, который служит здесь двадцать пять лет!
Глаза герцогини сверкнули гневом.
— Мистер Холмс, я хотел бы вам кое-что рассказать, — вмешался Джошуа Латрэ, сидевший рядом с матерью в ленивой позе, закинув ногу на ногу.
Все разом повернулись к нему.
— Ночью я не мог уснуть. Писательство — дело не из легких. Я подошел к окну. Вдруг дверь черного хода приоткрылась, и из нее выскользнул кто-то. Силуэт торопливо пересек лужайку. У озера к нему подошел неизвестный. Я страдаю дальнозоркостью, так что мне не составило труда разглядеть пару. К тому же луна вышла из-за туч, и ее свет осветил все вокруг. Это были Элизабет Джордан и...
Джошуа сделал эффектную паузу.
— Говори же! — не выдержала герцогиня, гневно глядя на сына, который, казалось, пытался привлечь к себе внимание, как неудавшийся актер.
— И Гарри Пуллс, — закончил Джошуа.
Садовник вскочил на ноги.
— Это неправда! Мистер Латрэ мстит мне за то, что Элизабет выбрала меня, а не его...
Джошуа с невероятной скоростью бросился к садовнику. Его худые руки с костлявыми пальцами схватили Гарри Пуллса за горло. На мгновение холл особняка превратился в поле боя.
Мы с Холмсом с трудом разняли дерущихся. Фараон, наблюдавший за потасовкой, изогнул спину, напоминая египетского сфинкса.
— Вы с Элизабет украли «Звезду Востока»! Это вы обокрали мою мать! Жалкие, бессердечные люди! Она дала вам всё, о чём вы могли мечтать, а вы...
Горничная смотрела на Джошуа с плохо скрытым злорадством.
— С каких это пор романтические свидания при луне стали преступлением? Я не раз ходила на свидание с Гарри!
Воспользовавшись моментом, Холмс подошёл ко мне.
— Вам эта парочка никого не напоминает? — спросил он.
Головная боль ещё не полностью прошла, но лица Гарри Пуллса и Элизабет Джордан показались мне знакомыми.
— Помните, когда мы были у инспектора Лестрейда, у него на стене висели портреты разыскиваемых преступников? Так вот, разыскиваются двое: Бетти Роуз и Натаниэль Пибоди. Они известны тем, что втирались в доверие к пожилым богатым семьям, а потом исчезали, забрав деньги и драгоценности. Взгляните, Ватсон!
Холмс говорил правду. Я вспомнил, что у Бетти был маленький шрам у края глаза, а у Натаниэля Пибоди на шее — родинка в форме перепелиного яйца.
Шерлок Холмс подошёл к окну, которое недавно запирал кучер. Он достал лупу и внимательно осмотрел окно. Затем рывком поднял с пола что-то и положил в карман.
— Герцогиня, мы близки к разгадке тайны! Прошу всех оставаться на местах. Вы, мой дорогой друг, тоже присмотрите за нами. Вдруг кому-то понадобится помощь доктора.
С этими словами Холмс развернулся и, извинившись, вышел из холла.
*  *  *
Спустя десять минут Холмс вернулся в холл. Его узкие глаза светились таинственным блеском, а правую руку он держал в кармане.
— Дамы и господа, позвольте представить...
Он сделал едва заметное движение рукой.
— «Звезду Востока»!
В холле воцарилась напряжённая тишина. Громкий стук напольных часов раздался, как удар молнии в ясном небе. Все присутствующие застыли, испуганно переглядываясь. Было ясно, что имя преступника вот-вот будет названо, и за этим последует неизбежное наказание.
— Герцогиня, пожалуйста, позвоните в полицейский участок. Пусть пришлют пару крепких констеблей. С инспектором Лестрейдом я разберусь сам.
Герцогиня молча поднялась и направилась к телефону.
Через полчаса на территорию особняка прибыли констебли с инспектором Лестрейдом. Он удивился, увидев на пороге вместо горничной Шерлока Холмса.
Констебли встали у входа в холл, преградив путь к отступлению.
Инспектор Лестрейд представил Бетти Роуз и Натаниэля Пибоди, известных своими кражами в светских кругах Лондона.
Инспектор коротко вздохнул. Он внимательно посмотрел на них и приказал констеблям арестовать мнимых горничную и садовника. Констебли Крэбтри и Стоктон с трудом надели на них наручники. Бетти Роуз ударила ногой Крэбтри по лодыжке. Стоктон получил разрыв формы. Пибоди, напротив, вел себя спокойно и глубоко вздохнул, когда его повели к выходу.
— Я всегда знал, что это они украли рубин! Мне нужно написать об этом рассказ!
Молодой герцог был в восторге и ходил по холлу, размахивая руками. Его лицо горело от возбуждения.
— Вы ошибаетесь, герцог! Эти двое не крали «Звезду Востока».
Герцогиня с любопытством посмотрела на Холмса. 
— Что вы имеете в виду? Зачем нам понадобилась полиция? 
Холмс коротко рассказал Жозефине Латрэ о слугах. 
— Я заметила мелкие кражи, — призналась она. — Кольца, серьги, браслеты… Но я думала, что это из-за моей забывчивости. 
Холмс молчал, ожидая ответа. Затем он сказал: 
— Теперь я хочу указать вам на настоящего виновника… 
Мой друг любит театральность. Не удивлюсь, если он выбрал бы профессию актера. 
Холмс указал на Фараона. 
— Вы шутите, мистер Холмс? Вы думаете, Фараон украл мой рубин? 
Герцогиня рассмеялась.
— Да и нет… Он украл её, если можно так выразиться, неосознанно!
Когда я осматривал шкатулку, на её крышке я заметил множество хаотичных царапин. Они не могли быть оставлены кинжалом или отмычкой, потому что замок на шкатулке был в идеальном порядке. Внутри я нашел пару белых волосков, которые принадлежали вашему питомцу. Я сравнил их с теми, что нашел под окном и на полу, – они оказались идентичными.
Затем я снова поднялся в комнату с трофеями. В одном из углов я заметил мышиную нору. Хотя мыши там не было, в норе я обнаружил «Звезду Востока». Скорее всего, когда вы были в комнате с трофеями и вас отвлек садовник, вы положили шкатулку на софу. Фараон приревновал вас к драгоценному камню и специально уронил шкатулку на пол. Поскольку у вас на полу был ковер, вы не услышали звука падения.
Кот увидел бегущую в нору мышь и поспешил за ней, вероятно, поймал её. Тогда Фараон решил отомстить своей хозяйке. Он царапал по крышке шкатулки, пока та не открылась. Если вы осмотрите шкатулку, то заметите, что крышка держится довольно неустойчиво.
Герцогиня взяла на руки Фараона.
— Ты думал, что я тебя разлюбила? Неужели ты подумал, что я променяю тебя на эту безделушку?
*  *  *
Мы с Холмсом сидели у камина, потягивали бренди. На столе перед ним лежал конверт от Жозефины Латрэ. В письме герцогиня благодарила моего друга за помощь. В конверте он нашел пять сотен фунтов.
— Ватсон, деньги герцогини отправьте в Олбани-Лодж, — сказал Холмс.
— Это приют для душевнобольных?
— Верно, мой дорогой друг. Кстати, герцогиня упоминает, что продала рубин. Джошуа, её сын, очень рад. На вырученные деньги он издал сборник своих пьес. Давайте поднимем бокал за новую звезду на литературном Олимпе!