Перст Пророка

Ранним утром 16 мая 1881 года Джон Уоллиш, отставной военный, был необычайно взволнован. Несмотря на свою военную выправку, пуританский образ жизни и многолетний боевой опыт, он чувствовал себя как школьник, который не выучил урок и теперь с трудом пытается избавиться от мысли о предстоящем наказании от учителя.
Причина его волнения была проста: в этот день в старом здании суда, в одном из укромных уголков Англии, должно было пройти судебное заседание, на котором Джону предстояло давать показания против банды Хэммита.
Джон обладал обширными знаниями. Банда Хэммита терроризировала Англию, совершая убийства, грабежи и устраняя тех, кто мешал их преступным планам. Почти все члены банды оказались на скамье подсудимых, кроме старого Артура Хэммита, главаря. Остальные участники, вероятно, боялись его гнева и мести, поэтому защищали его.
В полдень Джон Уоллиш пришел в суд. Солнце ярко светило, на улице было жарко, и воздух казался раскаленным.
На груди капитана Уоллиша блестели медали, полученные в последней успешной военной кампании Британской империи. Солдаты уважали его за решительность и мужество, а также за проявленный на полях сражений героизм.
Секретарь Хэйли, высокий человек с бледной кожей и нахмуренными бровями, коротко кивнул капитану и начал перебирать бумаги на столе. Присяжные собирались. Люди входили в зал суда, тихо переговариваясь, и рассаживались на свои места. На стене, словно строгий судья, возвышалась богиня Фемида. Капитану Уоллишу казалось, что, несмотря на повязку на глазах, она смотрит на каждого входящего с осуждением. Эта мысль вызвала у него беспокойство. Его палец невольно потянул воротник, который сдавливал шею, словно стальной обруч.
Через несколько минут в зал торжественно вошли адвокаты и обвинители. Судья Брэдли, невысокий сухощавый старик с пенсне на носу, уверенно прошествовал в центр.
— Встать! Суд идет! — громко прозвучал голос секретаря Хэйли, нарушив тишину, как раскат грома.
Судебное заседание началось. Бандиты вели себя вызывающе: смеялись, переговаривались, показывали пальцами на капитана Уоллиша. Джон Мак Хьюз, выполнявший грязную работу по приказу Артура Хэммита, не сводил глаз с Джона. Его взгляд пылал гневом и яростью. Казалось, если бы не барьер между ними, Мак Хьюз бросился бы на капитана и нанес роковой удар…
Судья Брэдли слушал показания свидетелей и аргументы сторон, сохраняя невозмутимое молчание. Его рука, держащая деревянный молоток, резко поднялась и опустилась, раздался стук.
— Подсудимые, соблюдайте тишину и проявляйте уважение к суду! Это последнее предупреждение!
Судья сделал замечание, и в зале раздался неодобрительный гул и смех. Члены банды Хэммита явно выражали свое отношение к происходящему.
Затем обвинение вызвало для дачи показаний отставного капитана Джона Уоллиша. Джон поднялся с места и направился к трибуне. Он почувствовал на себе взгляды всех присутствующих. В зале воцарилась напряженная тишина. Подсудимые молчали, лишь Джон Мак Хьюз громко кашлянул.
Банду Хэммита обвинили в многочисленных преступлениях. Показания отставного капитана Джона Уоллиша суд счел убедительными. Всех участников банды приговорили к пожизненному заключению.
Судья Брэдли, вынося приговор, выразил надежду, что полиция Лондона найдет Артура Хэммита, и правосудие настигнет его. Однако у Фемиды были свои планы, и она видела правосудие иначе.
 
*  *  *
В тот день мы с Холмсом, как обычно, просматривали утренние газеты. В нескольких из них были опубликованы статьи о набирающем силу анархическом движении в России.
— Вы видели сегодняшние новости, Холмс? Эти террористы снова совершили нападение. Взрывом бомбы убит министр...
Но Шерлок, стоявший ко мне спиной, разглядывал крошечные круглые отверстия от пуль на стене. После нашей последней тренировки количество таких отметин в нашем скромном жилище заметно увеличилось.
— Я с уважением отношусь к России и русскому народу, Ватсон. Их страна дала миру великих философов, писателей, военных и государственных деятелей. Но в России никогда не будет покоя. Это страна силы, жестких нравов и безудержной страсти, стремления повелевать всем и везде.
Сказав это, Холмс посмотрел на меня. По его тону можно было понять, что он испытывает смешанные чувства: гордость за Россию и русский народ и легкий страх перед возможными бунтами.
Этот день я заслуженно считал выходным, поэтому решил продолжить чтение газет. «Двадцатый век начался слишком шумно и непредсказуемо», – подумал я.
Шерлок устроился в своем кресле, скрестив руки на груди. Было ясно, что он хочет поговорить, но начало разговора давалось ему с трудом. Инстинктивно я отложил газету в сторону. Этот жест, казалось, придал Холмсу уверенности.
— Ватсон, что вы думаете о профессоре Мориарти? Для меня будет важно услышать ваше мнение о нем. Как с медицинской, так и с психологической точки зрения.
Я задумался. Газеты, которые я читал, оставили у меня в голове хаос. Холмс хочет услышать от меня честный и беспристрастный ответ, без предубеждений.
— Мне кажется, Холмс, что если бы Джеймс Мориарти встал на путь исправления, он стал бы легендарной фигурой. Его острый и гениальный ум мог бы принести огромную пользу миру. Кто знает, каких высот он достиг бы…
— Как бы вы оценили его умственные и психические способности, дорогой Ватсон?
— Его гениальность бросает вызов миру. Он мнит себя вершителем судеб, калеча и отбирая жизни невинных людей.
Холмс кивнул. Кажется, мой ответ его удовлетворил. Хотя по лицу моего друга никогда не поймешь, согласен ли он с собеседником или полностью не разделяет его точку зрения.
Я взял в руки газету и углубился в чтение новостей. В них рассказывалось о последних достижениях в науке и технике, ставших возможными благодаря британским гениям.
*  *  *
В эту ночь капитану Джону Уоллишу снова приснилась банда Хэммита. Их лица напоминали оскалы диких зверей, готовых в любой момент наброситься и разорвать его на части. Уоллиш давал показания против банды двадцать лет назад. Но ее члены не оставляли его в покое. Они приходили к нему во снах…
Утром Джон Уоллиш попросил у жены Маргарет чашку крепкого чая. Перед его глазами все еще мелькали улыбки членов банды Хэммита.
Маргарет, красивая женщина с карими глазами и вьющимися белокурыми волосами, поставила перед мужем чашку и села рядом. Она понимала, что судебный процесс над бандой дался Джону нелегко.
— Джон, всё наконец закончилось. Банда Хэммита за решеткой. Правосудие восторжествовало!
Капитан Уоллиш с теплотой посмотрел на Маргарет. Его рука нежно коснулась ее, а на лице мелькнула тень улыбки. Маргарет была счастлива видеть, что она смогла пробудить в муже любые чувства.
— Ты права, дорогая...
Джон Уоллиш снова попытался улыбнуться, но его силы, похоже, исчерпались после первой попытки.
Маргарет, решив поддержать мужа, взяла газету. На первой странице крупным шрифтом было напечатано объявление о выставке декоративных растений.
Маргарет знала, что во время службы Джон увлекся редкими и экзотическими растениями. Они росли в местности, где он служил.
— Джон, посмотри!
Маргарет принесла мужу газету.
— Завтра в ботаническом саду выставка растений. Пойдем? Это поможет тебе отвлечься от прошлого. И, возможно, ты увидишь что-то новое и интересное.
Джон Уоллиш мечтал о покое. Судебный процесс измотал его, но забота Маргарет заставила согласиться на ее предложение. Он не был против, но больше всего хотел побыть дома один.
— Хорошо, дорогая. Завтра пойдем на выставку. Я давно понял, что если ты что-то решила, то...
Джон Уоллиш не успел закончить свою речь. Маргарет обняла его за шею, и их губы соприкоснулись.
*  *  *
На следующее утро Маргарет и Джон Уоллиш покинули свой дом и направились в лондонский ботанический сад.
Капитан надел парадный мундир с медалями и нашивками. Маргарет взяла зонтик, увидев, что небо затянуло серыми тучами.
Сад находился недалеко от их дома. Несмотря на ухудшающуюся погоду, они решили не брать кэб и прогуляться пешком.
Поход на выставку декоративных растений оживил капитана. Джон увлекся рассказом о роли ботанических садов в современном мире. Чтобы скоротать время, он начал делиться с женой своими знаниями.
— Ботанический сад, дорогая Маргарет, — это уникальное место, где можно увидеть богатство местной флоры, — начал он. — Такие сады сохраняют ценные, редкие и исчезающие виды растений. Они ищут новые полезные растения, выращивают и размножают их, а также возвращают в природу утерянные и исчезнувшие виды.
Маргарет Уоллиш с радостью наблюдала за оживлением мужа. «Как всегда, ты оказалась права, дорогая!» — мелькнуло у нее в голове.
Она старалась поддерживать разговор, хотя признавала, что в вопросах растений, их выращивания и ухода была далека от эксперта.
В детстве у Маргарет был случай, который запомнился ей надолго. На один из дней рождения тетя Глициния (а в их семье все тетушки носили цветочные имена) подарила ей красивый ярко-красный цветок. Тетя долго и монотонно рассказывала девочке, как за ним ухаживать, но Маргарет больше интересовался происходящим во дворе. Она слушала тетю «вполуха».
Из-за этой невнимательности подарок Глицинии погиб. Девочка в тайне от всех закопала его на заднем дворе.
Со временем об этом неприятном случае стало известно. Во время очередного визита Глициния спросила Маргарет, как поживает ее подарок, и попросила показать его. Когда тетя вошла в комнату, она сдвинула седые брови и строго посмотрела на то место, где раньше стоял цветок.
Бедная Маргарет призналась Глицинии во всем. Тетя Глициния была из тех родственников, которых Маргарет не особенно любила. Возможно, это было связано с ее характером.
Глициния рассказала родителям Маргарет об этом случае. Те, прочитав лекцию о воспитании и правильном поведении, решили наказать дочку, лишив её десерта. Этот инцидент не укрепил любовь маленькой Маргарет к тёте Глицинии.
Сейчас, идя под руку с мужем, Маргарет вспомнила этот случай.
У входа в ботанический сад капитан Уоллиш встретил старого садовника. Тот усердно трудился, несмотря на преклонный возраст. Они обменялись взглядами, и садовник кивнул очередному посетителю. Он улыбнулся и приподнял ладонь к кепке, словно отдавая честь.
Маргарет и Джон вошли в сад. Перед ними открылись многочисленные комнаты, секции и аудитории. Здесь росли растения всех сортов и видов.
Маргарет заметила, как загорелись глаза ее мужа. В этот момент он выглядел как ребенок, остановившийся перед магазином игрушек, а не как капитан в отставке.
К паре Уоллиш часто подходили другие посетители выставки. Некоторые из них были знакомы Маргарет и Джону, другие — просто хотели поделиться впечатлениями. Даже незнакомцы искали собеседника, чтобы обсудить увиденное.
Экскурсию по выставке вел невысокий человек в очках. У него были тонкие губы и серые глаза. Было очевидно, что он хорошо разбирается в теме и чувствует себя уверенно.
Мистер Томсон, так звали экскурсовода, по образованию и профессии был химиком. Он был убежден в важности удобрений. Томсон считал, что они положительно влияют на рост растений, способствуя обновлению флоры.
«Химический подход» часто вызывал споры между Томсоном и его коллегами. Одни считали его неэффективным и опасным для растений, другие же проявляли сочувствие к Томсону, видя в нем человека, который не всегда осознает последствия своих действий.
Мистер Томсон, с характерной грубоватостью в голосе, рассказывал посетителям выставки о коллекции декоративных многолетников, которая считалась одной из крупнейших в королевстве.
Мистер Томсон поднял тонкий указательный палец, подчеркивая важность своих слов.
— Вы можете увидеть самую большую коллекцию многолетних растений! Здесь представлено более пяти тысяч видов!
Эти слова произвели сильное впечатление на посетителей. Дамы, пораженные, прикрыли рты ладонями.
Мистер Томсон указал рукой на павильон. Публика направилась туда.
Чета Уоллиш наблюдала за неприятной сценой неподалеку. Супруги громко ссорились. Они не замечали удивленных и смущенных взглядов окружающих.
Мужчина средних лет, грузный и явно нетрезвый, громко ругался на свою жену. Она отвечала ему с не меньшим пылом.
Проходя мимо, Маргарет и Джон переглянулись и молча поблагодарили друг друга за свою спокойную, мирную и полную любви жизнь.
Конфликт между супругами наконец утих. Мужчина, пошатываясь, направился к выходу. На пути он столкнулся с капитаном Уоллишем и посмотрел на него с ненавистью. Казалось, что теперь между мужчинами может вспыхнуть новая ссора.
Маргарет сжала руку Джона, чтобы не дать ему сорваться.
— Не надо, милый... Ты же видишь, он не в себе.
На помощь чете Уоллишей спешила жена скандалиста.
— Позорник! Иди проспись! На нас все смотрят! Ты мне столько горя принес... Ни одного спокойного дня!
Женщина разрыдалась. Слезы жены, похоже, отрезвили скандалиста. Он бросил взгляд на капитана Уоллиша, махнул рукой и вышел из павильона.
— Простите моего мужа. Он хороший человек, но недавно его уволили из полиции. Это сильно ударило по его здоровью и привело к злоупотреблению алкоголем.
Маргарет начала утешать женщину. В ходе разговора выяснилось, что мужа собеседницы, инспектора Филиппа Нортингтона, отправили в отставку против его воли. Причиной стали ошибки в отчетах и нераскрытые дела, которые повредили его репутации.
В розарии чета Уоллишей познакомилась с итальянским художником, приехавшим в Великобританию.
Арчибальд Джайлз с детства мечтал о ботанике, но его родители, художники, видели сына в искусстве.
Художник часто вовлекал Уоллишей в беседы. Иногда он говорил слишком быстро, и его речь становилась сбивчивой.
— Понимаете, в растениях и цветах есть особая красота и изящество. Каждый художник обязан запечатлеть их на холсте. Беда тому, кто не видит грации в цветах.
На этом слове он всегда замолкал, его взгляд мечтательно устремлялся сквозь толпу посетителей выставки.
Тем временем мистер Томсон продолжал экскурсию, не обращая внимания на бормотание Арчибальда Джайлза.
Мистер Томсон так увлекся рассказом и наслаждался вниманием слушателей, что не заметил, как от толпы отделилась женщина. Она быстро подошла к нему.
— Мистер Томсон, пожалуйста, извините! Вы не видели мою брошь? Она досталась мне от матери. Это наша семейная реликвия!
Женщина схватила его за руки, отвлекая от лекции.
— Я не видел вашей броши, мадам! Мы заняты важным делом, здесь публика!
Но слова мистера Томсона не произвели никакого эффекта. Через несколько минут суматохи женщина задумчиво отошла от химика, продолжая рассеянно искать пропажу взглядом.
И внезапно произошло нечто неожиданное. Отставной капитан Джон Уоллиш громко хлопнул себя по шее.
Маргарет бросила на мужа встревоженный взгляд. Джон вскрикнул от неожиданности.
— Дорогой, что с тобой?
— Маргарет, меня, кажется, укусила пчела… Хотя откуда здесь пчелы, если все растения…
Он не успел договорить. Тело Джона обмякло, и он начал падать. Послышались испуганные крики посетителей. Громче всех кричала Маргарет.
На шее Джона медленно расползалось большое ярко-красное пятно.
*  *  *
Все произошло стремительно.
Вокруг тела отставного военного собралась толпа зевак. Каждый пытался что-то предложить, дать совет или высказать свое мнение о случившемся.
Джон Уоллиш еще дышал, его дыхание было прерывистым.
Маргарет с ужасом смотрела на мужа. Из оцепенения ее вывел только грубый голос старого садовника, который тоже стал свидетелем происшествия.
— Я знаю, что говорю. Однажды я видел, как пчела ужалила человека, и тот умер через несколько часов.
Маргарет испугалась. Но мистер Томпсон не согласился с садовником.
– Вы глубоко заблуждаетесь, сэр! Я готовлю удобрения, безопасные для декоративных растений. К тому же сейчас не время для...
Но Томпсон не успел договорить. Тело Джона Уоллиша судорожно дернулось и обмякло. Пятно на шее стало еще ярче.
– Пропустите! Дайте пройти!
Маргарет увидела, как к месту происшествия спешат люди в белых халатах.
Джона Уоллиша увезли в госпиталь имени святой Терезы.
*  *  *
Джон Ватсон отложил выпуск газеты и задумался о жене, Мэри. Она отправилась на Ближний Восток по работе и писала ему редкие, но содержательные письма. Мэри не боялась цензуры и делилась сведениями о политике других государств. В таких письмах она использовала резкие эпитеты, порой даже нелицеприятные.
Холмс, сославшись на срочные дела, ушёл из квартиры, не сказав, когда вернётся.
Внезапная волна грусти отвлекла меня от мыслей о Мэри. Я снова вспомнил о миссис Хадсон — доброй, обходительной и приветливой старушке, которую мы с Холмсом недавно потеряли. Она была нашей верной хранительницей домашнего очага. Иногда казалось, что только она могла вывести великого детектива из глубокой депрессии и странного транса.
Вдруг раздался стук в дверь.
Я неохотно поднялся с кресла. Мы с Холмсом не ждали гостей. И каково же было мое удивление, когда я открыл дверь и увидел на пороге Мэри! С ней стояла незнакомая мне женщина средних лет с белокурыми волосами.
— Мэри! Что ты здесь делаешь? Я думал, что...
Но она не ответила. Пройдя в комнату, Мэри громко захлопнула дверь и спросила, где Шерлок Холмс.
— Джон! Это вопрос жизни и смерти!
Я часто слышал эту фразу. Ее зловещий и в чем-то сакральный смысл всегда заставлял мое сердце биться быстрее.
— Что случилось?
— Скоро узнаешь. Познакомься: Маргарет Уоллиш, жена отставного военного Джона Уоллиша.
*  *  *
Маргарет Уоллиш поведала мне свою историю. Ее рассказ то и дело прерывался рыданиями. Было ясно, что она сильно переживает за мужа, который был на грани жизни и смерти. Оказалось, Мэри, знакомая Маргарет, накануне вернулась из поездки и хотела сделать мне сюрприз, внезапно появившись. Но Джордж Уэксли, ее коллега, убедил ее пойти на выставку декоративных растений.
Я терпеть не мог этого Уэксли, импозантного и чересчур элегантного сноба. Потомок лорда Уэксли, он держался вызывающе, всем своим видом показывая, что только он главный в разговоре, а его собеседники должны внимать каждому его слову.
Один факт из рассказа Маргарет удивил меня больше всего. Оказалось, что у Джона Уоллиша никогда не было аллергии ни на что!
Пока мы разговаривали, Мэри принесла Маргарет чашку горячего чая. Напиток ободряюще подействовал на девушку, и она наконец успокоилась.
— Мне кажется, доктор Ватсон, на Джона было совершено покушение, — сказала Маргарет. — Он рассказывал, что члены банды Хэммита, которую он помог посадить, использовали похожие методы для устранения конкурентов или тех, кто им мешал.
Признаться, в словах Маргарет была логика. Но я не понимал, зачем банде спустя годы мстить Джону Уоллишу. Я знал, что такие люди ничего не прощают (работа с Холмсом научила), но ждать столько лет ради смертельного удара по Джону…
Вдруг я услышал шаги. Уверенный, но глухой голос Шерлока сказал, что он вернулся. Я не ошибся.
— Вы, полагаю, Маргарет Уоллиш, жена капитана Уоллиша, — произнёс Шерлок.
Мой друг всегда умел произвести впечатление. И неважно, кто был перед ним — мужчина или женщина, какой статус они имели. Эффект был неизменным.
— Вы правы. Как вам это удалось понять?
Холмс набил трубку табаком и погрузился в молчание. Несколько минут он сосредоточенно курил.
— Когда вашего мужа везли в госпиталь святой Терезы, я был неподалеку. Я помню громкое дело банды Хэммита. Пресса тогда допустила ошибку, опубликовав на первой полосе портрет вашего мужа — человека, который помог правосудию восторжествовать над этими преступниками. Кроме того, я видел вас и слышал, как капитан Уоллиш в бреду называл ваше имя. Все очень просто.
Холмс сел напротив нас и выпустил несколько колец дыма. Я понял, что он еще не закончил.
Детектив некоторое время водил черенком трубки в воздухе, словно неуверенный дирижер, ищущий нужный момент для команды солисту оркестра.
— Миссис Уоллиш права. На шее капитана Уоллиша я заметил небольшое посинение. Маргарет была слишком взволнована, чтобы это увидеть. Бред в сочетании с синяком говорит о попытке отравления. Причем весьма экзотическим способом. Доктор Ватсон, Вы знаете, что такое «Перст Пророка»?
Я знал, что такое «Перст Пророка». Служба в Афганистане позволила мне детально изучить этот смертельный яд.
— Это смесь, которую кочевники готовили в горах. Они добавляли к ней яд кобры или другой опасной змеи. Такие методы были для них привычны…
— Как и для членов банды Хэммита, — тихо заметила Маргарет.
— Вы правы, миссис Уоллиш.
— На выставке декоративных растений я заметила человека, лицо которого показалось мне знакомым. Я не слушала экскурсовода, мистера Томпсона, а пыталась вспомнить, где видела этого мужчину. И вспомнила: огненно-рыжие усы, бакенбарды и пробковый шлем. Это был Гарри Пирсон — известный путешественник. Он читает лекции о растениях, привезенных из восточных стран. Его внешность сразу привлекла внимание: шлем и ружье были легко узнаваемы, а его имя часто мелькало на первых полосах «Таймс».
Шерлок Холмс не выказывал интереса к делу, но я видел: это была лишь игра на публику. Вдруг он поднялся с кресла.
— Поедем на выставку. Там разберемся в деталях. Доктор и сотрудники госпиталя сделают все для спасения капитана Уоллиша. Ваше присутствие, миссис Уоллиш, может только навредить. Сейчас ему противопоказаны стресс и волнения.
Миссис Уоллиш кивнула, соглашаясь с Холмсом.
Мы отправились к выставке декоративных растений.
*  *  *
Оказавшись среди растений, я вспомнил службу в Афганистане. До сих пор отчетливо вижу рядового О’Брайена — высокого ирландца с рыжеватыми веснушками на лице. Он часто приходил ко мне в палатку, чтобы поговорить о наболевшем.
О’Брайен любил обсуждать патриотизм. С увлечением рассказывал о победах Британии на суше и море, о роли страны в современном мире. При этом он не был солдафоном. Его рациональный ум делал его отличным собеседником.
Однажды, работая над очередным отчетом, который командование поручило мне подготовить срочно, я услышал громкие крики и шум. Через мгновение в палатку вошли несколько солдат с мужчиной на руках. Его тело было безжизненно, руки свисали вниз. Это был О’Брайен.
Сержант МакКарти, хорошо знавший О’Брайена еще по мирной жизни, сообщил мне, что после захвата важного опорного пункта противника рядовой О’Брайен был укушен коброй. Я понимал, что каждая минута на счету, и жизнь О’Брайена в опасности. Солдаты, выполнив свой долг и не оставив товарища в беде, молча вышли из палатки, оставив меня наедине с пострадавшим.
Рядовой не шевелился. Иногда его губы беззвучно шевелились. Возможно, это было лишь мое воображение, играющее со мной из-за стресса и медленно утекающего времени.
Вдруг полог палатки бесшумно распахнулся, и рядом появилась таинственная фигура. На ней была чалма, а глаза горели загадочным огнем.
Я вздрогнул, не ожидая увидеть эту фигуру. Через мгновение я узнал в незнакомце Ахмеда — афганца, который решил служить Британской империи, не разделяя идеи своего народа. Хотя солдаты и офицеры относились к нему с неприязнью, он продолжал помогать нашему подразделению. Он часто передавал важные сведения о враге и рассказывал о традициях своего народа, о традиционных и нетрадиционных методах врачевания.
Сейчас его взгляд остановился на О’Брайене. Ахмед молча вложил мне в руку небольшой стеклянный фиал с неизвестным содержимым.
- Будь осторожен и соблюдай дозировку. Если не сделаешь этого, его жизнь окажется в твоих руках.
С этими словами Ахмед вышел из моей палатки.
*  *  *
Я следовал всем указаниям Ахмеда. Афганец часто приходил в мою палатку, чтобы узнать, как себя чувствует рядовой О’Брайен.
Состояние О’Брайена улучшилось. С каждым днем он чувствовал себя лучше, его лицо обретало естественный цвет. Через несколько недель он полностью выздоровел. Однажды я заметил, что он беседует с Ахмедом возле моей палатки. По его улыбке и выражению лица было ясно, что О’Брайен благодарит афганца за помощь в трудную минуту. После этого отношение к Ахмеду среди солдат и офицеров кардинально изменилось. Он стал пользоваться большим уважением. Я тоже не остался в стороне и выразил Ахмеду благодарность за его поддержку, которая оказалась решающей для О’Брайена в критический момент.
*  *  *
Утром в мою палатку вошел Джон О’Брайен. Его лицо было бледным, а глаза горели лихорадочным огнем.
— Как можно было так поступить, доктор Ватсон? Мы — солдаты Британской империи. Наш долг — сделать все, чтобы она процветала и оставалась великой. Такие поступки непростительны и должны быть смыты кровью.
Мне было непонятно, почему мой гость разразился гневной тирадой.
— О чем вы говорите, О’Брайен?
Он наклонился ко мне и прошептал:
— Полковник Роджерс сказал полковнику Мастерсу, что сегодня ночью дезертировал Джон Мак Хьюз.
— Мак Хьюз дезертировал?!
О’Брайен кивнул. Его лицо выражало негодование.
Джон Мак Хьюз был в полку «белой вороной». Угрюмый и недружелюбный, он держался особняком от остальных. Приказы выполнял неохотно, за что часто получал нагоняй от начальства. В лагере было несколько конфликтов, которые он затевал. Его дезертирство меня не удивило, хотя я понимал реакцию О’Брайена.
*  *  *
 На выставке декоративных растений мы встретили мистера Томсона. Мэри и Маргарет вскоре нас покинули: Мэри нужно было увидеться с кем-то (я не расслышал его имя), а Маргарет Уоллиш отправилась к мужу.
Мистер Томсон не сообщил нам ничего нового. Он повторил то, что мы уже слышали от Маргарет. Но он проявил себя как человек доброжелательный и поделился своими знаниями о растениях. Во время его рассказа я вдруг подумал, что он удивительно похож на одного из моих преподавателей. Единственное отличие — возраст и сфера деятельности.
Из лекции мистера Томсона мы с Холмсом узнали, что в теплицах растения опыляют с помощью пинцета. «Это деликатная и, я бы сказал, ювелирная работа», — отметил мистер Томсон. По его словам, растения — это живые организмы, не уступающие человеку. Они, как и люди, требуют ежедневного ухода и внимания.
Химик-изобретатель вытянул старинный фолиант, ловко маневрируя среди книг на столе. Он разбирался в ботанике, селекции, истории эволюции растений и других подобных темах, что не помешало ему быстро найти нужную книгу среди множества томов.
Химик дал нам книгу о ядовитых растениях. На выцветшем от времени и солнца переплете значилась фамилия автора — ученого немецкого происхождения.
Я решил прочитать эту книгу, в отличие от Холмса. Каково же было мое удивление, когда я нашел на одной из страниц рецепт яда, которым отравили капитана Джона Уоллиша! Холмс тем временем продолжал говорить с Томсоном. На мгновение мне показалось, что детектив заметил мое удивление.
Когда стало ясно, что разговор подходит к концу, я спросил у мистера Томсона, брал ли кто-нибудь книгу о ядах.
— Доктор Ватсон, вы наверняка заметили, что в моем кабинете царит творческий беспорядок. К моей библиотеке имеет доступ каждый. Недавно я обнаружил, что пропал ключ от кабинета. Сначала я расстроился, но потом вспомнил, что дома у меня есть запасной ключ на случай моей рассеянности. Я решил сделать еще один дубликат. Мой помощник Тедди вызвался помочь. Он был так настойчив и любезен, что я не смог ему отказать. Тем более что в тот день у меня была неприятная беседа с защитниками природы. Иногда мне кажется, что они существуют только для того, чтобы доставлять неудобства.
Мы с Холмсом быстро покинули кабинет мистера Томсона, опасаясь, что он снова заговорит. Навстречу нам шел мужчина с выражением горя, муки и отчаяния на лице.
— Вы из полиции? Позвольте представиться. Меня зовут Арчибальд Джайлз. Я странствующий художник, ищущий смысл жизни и душевное равновесие. Я стал свидетелем происшествия с капитаном Уоллишем. Я познакомился с его семьей здесь, на выставке. Бедная Маргарет. Как капитан Уоллиш? Он жив?
Переживания художника казались нам с Холмсом вполне естественными. Он действительно переживал за своих новых друзей. Арчибальд Джайлз, охваченный волнением, нервно ходил взад-вперед по павильону. Его взгляд рассеянно скользил от одного экспоната к другому. В затянувшейся тишине сложилось ощущение, что художник забыл о нашем присутствии.
Мы с детективом «пробрались» через поток слов мистера Джайлза и заверили его, что доктора изо всех сил постараются спасти жизнь капитану Уоллишу. Арчибальд Джайлз радостно хлопнул в ладоши. Этот жест показался мне неуместным. Его огромные ладони издали слишком громкий хлопок под сводами выставочного павильона.
Арчибальд Джайлз не собирался уходить. Его лицо стало суровым. Через мгновение он разразился проклятиями в адрес того, кто причинил вред капитану Уоллишу.
Художник закончил и хмуро взглянул на нас с Холмсом. Его грудь тяжело вздымалась, а усы воинственно топорщились, будто готовые сразиться с преступником.
— Где Тедди? Вы не видели здесь парня лет восемнадцати? Это мой племянник. Я с трудом уговорил мистера Томсона принять его на работу. Тедди — лентяй. Он слишком много времени проводит с портовыми беспризорниками. Моя сестра была права, когда говорила, что он принесет мне одни неприятности. Ее слова подтвердились, когда она ушла из жизни.
Мы с Холмсом переглянулись. Мы уже дважды слышали имя Тедди, и он мог пролить свет на это загадочное дело. Тедди помог мистеру Томсону сделать дубликат ключа от рабочего кабинета. Казалось, сама судьба подталкивает нас к нему.
Мы с детективом узнали адрес Тедди от мистера Джайлза и отправились туда. Впереди нас ждали загадки и неизвестность…
*  *  *
В портовом районе Лондона я снова почувствовал, что столица Британской империи напоминает сказочного великана. Но этот великан был покрыт густым смогом и копотью, и я поражался, как мы, местные жители, можем здесь жить.
Его можно с гордостью назвать центром мировой промышленности, но я снова задумался об ущербе, который наносят экологии промышленные предприятия столицы. Район, где, по словам Арчибальда Джайлза, жил его племянник Тедди, вполне можно было назвать злачным. То тут, то там нам с детективом встречались пьяницы, грязные оборванцы и люди, под влиянием китайского опиума потерявшие человеческий облик. Особенно много было девушек и женщин всех возрастов, которые зазывали прохожих в полуразвалившиеся лачуги — их дом и притон. По улицам бегали беспризорники, сверкая босыми ногами. Пока я наблюдал за прохожими, Холмс несколько раз пресекал кражи из моего кармана. Его трость, слегка, но властно опускалась на руки мелких воришек, и они, сделав грустную мину, спешили скрыться в ближайшем переулке.
 Мы с Холмсом с трудом нашли лачугу Тедди. Однако ее хозяин явно не ждал гостей. На наш стук в дверь не было ответа.
Я несколько минут стоял перед закрытой дверью, не решаясь войти. Затем я изо всех сил забарабанил по ней. Мои попытки были тщетны. Мы с Холмсом обошли лачугу и нашли человека (если его можно было так назвать) — он спал на грязной земле. Седые волосы были спутаны и покрыты грязью, лицо и руки давно не видели воды.
Холмс легонько ткнул пьяницу тростью. Тот пробормотал что-то угрожающее. Поскольку тот не собирался просыпаться, Холмс наклонился к нему и крикнул: «Полиция!» Я не раз видел, как это слово мгновенно действовало на тех, кто не желал сотрудничать с прославленным детективом.
Человек с трудом приподнялся. Он грязными руками растирал опухшие веки. Через мгновение на нас с Холмсом уставились недружелюбные глаза человека, который только что очнулся от тяжелого сна.
— Здесь живет Тедди? — спросил Холмс.
Пьяница посмотрел на него с недоумением. Через несколько мгновений он понял, о ком речь, и коротко кивнул.
— Давно его видели? Он не приходил на работу, и его дядя очень беспокоится, — добавил Холмс.
Собеседник снова сел на землю. Его глаза моргали. Каждое слово, каждый звук давались ему с трудом. Но он упорно пытался заговорить с нами.
— Днем неожиданно вернулся Тедди. Я был трезв и отчетливо слышал его слова. Мальчик метался по комнате и винил себя: «Это я виноват!», «Из-за меня погиб человек!». Вдруг что-то звонко разбилось, и Тедди зарыдал еще сильнее. Затем алкоголь начал затуманивать мое сознание. Перед тем как погрузиться в забытье, я услышал громкий крик. Это был Тедди. Если мне не приснилось, он с кем-то яростно спорил.
Холмс стремительно бросился к двери. Детектив велел мне встать так, чтобы прохожие не заметили его загадочных манипуляций с замком.
Наконец, замок щелкнул, и дверь со скрипом отворилась. Холмс не торопился войти и жестом остановил меня.
— Ватсон, зовите констебля! Уверен, здесь недавно произошло убийство.
Я посмотрел туда, куда указывал Холмс. На полу лежал молодой парень, раскинув руки. Даже в полумраке я разглядел его синее, опухшее лицо. Это был Тедди.
По приказу Холмса я бросился вниз по улице. Вскоре заметил констебля в синей форме и шлеме, который неторопливо шел по тротуару. Я догнал полицейского и быстро рассказал о случившемся. Хотя он явно не обрадовался тому, что убийство произошло во время его дежурства, констебль все же согласился пойти со мной к лачуге Тедди.
На месте преступления не было обнаружено ничего полезного. В доме Тедди повсюду были следы борьбы. Его смерть наступила от того же способа, что и недавное покушение на капитана Уоллиша.
Холмс властно приказал констеблю Джонсону остаться у входа в дом Тедди. В местной полиции не хватало сотрудников, а инспектор был не самым опытным в своем деле. Жители округа не доверяли полиции, что могло осложнить расследование. Но Холмс был непреклонен. Он заявил, что сделает все возможное, чтобы поймать убийцу юного парня.
Холмс решил снова посетить выставку декоративных растений. Нам предстояло выполнить одно из самых трудных заданий детектива – сообщить Арчибальду Джайлзу о гибели его племянника Тедди.
Судьба, как оказалось, способна на неожиданные повороты. Мы с другом невольно столкнулись с этим, подъезжая к выставке. В кортеж скорой помощи занесли тело мистера Томсона.
Арчибальд Джайлз тяжело переживал потерю племянника, но всё же сообщил нам, что тело мистера Томсона обнаружено в его кабинете. Мы с Холмсом сразу же отправились туда.
Кабинет химика был в полном беспорядке, как и дом Тедди. Констебль, стоявший у двери в кабинет, знал нас с Холмсом, поэтому проблем с доступом не возникло.
На полу валялись книги мистера Томсона. Рядом раскинулись разбитые колбы, пинцеты и прочие инструменты, которыми химик-изобретатель пользовался каждый день.
Холмс, несмотря на беспорядок, с усердием изучал кабинет. Он перебирал книги, пытаясь найти то, что полностью захватило его мысли. Закончив поиски, он с явным, но загадочным для меня удовольствием повернулся ко мне.
— Мы на верном пути, Ватсон! Как я и предполагал, убийца, испугавшись нас, решил забрать фолиант про яды. Помните, его нам дал мистер Томсон? Посмотрите сюда, Ватсон! Видите еще одну пропажу?
Я растерянно переводил взгляд с одного декоративного растения на другое. Многие из них я знал еще по службе в Афганистане. Другие же я увидел во время своей врачебной практики.
И тут я понял, на что намекал Шерлок Холмс. Среди экспонатов не было растения, экстракт которого стал основой для яда, убившего Тедди и отравившего капитана Уоллиша.
— Думаю, Ватсон, капитан Уоллиш и мистер Томсон выживут. Их возраст и вовремя оказанная медицинская помощь смогут поставить их на ноги. Не повезло только малышу Тедди…
Я молчал, не находя слов. Холмс тем временем продолжил:
— Помните, Ватсон, как банда Хэммита использовала яд этого растения, чтобы устранять конкурентов? Наш убийца точно связан с Артуром Хэммитом!
*  *  *
Я полностью разделял мнение друга. Метод, который использовал преступник для убийства жертв, явно указывал на его связь с бандой Артура Хэммита.
Осмотрев кабинет мистера Томсона, мы с Холмсом направились домой. Шерлок несколько раз выражал недовольство из-за долгого отсутствия запаха корабельного табака. Помню, как в былые времена, когда у нас жила миссис Хадсон, она часто ругала Холмса за неприятный запах, который распространялся по квартире. Когда расследование подходило к концу, на смену корабельному табаку приходили английские смеси: вирджиниевый табак с легким привкусом ориенталов и латакии.
Мы с детективом вышли из павильонов и оказались на улице. Перед нами предстала удивительная картина.
На улице стоял старый садовник, его лицо выражало виноватость. Рядом с ним была пожилая женщина, которая смотрела на него с явной неприязнью. Она громко и гневно выкрикивала обвинения, а садовник пытался защититься от несправедливых нападок.
Когда мы с Холмсом подошли ближе, чтобы разобраться в причинах скандала, женщина переключила свое возмущение на нас.
Что и говорить – всегда бойтесь женщину в гневе, господа!
— Я хочу сделать заявление. Украли мою брошь. Это фамильная драгоценность, которую передавали из поколения в поколение. Она досталась мне от моей покойной мамы. Упокой, Господи, её душу!
Женщина вытащила из сумочки платок и громко всхлипнула, поднеся его к лицу.
Меня всегда поражала многофункциональность этих маленьких дамских сумочек. Они не только вмещали много вещей, но и могли служить оружием.
Однажды во время схватки с агентом разведки, работавшим на иностранное правительство, моя Мэри использовала свою сумку, чтобы отправить его в глубокий нокаут. Этот случай не остался незамеченным международным сообществом. На международной арене назревал громкий дипломатический скандал, в котором была замешана Британская империя. Однако, когда британская сторона предоставила подробные разъяснения (агент пытался выкрасть чертежи передового британского оружия), конфликт быстро утих.
Тот факт, что мы с Холмсом не из полиции, разозлил женщину еще больше.
Миссис Хаггинс – так звали эту даму – снова накинулась на садовника. Услышав их ссору, на улицу вышел наш новый знакомый, Арчибальд Джайлз.
Он тщетно пытался успокоить разгорячившихся спорщиков, но, как мне показалось, его усилия только усилили конфликт между миссис Хаггинс и садовником.
Миссис Хаггинс не нашла доказательств вины садовника. Единственное, что подтверждало ее подозрения, — это то, что во время экскурсии садовник был рядом с ней, а его «бандитское лицо» лишь подтверждало ее подозрения, которые, однако, другим это казалось надуманным и необоснованным. Умерив пыл, миссис Хаггинс посмотрела на садовника с гневом и вспомнила о происшествии с капитаном Уоллишем.
Рассказ Маргарет был сбивчивым и полным гнева после разговора с садовником. Но Холмс и я заметили одно важное обстоятельство, о котором она не упомянула. Оказалось, что капитан Уоллиш и Филипп Нортингтон, инспектор в отставке, поссорились. Миссис Хаггинс знала Нортингтона лично. Ее дом был рядом с портовым районом Лондона и полицейским участком. Это означало, что Филипп Нортингтон был тем инспектором, чья репутация разрушила работу всего участка и его сотрудников, а также повлияла на эффективность работы и его преемника.
Семейная жизнь полицейских всегда была под угрозой. Они часто пропадали на работе, не успевали на семейные праздники и ужины. Вместо этого разбирали бесчисленные бумажки.
Многие из них, стремясь заработать больше, попали в долговую яму и связались с криминалом. Некоторые заплатили за это жизнью.
Инспекторы, погруженные в горы бумаг, отчетов и рапортов, измученные чувством вины и семейными проблемами, часто совершали ошибки, которые порой помогали заключенным освободиться. Холмс говорил мне, что такие промахи и низкий уровень раскрываемости преступлений приводили главного констебля графства в ярость. Судя по словам миссис Хаггинс, Филипп Нортингтон был одним из таких стражей порядка.
Закончив разговор с ней, мы с Холмсом решили завтра встретиться с инспектором Нортингтоном. У меня возникло предчувствие, что он мог быть связан с делом о «пчелином жале». Интересно, что это название могло бы стать удачным для моего рассказа. Хотя «Перст Пророка» мне кажется более подходящим.
Дома нас с Холмсом ждали Мэри и Маргарет. Капитан все еще чувствовал себя плохо, но был в сознании и не бредил. Дыхание оставалось затрудненным. Врачи настаивали на полном покое и ограничении визитов. Даже связи Мэри не помогли персоналу больницы.
После обмена впечатлениями о прошедшем дне, мы уселись за стол. Аромат чая и бисквитов, приготовленных Мэри, мгновенно наполнил комнату уютом.
*  *  *
Вероятно, нервное напряжение и насыщенный день сыграли со мной злую шутку. Поздно ночью я не мог согреться, меня бил озноб, а сны были похожи на сумбурный, неясный мираж.
Утром Холмс, заметив мое плохое самочувствие, решил продолжить расследование сам. Все последующие события, описанные в рассказе, я записал со слов Шерлока Холмса.
Холмс направился в полицейский участок. Он собирался изучить рапорты и отчеты полиции по делу банды Хэммита.
Авторитет Холмса снова сослужил ему добрую службу. Инспектор участка, находившийся на рабочем месте, пообещал помочь моему другу в расследовании. Чамберс тепло отозвался о моих рассказах и признался, что является поклонником моего творчества. Он даже хранит дома все вышедшие сборники моих произведений!
В участке с делопроизводством были проблемы. Инспекторы небрежно сортировали и хранили документы.
Инспектор Чамберс и дежурный констебль (тот самый, которого, по словам Холмса, я видел рядом с местом убийства Тедди) искали нужные документы банды Хэммита по всему участку. Коробка с ключевыми сведениями оказалась на другой полке, с датой, не имеющей отношения к делу.
Холмс взял в руки газетную вырезку с заметкой о суде над бандой Хэммита. Хотя вина преступников была доказана, а отягчающие обстоятельства подтверждены, система правосудия дала сбой. Ошибку допустили, и один из членов банды остался на свободе.
Но самое странное в этом деле, которое широко освещалось в СМИ, была фамилия освобожденного. В заметке журналист подробно описал его внешность, и черты лица совпали с догадкой Шерлока Холмса.
Холмс сослался на занятость и отказался от чашки мятного чая, предложенного инспектором Чамберсом. Он быстро покинул участок, оставив инспектора озадаченным.
*  *  *
Бывший инспектор Филипп Нортингтон, с самого утра находившийся под влиянием алкоголя, вошел в дом. Его жена встретила детектива с явным неодобрением, что читалось в ее нахмуренном лице. Она жестом пригласила Холмса в одну из комнат, где явно находился ее муж. Всхлипывания, брань и истерический смех не оставляли сомнений в его присутствии.
Хозяин, однако, был склонен к разговору. Холмсу пришлось приложить усилия, чтобы остановить поток слов, который Нортингтон изливал безудержно. Более того, тот принадлежал к числу людей, которые во всех своих неудачах склонны обвинять других, но не себя.
— Мистер Холмс, верите ли вы в судьбу?
Нортингтон пристально посмотрел на лицо Холмса, словно пытаясь найти в нем признаки обмана или неуверенности.
— Мистер Нортингтон, я убеждён, что мы сами творим свою судьбу. Всё, что происходит с нами на жизненном пути, — результат наших действий.
Ответ детектива, похоже, не устроил Нортингтона. Он что-то недовольно пробормотал себе под нос и нервно забарабанил пальцами по столу.
— Значит, Вы не фаталист, Холмс…
— Нет, мистер Нортингтон. Никогда им не был.
Наступило короткое, но многозначительное молчание. Затем Нортингтон посмотрел Холмсу прямо в глаза и спросил:
— Зачем вы пришли? О чем хотите поговорить?
— Я хочу обсудить банду Хэммита. Кажется, вы хорошо с ней знакомы. Полагаю, именно вы были инспектором, из-за чьей халатности один из её головорезов оказался на свободе.
Холмс услышал и ощутил глубокий, отчаянный вздох. Он был таким тяжелым, словно легкие Нортингтона напоминали большие кузнечные меха, раздувающие огонь в печи.
Лицо Нортингтона покраснело. Опьянение исчезло, и перед Холмсом сидел подавленный человек, которому больше нечего было терять. Его судьба казалась тяжелой, но он был готов на все.
— Холмс! Оставьте церемонии! Вы же знаете, что именно я допустил ошибку! Ошибку, которая стоила мне карьеры и счастливой семейной жизни…
В конце фразы Нортингтона я услышал звон посуды с кухни. Жена подтверждала его слова своим действием.
— Я совершил непростительную ошибку. Накануне сдачи отчета мы с друзьями решили отметить день рождения дочери инспектора Барнаби с шестого участка. Старый Барнаби известен своим вспыльчивым характером и не терпит отказов. В тот вечер я выпил лишнего. На утро все буквы плыли перед глазами, голова раскалывалась, а в ушах стоял звон. Я допустил ошибки в отчете и рапорте, что привело к проверке всех моих дел руководством. Эта ошибка будет преследовать меня всю жизнь.
Раскаяние Филиппа Нортингтона выглядело искренним. Мы часто совершаем необдуманные поступки, которые могут привести к печальным последствиям.
— Нортингтон, я буду откровенен: что сделано, то сделано. Помогая следствию, вы сможете снять с себя груз вины и восстановить справедливость!
Нортингтон, услышав предложение Холмса, заметно оживился.
— Скажите, Холмс, как я могу помочь? Я неоднократно обращался к главному констеблю с просьбой восстановить меня в должности, но он был непреклонен. В полицейском участке тоже не обрадовались моему возвращению…
Холмс пристально посмотрел на Филиппа Нортингтона.
— Судя по заметке в деле освобожденного заключенного звали Джонни…
— Хаггинс, — закончил за Холмса Филипп Нортингтон.
*  *  *
Новые факты по делу вдохновили Холмса. Высвобождение Джонни Хаггинса вопреки закону заставило задуматься и меня, и его.
После хорошего отдыха я чувствовал себя лучше. К счастью, у меня не было запланированных обходов больных.
Пока Мэри снова ушла по срочному делу, я решил почитать утреннюю прессу.
*  *  *
Холмс отправился в госпиталь святой Терезы, чтобы навестить семью Уоллишей.
Капитан Уоллиш шел на поправку, но Маргарет выглядела встревоженной. Ее глаза выдавали беспокойство и смятение, хотя она старалась держаться бодро.
Несмотря на все произошедшее, она не могла понять, почему кто-то спустя столько лет мог желать зла ее мужу.
— Маргарет, у меня постепенно складывается полное представление о том, что произошло с Вашим мужем. Мистер Томсон в соседней палате?
Маргарет кивнула.
Состояние химика тоже улучшалось.
Томсон лежал на больничной койке без привычной маски сноба. Было очевидно, что посетителей у него немного. Рядом лежала книга Гарри Пирсона, известного путешественника. На первой странице красовался его автограф.
— Этот Пирсон даже здесь умудрился подсунуть мне свою книгу! Мне хватило его комментариев и замечаний во время экскурсии по выставке. Если он так хорошо разбирается во всем, то зачем вообще туда ходит?
Мистер Томсон смотрел на Холмса с негодованием. Первое впечатление оказалось обманчивым. Томсон всегда был снобом.
Их разговор прервал дежурный врач. Он напомнил Холмсу, что мистер Томсон еще не до конца выздоровел. Врач посоветовал Холмсу не докучать пациенту бесконечными вопросами и покинуть палату.
*  *  *
Холмс решил снова посетить выставку декоративных растений. Возле входа стоял старый садовник. Он держал в грязных коричневых перчатках сорняки, которые только что вырвал из земли. Садовник Томас Догерти сказал Холмсу, что Гарри Пирсон только что вышел из павильона номер четыре. Значит, знаменитый путешественник всё ещё здесь.
Гарри Пирсон был типичным представителем тех, кто, как говорят, родился с золотой ложкой во рту.
Судьба благоволила путешественнику. Ему везло с деньгами, вниманием издательств и женщин.
Его величественная внешность, уверенная манера говорить и держаться на публике делали свое дело. Гарри Пирсон был известен и считался экспертом во многих областях благодаря своей стойкости и целеустремленности. Особенно он славился знаниями о флоре и фауне разных стран и континентов.
— Мистер Пирсон?
— Да, это я. Что-то хотели? К сожалению, на сегодня я уже раздал все автографы. Если вы пришли за этим, придется подождать до завтра.
Холмс сказал мистеру Пирсону, что не пришел за его книгой с автографом. Когда Пирсон узнал, что перед ним знаменитый детектив, раскрывший десятки преступлений, его тон изменился.
Во время нападения на капитана Уоллиша мистер Пирсон изучал экспонат выставки. Он был так увлечен, что оторвался от занятия, только услышав крик Маргарет Уоллиш и увидев панику в зале. Гарри Пирсон был опытным путешественником и знатоком своего дела, но в роли свидетеля по делу капитана Уоллиша он был бесполезен.
— Мистер Холмс, верите ли вы в призраков?
Холмс часто слышал этот вопрос в ходе своих расследований. Не понимаю, почему люди хотели знать его мнение по этому поводу. Удивительно, что в XX веке еще существовали подобные предрассудки!
— Нет, мистер Пирсон. Я не верю в сверхъестественное. Практика показывает, что люди – телесные существа из плоти и крови, склонные к порокам и грехам – всегда виноваты.
— Позвольте рассказать вам одну любопытную историю, мистер Холмс. В ходе своих экспедиций я сталкивался с множеством удивительных вещей. Однажды, на заре моей карьеры, судьба забросила меня в джунгли Южной Америки. Континент этот совершенно непригоден для жизни цивилизованного человека, но местные жители считают иначе.
Пробираясь с мачете сквозь густые заросли, я наткнулся на необычное место, обнесённое камнями. В центре стоял каменный пьедестал, на котором покоилась человеческая голова. Признаться, я повидал немало, но в тот момент… От увиденного моё сознание помутилось. Не помню, сколько времени я пролежал без чувств. Очнулся я в старой хижине местного шамана.
Старик смотрел на меня с любопытством и настороженностью. Особенно запомнилось его ожерелье: на тонкой нити были нанизаны зубы, мелкие камни и человеческие глаза. Увидев это, я снова потерял сознание.
Поздно ночью я проснулся от пронизывающего холода. Веки были тяжелы, но я почувствовал что-то странное. В полумраке передо мной возникла светящаяся фигура. Она парила в воздухе, безмолвная и таинственная, и манила меня за собой. Я слышал её шёпот, хотя губы не шевелились. Я протянул руку, надеясь прикоснуться к видению, но оно исчезло так же внезапно, как появилось. Клянусь, Холмс, я видел призрак так же ясно, как вижу вас сейчас!
Мистер Пирсон замолчал. Воспоминания нахлынули на него, как волна. Но, на его беду, мой друг был неисправимым скептиком. Его разум работал как точный механизм, следуя четкому алгоритму.
— Мистер Пирсон, причина случившегося с вами очевидна. Увидев таинственный круг с алтарем, вы потеряли сознание из-за усталости, нервного истощения, возбуждения и воздействия солнца. Возможно, у вас начиналась лихорадка, характерная для тех мест. Призрак, который вы видели ночью, мог возникнуть из-за того, что местный шаман напоил вас своими травяными отварами, многие из которых обладают наркотическими и опьяняющими свойствами. Я уже сталкивался с подобным во время одного из своих расследований, поэтому могу говорить об этом с уверенностью.
Гарри Пирсон был потрясен. Он поднял указательный палец, словно протестуя, и успел произнести лишь: «Позвольте, мистер Холмс…», как в павильон ворвался встревоженный Арчибальд Джайлз. Он сообщил, что на старого садовника только что напали.
Гарри Пирсон решил не отвечать на произошедшее. Он остался в павильоне и начал задумчиво разглядывать калатею и антуриум, привезенные из последней экспедиции.
Оба растения были настоящим шедевром природы. У калатеи — крупные, графичные листья с эффектными узорами. Антуриум же поражал блестящими, сердцевидными листьями и яркими розовыми цветками.
Холмс и Арчибальд Джайлз нашли мистера Догерти на земле. Его руки и тело были покрыты ссадинами и порезами. Под правым глазом красовался заметный кровоподтек.
Арчибальд Джайлз бросился помогать садовнику, но тот отмахнулся. Садовнику нужно было обработать раны. Вспомнив о пристройке мистера Догерти, где хранилась аптечка, Холмс поспешил туда. Садовник никогда не запирал свое скромное жилище. В пристройке, кроме старого садового инвентаря, ничего не было.
Пристройка, как и её внутреннее состояние, оставляла желать лучшего. Внутри царил хаос. Сразу было ясно, что мистер Догерти не проявлял особого внимания к порядку: садовый и хозяйственный инвентарь был в плачевном виде, полки и навесные шкафчики покрывал толстый слой пыли. На полу валялись листья растений, обрывки старых газет и мусор.
Из ведра для мусора шел отвратительный запах. Холмс заметил вязкую зеленоватую жидкость, которая и была его источником. Это оказался сок, добытый из растения. На деревянном столе лежали мелкие, почти невидимые глазу острые предметы, напоминающие иглы.
Осмотрев пристройку и обнаружив аптечку, Холмс направился к старому садовнику. В кармане у него были острые иглы, найденные на столе в пристройке мистера Догерти.
*  *  *
Мистер Джайлз, художник, помог отвести садовника в один из павильонов. Там царила тишина, а солнечные лучи не так слепили, как на улице.
Раны садовника обработали, и Догерти лежал на кушетке. Несмотря на явную отчужденность, он не хотел видеть посетителей. Холмс, в отличие от Арчибальда Джайлза, остался с пострадавшим.
— Мистер Догерти, вы видели того, кто на вас напал? Вы знакомы с этим человеком?
Садовник проигнорировал вопросы детектива, всем своим видом демонстрируя нежелание говорить.
— Вы видели его. Характер ран указывает на то, что напавший стоял к вам лицом. Глубина порезов говорит о том, что это была бритва. Отсутствие серьезных повреждений свидетельствует о том, что целью было не убийство, а скорее предупреждение или устрашение.
Садовник продолжал молчать. Его грудь тяжело вздымалась, а пальцы, испещренные синими венами, судорожно сжимались в кулаки. В этих движениях сквозили волнение и гнев.
— Опишите нападавшего как можно подробнее. Какой у него рост, цвет глаз, сколько ему лет? Есть ли какие-то особые приметы?

— Что вам нужно? Оставьте меня в покое! Я не собираюсь писать заявление в полицию!
— Ну что ж… Я так и предполагал. Давайте я помогу вам составить портрет нападавшего. На вас напал мужчина лет сорока, плотного телосложения, со светлыми волосами и примерно вашего роста. Раны были нанесены прямо, а не под углом. Вероятно, сначала он сказал вам несколько слов, а затем, в гневе, начал наносить вам побои. Ваш призрак из прошлого, мистер Догерти?
— Убирайтесь!
С этими словами садовник резко сел на кушетку. Его лицо исказилось от гнева, на лбу проступили вены.
Мистер Шерлок Холмс собрал все необходимые сведения. Расследование почти завершилось. Оставалось уточнить лишь несколько ключевых моментов, и тогда все части головоломки сложатся в одну картину.
На улице стояла духота. Холмс направлялся к миссис Хаггинс — женщине, которая тоже оказалась вовлечена в это запутанное дело.
*  *  *
Когда Холмс постучал в дверь миссис Хаггинс, она открыла его не сразу. Сначала за дверью доносились приглушенные голоса, затем они стихли. Вместо них раздались тяжелые, шаркающие шаги.
Лицо миссис Хаггинс выглядело бесстрастным. Но Холмс заметил, что пожилая женщина явно не обрадовалась внезапному визиту.
Следуя за ней в комнату, Холмс увидел несколько пар обуви, среди которых была мужская, покрытая засохшей грязью. На столе стояли две чашки чая, одна из которых была наполовину пустой. От них поднимался пар, свидетельствуя о том, что миссис Хаггинс приготовила чай совсем недавно.
Миссис Хаггинс заметила, что Холмс внимательно изучает ее дом. На ее носу сидели старые очки в роговой оправе. Из-за их стекол на Холмса пристально смотрели глаза, больше напоминавшие глаза хищника, чем пожилой женщины.
— Миссис Хаггинс, прошу вас попросить вашего сына Джонни присоединиться к нашей беседе. Я знаю, он сейчас с вами.
Миссис Хаггинс снова взглянула на Холмса. На ее тонких губах появилась презрительная усмешка. Но она все же решила выполнить его просьбу.
В комнату вошел коренастый мужчина средних лет. Он выглядел так, как описывал Холмса старый садовник.
Мужчина молча сел напротив Холмса. С ним была миссис Хаггинс, готовая защищать сына до последнего.
— Мистер Хаггинс, как я понимаю, именно вы напали на садовника? Мистер Догерти не стал описывать нападавшего, но мои наблюдения позволили предположить, что вы и миссис Хаггинс причастны к этому делу.
Когда Холмс упомянул его мать, мистер Хаггинс словно взорвался. Он вскочил со стула и начал нервно ходить по комнате. Его тяжелые шаги только усиливали мрачную атмосферу.
— Прошу вас, не трогайте мою мать! Она и так настрадалась.
Миссис Хаггинс вздрогнула. В глазах ее блеснули слезы. Она хотела поблагодарить сына, но вспомнила о Холмсе и снова отвернулась.
Холмс продолжал:
— Мистер Догерти не выдвинет против вас обвинения в нападении. Точнее, не мистер Догерти, а Артур Хэммит. Вы могли знать его как главаря банды, которую капитан Джон Уоллиш отправил за решетку. Капитан едва не поплатился за это жизнью.
Лицо Джонни Хаггинса не выдавало эмоций. Но Холмс заметил, что все сказанное им — правда. Хаггинс замер на месте, перестал бродить по комнате. Его голос звучал глухо, отстраненно.
— Этот подлец Хэммит бросил нас на произвол судьбы и сдал полиции. Нас, молодых ребят, которые бездумно выполняли его приказы. Он забрал все, что было у банды, и исчез. Конечно, он не станет выдвигать обвинения против меня. Это бы означало, что ему придется иметь дело с полицией, а они сразу узнают, кто скрывается под личиной старого садовника.
Холмс внимательно слушал рассказ Джонни Хаггинса. Все шло именно так, как он и ожидал.
— Мистер Хаггинс, я думаю, Ваша матушка выполняла роль наблюдателя. Из-за слабого зрения она не была уверена, кем именно является садовник. Вы уговорили ее посетить выставку, чтобы она посмотрела на него. Вы надеялись, что он приведет вас к награбленным деньгам банды. Но мистер Хэммит оказался хитрее, чем вы думали. Его природная преступная смекалка не ослабла даже с возрастом. Он заметил, что миссис Хаггинс следит за ним. Она, застигнутая врасплох, обвинила Хэммита в краже семейной драгоценности. На выставке она привлекла внимание мистера Томсона к пропаже. Но, полагаю, драгоценность либо не пропадала, либо вы сами ее украли, мистер Хаггинс...
— Вы правы, мистер Холмс. Я взял этот предмет, чтобы заложить его в ломбарде и на вырученные деньги купить маме лекарства. Она серьезно больна и постоянно нуждается в медикаментах и уходе. Когда я узнал, что старый садовник — это Артур Хэммит, меня охватил гнев. Не помня себя от ярости, я схватил бритву и, не боясь полиции, направился к нему.
Хэммит меня заметил. Его улыбка превратилась в звериный оскал. «Это ты, Джонни?» Он смотрел мне в глаза с насмешкой, без тени раскаяния. Я не выдержал и ударил его. Хэммит, несмотря на свой возраст, был в отличной физической форме. Я схватил бритву и начал наносить ему порезы. Я хотел, чтобы они стали для него напоминанием и предостережением. Я ударил его еще раз, он упал. Я сказал ему, что вернусь, и тогда он точно расскажет мне о спрятанных деньгах.
— Миссис Хаггинс, насколько я понимаю, ситуация с брошью была вымышленной. Вы солгали, когда сказали мне и доктору Ватсону, что Хэммит стоял рядом с вами во время экскурсии?
Миссис Хаггинс посмотрела на Холмса через очки.
— Да, вы правы… Его не было со мной во время экскурсии…
Холмс резко встал, попрощался и направился к двери. Он знал, что Джонни Хаггинс причастен к кражам драгоценностей, недавно участившимся в районе. Но сейчас у него было более важное дело.
*  *  *
Вечером Холмс вернулся на Бейкер-стрит. За день я успел восстановить силы, а чтение газет пробудило мой ум.
Недавно вернулась Мэри с Маргарет. На лице Холмса читалось удовлетворение. Он отказался от чая, который приготовила Мэри, и с удовольствием затянулся трубкой. Едкий дым кольцами плыл по комнате, а затем растворялся, как будто его и не было.
— Дело о так называемом «пчелином жале» завершено. Преступник пойман и приговорен к пожизненному заключению в тюрьме Ньюгейт.
Мой друг всегда умел впечатлять окружающих. Когда мы увидели его замешательство, Шерлок Холмс улыбнулся. Его строгое лицо смягчилось, и он не стал тянуть паузу, оставляя нас в неведении.
— Наше расследование началось двадцать лет назад. Тогда капитан Джон Уоллиш, проявив гражданскую ответственность, дал показания против банды Артура Хэммита. Все члены банды были осуждены и приговорены к длительным срокам. Многие из них не дожили до конца наказания, скончавшись в тюрьме. Сам Артур Хэммит скрылся от правосудия.
Меня заинтересовал вопрос: как главарь банды узнал о готовящейся полицией облаве? Ясно, что за годы преступной деятельности у банды должны были быть свои информаторы, особенно среди полицейских.
У банды, конечно же, был информатор. Кроме Артура Хэммита и Джонни Хаггинса, в живых остался только Джон Мак Хьюз.
— Мак Хьюз?
Я был потрясен словами Холмса. Оказалось, это действительно был Джон Мак Хьюз. Тот самый Мак Хьюз, дезертировавший из армии, когда я служил полковым доктором. Его бесчестный поступок так возмутил рядового О’Брайена!
— Артур Хэммит теряет власть, влияние и банду. Он уходит на покой, скитается, но его мучает жажда мести. К тому же, с награбленным далеко не уйдешь — это может привлечь полицию.
Прошло время. Из-за халатности инспектора Филиппа Нортингтона на свободу вышел сын миссис Хаггинс — Джонни. Он был полон жажды мести. Ведь столько лет он верой и правдой служил Хэммиту, который, забрав все до последнего цента, оставил его ни с чем.
Миссис Хаггинс обожала сына. Через информатора они узнали, что Артур Хэммит снова в Лондоне. Информатор готов был делиться сведениями с любым, кто платил. Узнав, что человек, похожий на Хэммита, устроился садовником на выставку декоративных растений, Джонни попросил мать следить за ним, чтобы убедиться, что это действительно Хэммит. У старушки было плохое зрение, и она...
Я слушал Холмса с волнением. Его рассказ напоминал то ли сказку, то ли криминальный роман. Особенно меня тронула история о любви Джонни Хаггинса к умирающей матери.
Холмс оказался прав насчет краж в этом районе. Я сегодня утром снова читал об этом в свежем выпуске «Таймс». Для любой матери сын остается сыном, несмотря на возраст, поступки и отношение к другим. Даже если его прошлое или настоящее полны преступлений, это не меняет её чувств.
Полицейские нашли награбленное Джонни в доме миссис Хаггинс. Он не успел отнести добычу в ломбард. Джонни снова задержали, и его мать осталась без ухода и опеки сына.
Артур Хэммит был потрясен, когда, работая над благоустройством территории, увидел у входа на выставку своего давнего врага — Джона Уоллиша. Хэммит, несмотря на свою новую «роль», не отказался от прошлого. Он тайно занимался изготовлением ядов, и пристройка идеально подходила для этого: туда почти никто не заходил, а в хаосе было легко что-то спрятать. Нужно было лишь знать, что искать.
Увидев Уоллиша, Хэммит снова охватила жажда мести. Он только что приготовил дозу яда «Перст Пророка». Рецепт этого смертельного зелья ему передал Джон Мак Хьюз, когда банда еще действовала в пригородах Лондона. Единственное, что мешало Хэммиту осуществить свою месть, — это необходимость точно рассчитать дозу.
Яд был невероятно сильным. Кочевники применяли его в малых дозах как обезболивающее, но в высоких концентрациях он становился смертельным. Времени почти не оставалось, и Хэммит принял решение действовать.
Он смешался с толпой и выстрелил шипом из духовой трубки. Шип был предварительно обработан ядом. Полиция обнаружила в его пристройке мешочек с обрезанными шипами, вещество, извлечённое из растения, и миниатюрную духовую трубку, спрятанную за ржавыми банками с удобрениями. Сам шип исчез во время суматохи, выпав из шеи капитана при падении. Возможно, капитан Уоллиш сбил шип, хлопнув по шее. Хэммит торопился и не рассчитал ни силу выдоха (чтобы шип остался в коже жертвы), ни дозу. Капитан Уоллиш остался жив.
Хэммит тихо покинул выставку. Миссис Хаггинс помогла ему, придумав ложное алиби. В материалах дела о банде Хэммита, кроме портрета Джонни, я нашел и изображение самого Хэммита, который был значительно моложе. Миссис Хаггинс правильно отметила характерные для бандита черты лица садовника. Хэммит совершил роковую ошибку: заявил, что капитана укусила пчела. Однако в это время года пчел не было, а растения опылял мистер Томсон вручную, с помощью пинцета и удобрений. Хэммит не мог не знать об этом! Он лишь пытался сбить следствие с толку.
Хэммит запаниковал, осознав свою ошибку. Он вспомнил, как просил Тедди сделать лишнюю копию ключа от кабинета Томсона. Тедди знал слишком много и мог все рассказать, несмотря на щедрую плату за молчание. Тем более, Хэммит был последним, кто брал у мистера Томсона книгу о ядах, чтобы вспомнить дозировки.
Тедди понял, что за покушением на капитана стоит садовник. Но он не знал, что этот человек — опасный преступник, готовый на все ради своих целей.
Испугавшись, Тедди спрятался дома. Хэммит ворвался в его хижину и убил Тедди отравленным шипом. В этот раз шип он забрал с собой.
Тедди умер, несмотря на небольшую дозу. Пьяница, спавший рядом с его домом, услышал спор и ругань. Соседи не общаются и не обращают внимания на звуки. Хэммит исчез, а Ватсон нашел констебля-информатора. Через попрошаек тот сообщил Хэммиту, что за ним охотятся.
Хэммит нападает мистера Томсона, но яд снова не действует. Он крадет книгу о ядах и редкое растение, из сока которого можно сделать «Перст Пророка». Хэммит уверен, что никто не заметит пропажи растения. К тому же нет ничего предосудительного, если растение будет найдено в пристройке садовника. Он думает, что Томсон больше не встанет у него на пути. Однако полиция находит книгу и ключ, спрятанные на одном из участков рядом с выставкой.
Артур Хэммит дал показания против констебля-информатора, и оба оказались под стражей. Бывший инспектор Филипп Нортингтон раскаялся, но его не восстановили в должности из-за той самой ошибки.
Маргарет сообщила, что и мужа, и мистера Томсона врачи готовят к скорой выписке. Оставался только один вопрос.
— Холмс, что же стало с украденными деньгами банды?
Мой друг затянулся трубкой, и в воздухе повисло колечко сизого дыма. Он задумался, взгляд его устремился вдаль.
— Боюсь, это, мой дорогой Ватсон, мы с вами никогда не узнаем…