Глава 4. Ледяной экспресс

На привокзальной площади было шумно.
Поезда пыхтели, табло щелкало, пассажиры спешили к платформам, а из киоска с горячими ватрушками тянуло таким запахом, что Кляксик три раза обернулся.
— Мы не за ватрушками, — напомнила Агата.
— Я просто проверяю обстановку, — сказал Кляксик. — Апчхи-обстановка вкусная.
Мурзик стоял у расписания и смотрел на строчку:
Колбасный город. Сырный экспресс. Отправление скоро.
В блокноте подрагивал список улик.
Рыжая шерсть.
Красный бантик.
Клей «…Хват».
След кроссовка.
Большая коробка.
Раньше Мурзик, возможно, уже обвел бы имя Баламута жирным кружком. Но после Сервелата лапа сама остановилась.
Сверток не делает кота вором.
Запах колбасы не делает кота вором.
Рыжая шерсть еще не делает кота вором.
Список улик больше не казался готовым ответом. Он стал цепочкой вопросов.
Кто потерял бантик?
Чей был клей?
Куда уехала звенящая коробка?
И почему всё это тянулось в Колбасный город?
— В Колбасном городе много рыжих котов, — заметила Агата. — И, подозреваю, много запаха колбасы.
— Значит, одного запаха мало, — сказал Мурзик.
Изюмчик посмотрел на табло.
— А если мы не успеем до дня рождения Мелиссы?
Мурзик хотел ответить уверенно, но не успел.
К ним подбежали два сиамских котёнка — те самые, что утром сидели в пекарне Омлета и ждали подгоревшие краешки.
— Мы вас искали! — выпалил первый.
— Омлет сказал, что вы расследуете! — добавил второй.
— Только по очереди, — попросила Агата.
Котята переглянулись.
Первый сделал важный вдох.
— Вчера после таймера Омлета мы побежали к вокзалу, — сказал первый котёнок.
— Считать вагоны,  — уточнил второй.
— И видели рыжего кота с большой коробкой!
— Коробка звенела!
— А на боку была сырная наклейка!
— А он всё повторял: «Только бы не уронить!»
Мурзик медленно поднял глаза от блокнота.
— Куда он пошёл?
— На поезд, — сказал первый котёнок.
— В Колбасный город, — добавил второй.
На несколько секунд все замолчали.
Даже вокзал будто стал тише.
Мурзик посмотрел на Агату. Потом на Изюмчика. Потом снова на страницу в блокноте.
Баламут.
Коробка.
Сыр.
Сюрприз.
Колбасный город.
Все складывалось слишком ровно.
А когда все складывается слишком ровно, хороший сыщик не радуется. Хороший сыщик проверяет, не подложил ли кто-нибудь под ответ лишнюю дощечку.
Мурзик медленно поставил рядом с именем баламута не восклицательный знак, а еще один вопросительный.
— Звенеть могли не только монетки, — сказал Мурзик.
— А что еще? — спросил Изюмчик.
— Пуговицы.  Гвоздики. Леденцы. Все,  что Баламут мог приклеить к своему сюрпризу.
— Поэтому едем и проверяем,  — сказала Агата.
В этот момент табло щелкнуло:
СЫРНЫЙ ЭКСПРЕСС. ОТПРАВЛЕНИЕ.
— Бежим! — крикнул Изюмчик.
Они бросились к платформе, но паровозик уже пыхнул сырным облачком и покатил прочь.
Мурзик добежал первым и остановился у самого края платформы.
Изюмчик прибежал следом.
Агата — сразу за ним.
Кляксик примчался последним,  с ватрушкой в лапах.
— Откуда это? — спросила Агата.
— Она сама попалась по дороге.
Поезд становился все меньше.
— Мы опоздали… — прошептал Изюмчик.
Логарифм посмотрел на расписание.
— Следующий через три часа.
У всех  сразу вытянулись мордочки.
Три часа — это почти вечность, если  завтра день рождения, пирог не испечен, яблоки не собраны, а общая бутыль все еще пропала.
Мурзик смотрел на пустые рельсы и впервые за день не знал, что записать в блокнот.
В детективной книге на таком месте сыщик обычно говорил что-нибудь уверенное. Например: “Мы все равно его догоним”. Или: “Преступник не уйдет”.
Но Мурзик теперь знал: если сказать громко и уверенно, правда от этого не появится.
Улики вели в Колбасный город.
А поезд уже ушёл.

И тут рядом появился молодой хомяк-кондуктор в фуражке набекрень. Похоже, он слышал весь их вздох целиком.
— Если вам срочно в Колбасный город, есть другой вариант.
Мурзик сразу повернулся к нему.
— Какой?
— Через десять минут отправляется служебный товарный состав. Он идёт медленнее, зато без остановок. С разрешением кондуктора можно ехать в сопровождающем вагоне.
— Отлично! — обрадовался Изюмчик.
Хомяк-кондуктор почесал щёку.
— Только вагон холодильный. Он везет мороженое.
Улыбка Изюмчика стала ещё шире.
— Двойное отлично!
Агата посмотрела на него.
— Ты сейчас представляешь мороженое. А надо представить холод.
Изюмчик задумался.

Через несколько минут друзья стояли возле товарного состава. Из открытой двери вагона вываливался белый морозный пар.
— Не нравится мне это, — сказала Агата.
— Мне тоже, — признался Мурзик. — Но другого поезда нет.
Хомяк-кондуктор проверил их билеты, строго оглядел команду и поднял лапку.
— Дверь самим не открывать. На ящики не забираться. Мороженое не есть.
Кляксик поднял лапу.
— А если оно само попросит?
— Мороженое молчит, — сказал кондуктор. — Особенно служебное.
Команда забралась в вагон. Дверь закрылась. Поезд тронулся.
Вагон оказался набит ящиками с мороженым. Изо рта шёл пар, пол блестел от инея, а настроение замерзло первым.
— Я передумал, — дрожащим голосом сообщил Изюмчик.
— Поздно, — сказала Агата.
— Очень поздно, — добавил Логарифм. — Температура уже победила настроение.
Чтобы не превратиться в четыре сосульки и одного мышонка-льдинку, все начали прыгать на месте.
Кляксик прыгал громко.
Изюмчик — быстро.
Логарифм — с подсчетом.
Агата — так, будто это было не спасение от холода, а важное королевское упражнение.
— Раз, два, три, четыре,  — считал Логарифм. — Если прыгать равномерно, вероятность замерзания  уменьшается.
— А вероятность, что мы доедем без зубного стука? — спросил Кляксик.
— Математически низкая, — ответил Логарифм.
Кляксик и Изюмчик затеяли догонялки между ящиками, поскальзываясь на ледяном полу.
— Не бегать! — напомнила Агата.
— Мы быстро не бегаем! — ответил Изюмчик.
— Мы медленно скользим! — добавил Кляксик.
Мурзик сел на ящик, поджал лапы и снова открыл блокнот.
Холод пробирался под пелерину. Хвост-помпон замёрз и больше не подпрыгивал. Зато мысли становились удивительно ясными.
Баламут был у Омлета перед закрытием.
Баламут купил сырную головку и попросил большую коробку.
После таймера Омлета котята видели рыжего кота с коробкой у вокзала.
Коробка звенела.
Поезд шёл в Колбасный город.
Мурзик посмотрел на эти строки.
Если бы он очень хотел найти виновного поскорее, он уже написал бы: “Баламут взял монетки”.
Но это было бы не расследование.
Это было бы желание закончить расследование.
Мурзик перевернул страницу и написал иначе:
Проверить, что звенело.
Проверить, чей бантик.
Проверить клей.
Сравнить след.
И только потом — вывод.
— Слишком много совпадений, — сказал Изюмчик, заглянув в блокнот.
— Да, — ответил Мурзик. — Поэтому надо быть особенно осторожными.
— Но если совпадений много, разве это не значит, что мы почти нашли виновного?
Мурзик посмотрел на строчку с именем Баламута.
— Нет. Это значит, что мы почти нашли, что надо проверить.
Изюмчик нахмурился.
— А в чём разница?
— Большая, — сказала Агата.
Мурзик кивнул.
— Улики не должны толкать сыщика в спину. Они должны вести его за лапу. Медленно. До самого ответа.
Он постучал когтем по странице.
— Значит, сначала ищем то, что можно проверить. Бантик. Клей. След. А уже потом — Баламута.
Агата одобрительно кивнула.
— Вот это уже похоже на план.
Изюмчик достал из кармана вязаного мышонка. Подышал на него тёплым воздухом и снова спрятал.
— А если Баламут уже потратил монетки?
Мурзик не ответил сразу. Он тоже об этом думал.
За стенами вагона стучали колёса:
так-так-так.
так-так-так.
так-так-так.
Будто поезд сам перебирал улики
В вагоне на несколько минут стало тихо.
Кляксик больше не чихал. Агата молча поправила кулон. Логарифм что-то подсчитывал на запотевшем стекле, но цифры тут же замерзали кривыми ледяными узорами.
Мурзик смотрел в блокнот. После Сервелата ему не хотелось снова увидеть виновного там, где был просто странный кот.
Под пелериной снова шевельнулся хвост-помпон.
Раньше Мурзик сразу спрятал бы его поглубже. Особенно сейчас, когда нужно было выглядеть настоящим сыщиком.
Но настоящий сыщик, как оказалось, не тот, у кого самый грозный хвост.
А тот, кто не спешит обвинять.
Мурзик посмотрел на пушистый комочек и тихо сказал:
— Ничего. Волнуются даже сыщики.
— Что? — спросил Изюмчик.
— Говорю, скоро приедем, — быстро ответил Мурзик.
Но хвост прятать не стал.
За окнами начали появляться трубы. Потом склады. Потом вывески лавок. Потом огромная нарисованная колбаса на крыше вокзала.
Изюмчик подпрыгнул.
— Колбасный город!
Поезд начал замедляться.
Хомяк-кондуктор открыл дверь, и в вагон ворвался воздух — после морозного холода почти тёплый.
Кляксик высунул нос первым.
— Апчхи… приехали.
Мурзик спрыгнул на платформу последним. Он поправил шляпу, расправил пелерину и открыл блокнот на новой странице. Наверху он написал:
Колбасный город.
Ниже:
Проверить бантик.
Проверить клей.
Сравнить след.
Найти Баламута.
Он посмотрел на порядок записей и специально не стал переставлять имя Баламута выше.
Сначала факты.
Потом подозреваемые.
В самом низу страницы Мурзик добавил маленький вопросительный знак и захлопнул блокнот.
— Начнем с того, что не умеет бегать, — сказал он.
— С чего? — спросил Изюмчик.
—  С бантика.