Сын шпиона. Глава 34

Начало здесь http://proza.ru/2025/05/22/1000 

Тем временем допрашиваемый замолчал и перестал отвечать на вопросы. А странные, так взволновавшие барона симптомы, всё больше наблюдались у него.

- И от чего, по-вашему, возможно такое? – вопросит Адольф у алхимика.

- Я думаю… то есть предполагаю, - попытался объяснить происходящее Мортон, - что наш испытуемый, который назвался Вальдемаром Тумчинским, тайным агентом берменгевской разведки… А так оно, вероятней всего, и есть, ибо в этом состоянии он не может лгать – это уж точно... Так вот, Тумчинский внутренне сильно сопротивляется действию введённого ему препарата. Отсюда и пена у рта, и судороги. От нечеловеческого внутреннего перенапряжения. Я почти уверен в этом потому, что сам по себе состав не может вызвать такого. То есть я хотел сказать, что из известных мне случаев (а их огромное количество) такого никогда не наблюдалось.

- Но простите, как подобное возможно? Я имею ввиду сопротивление действию препарата. Я читал в дневниках многочисленные описания экспериментов с сывороткой… Да вы и сами утверждали, что испытуемые обычно не чувствуют момента начала влияния на себя данного средства – это не в их власти. Это как, к примеру, некий гипотетический больной не в состоянии почувствовать мгновения, когда отключается во время действия наркоза после его введения. Об этом можно прочитать в любом медицинском журнале.

- Это так. Однако с некоторой поправкой. Больной не может влиять на процесс после того, как наркоз начал действовать. Но если испытуемый начинает своё сопротивление ещё до момента действия наркоза, когда его воля ещё ничем не подавляется, всё вполне возможно. Да, конечно, человеческая плоть немощна, и он не в состоянии управлять процессами, которые происходят в его организме…

- Тогда скажите мне, как Вильгельм может сопротивляться? – перебил своего консультанта барон нетерпеливо. - Это смехотворное предположение, ведь ваше колдовское зелье полностью подавляет внутренний контроль человека над собой. Так и вы меня уверяли, и свидетельствуют предоставленные мне записи.

- Вы меня не дослушали. Я сказала, что человеческая плоть немощна и чаще всего главенствует над духом. Но иногда случается, что происходит всё как раз наоборот, если дух достаточно силён.

- И что это значит?

- По всей видимости мы совершили ошибку, когда ввели испытуемому препарат внутривенно, - предположил Мортон. - И в этом случае допрашиваемый ещё до момента действия сыворотки понял, что мы вкололи ему что-то подозрительное, потому и начал внутреннее сопротивление, будучи заранее начеку. Вот если бы мы тайно подлили ему эликсир в питьё, как я и рекомендовал вам, то он не понял бы, что с ним происходит что-то противоестественное. А по мере действия средства снизился бы внутренний контроль, и испытуемый, далее разболтавшись, вообще ничего бы не заметил, будучи не в курсе наших планов. Так обычно и бывало во всех прочих экспериментах. Мои прежние подопытные сами не чувствовали изменений в своём поведении. И даже не предполагали, что с ними происходит что-то не то.

- По-моему, вы мне морочите голову! Дух, плоть – ерунда какая-то! – резко буркнул, покосившись на алхимика, подозрительный Адольф, - Как по мне, так всё просто: либо препарат действует, либо нет. И если он действует, то по законам физиологии. А своей физиологии не может сопротивляться ни один шпион, даже самый сильный духом и предусмотрительный. Да и потом, вы ведь меня не предупреждали, что такое возможно.

- Но я и сам этого не знал. Я же говорю, действие препарата строго индивидуально. Как я мог предугадать непредсказуемое?

- А я ведь вас заранее поставил в известность, что преступник, с которым нам придётся иметь дело – упрямец и закоренелый лжец. Однако вы уверили меня, что, если он – человек из плоти и крови, вы заставите его сказать правду вопреки его воле, будь он хоть духовным титаном.

- Но постойте, я ведь не исчерпал ещё все свои возможности воздействия! – возмутился Мортон, - А вы торопите меня, заставляете выслушивать свои нападки и обвинения. И потому отвлекаете и не даёте раскрыть полностью все мои возможности.

- Так раскрывайте их уже. Что вы имеете ввиду под возможностями?

- Гипноз. Я разве не говорил вам, что обладаю даром внушения. В обычном состоянии на сильных духом людей гипноз не действует – то есть действует не на всех. Но под воздействием моей сыворотки самоконтроль испытуемого снижается и повышается внушаемость. Сама по себе сыворотка оказалась не очень эффективной. И сам по себе гипноз мог бы не подействовать. Но если их объединить, я уверен, что результат будет прекрасный. И если наш шпион уже начал отвечать на наши вопросы, но замолчал, в состоянии гипноза и под воздействием препарата он продолжит выдавать ценные для вас сведения.

- Гипноз? – задумчиво вопросил Адольф, - Я кое-что слышал об этом. Кстати, это идея. Я припоминаю теперь, что гипноз уже однажды подействовал на этого мерзавца, когда он испытал на себе магию одного древнего артефакта из моей коллекции, что я привёз из путешествия по Африке. 

- Гипноз!!! – воскликнул, вторя барону, вездесущий Вирт, - А это не такая уж и дурная идея. И что, гипноз? Это даже не мистика, а научно доказанный факт. В наш образованный век, на стыке XIX и XX столетий, многие люди верят в то, что гипноз реально существует. И он официально признан одним из методов исследования психики и лечения некоторых состояний. Кстати, у меня припасена прекрасная статья об этом явлении. Вот вырезка из одного из журналов, которую я всегда ношу с собой. Почитайте, господин фон Штауффенберг.

«Развитие науки о гипнозе, - читал барон, - началось с некоего Франца Антона Месмера, который популяризировал теорию «животного магнетизма». Но позже исследователями данная область стала рассматриваться с более материалистической точки зрения…
Среди известных в нашем мире гипнотизёров XIX века был, к примеру Джеймс Брэд – английский врач, который ввёл сам термин «гипноз» и разработал методику быстрого погружения в транс. Он создал метод фиксации взгляда – заставлял пациента пристально смотреть на объект, например, на блестящий предмет, пока тот не впадал в состояние транса».

- Да, гипноз в наше время уже активно используется в психиатрии и неврологии, а также привлёк внимание Зигмунда Фрейда, который сначала изучал его, правда позже отказался от гипноза в пользу психоанализа.
Известны были и случаи использования гипноза в преступных целях. В литературе описаны два основных типа преступлений, связанных с гипнозом. Первый из них – прямое воздействие на жертву преступления. При этом загипнотизированного человека могли подвергнуть насильственному обману в целях наживы, например, заставить подписать фиктивные документы, передать имущество или деньги преступникам. Один из таких случаев произошёл в Италии, где мошенник загипнотизировал кассира банка и заставил его передать ему крупную сумму денег.
Вторым типом стало внушение преступных действий. В данном случае жертва становилась не жертвой, а преступником, и могла совершить преступление в состоянии гипноза или после выхода из него. Например, миру явились прецеденты, когда люди под гипнотическим воздействием давали ложные показания в суде или совершали кражи, не осознавая, что действуют под внушением. Некоторые исследователи отмечали, что гипноз использовался для манипуляции людьми в судебных процессах, а также для совершения загипнотизированными мошенничества и даже насильственных преступлений в интересах гипнотизёра. Однако доказать факт преступного гипнотического внушения крайне сложно, поскольку жертвы часто не осознают, что их действия навязаны извне. И это опять плюс для нас.

- Но мне не нужно ничего внушать Вильгельму, - возразил на это барон. – Мне нужно чтобы он сказал правду.

- Извольте. Я вполне смогу это сделать, загипнотизировав нашего подопытного, - заявил на это Мортон. - Если я смогу внушить ему, чтобы он давал правдивые исчерпывающие показания – он даст их.

- Да и потом, господин фон Штауффенберг, как это вам не нужно ничего внушать нашему Фишеру-Тумчинскому, если конечная наша цель – заставить его работать на нас против своих бывших сообщников и руководителей, участвуя в нашей контрразведывательной операции? - затараторил неугомонный Вирт, - Когда шпион расскажет нам всю правду о своей работе на берменгевскую разведку, даст сведения обо всех своих операциях, сдаст своих агентов, связников, пароли, явки, то станет нашим агентом под гипнозом. А наши противники ничего не заметят, думая, что этот самый Вальдемар Тумчинский – по-прежнему их верный шпион. Хотя он только и будет делать, что исполнять нашу волю им во вред.

Вскоре барон посетил библиотеку, чтобы как следует выяснить для себя этот вопрос. И по этом поводу он нашёл несколько весьма интересных газетных публикаций, в которых вполне подтверждались факты, рассказанные ему Виртом. И вот что Адольф прочитал в одной из статей.

«В 1870-х годах в Париже жил искусный гипнотизёр по имени Арман Лемер. Он был известен своими сеансами, на которых люди подчинялись его голосу, забывая о реальности. Но никто не подозревал, что за его мастерством скрывался мрачный умысел.
Однажды он пригласил молодого банковского служащего Люка Хорена на частный сеанс. Люк был скромным человеком, безупречным в работе, но страдавшим от бессонницы. Арман убедил его, что гипноз поможет справиться с его проблемой. Когда Хорен погрузился в глубокий транс, гипнотизёр начал внушать ему, что тот должен пойти в банк ночью, открыть сейф и вынести мешки с деньгами и золото. Арман повторял внушение так, будто это была простая ежедневная обязанность, и внушил Люку, что утром он ничего не вспомнит.
Ночью, как заворожённый, Люк действительно отправился в банк, открыл сейф и забрал деньги и золото. Он принёс их в дом Армана, а затем ушёл, ни о чём не подозревая. На следующее утро полиция обнаружила отсутствие ценностей и быстро выяснила, что только Хорен мог их вынести. Улики были очевидны, но сам Люк в ужасе уверял, что ничего не помнит.
На суде дело стало сенсацией. Лучшие врачи и учёные Европы спорили: мог ли человек под гипнозом совершить преступление? Арман Лемер отверг обвинения, но, когда эксперты провели эксперименты, доказав влияние гипноза, его всё же признали виновным. Люка оправдали, но он навсегда остался человеком, который однажды «проспал» своё преступление. Так закончилась эта история — с осознанием того, что гипноз таит в себе не только тайны человеческого разума, но и скрытые опасности».

Вирт продолжал подсовывать барону статьи о гипнозе, а фон Штауффенберг читал и всё больше вдохновлялся этой идеей использовать новые возможности в своих целях.

- А вот ещё одна история с мрачным названием «Тень над Гейдельбергом» с налётом викторианской загадочности и психологического напряжения, - сообщил писарь, предлагая Адольфу ещё один журнал.

«В 1887 году, в туманных переулках старого Гейдельберга, жил человек по имени доктор Эммерих Вольф. Он был известен как талантливый врач-невропатолог, но за пределами клиники его имя произносили шёпотом. Говорили, что он изучал не только анатомию, но и тёмные искусства разума — гипноз, внушение, и даже месмеризм.
Вольф был одержим идеей полного контроля над человеческой волей. Его эксперименты выходили за рамки науки: он искал способ заставить человека совершить поступок, противоречащий его морали. И однажды он нашёл идеального подопытного — скромного библиотекаря по имени Пауль Крамер.
Пауль был тихим, добросердечным человеком, жившим в полном одиночестве и посвятившим жизнь книгам. Вольф пригласил его на «сеанс расслабления», уверяя, что это поможет справиться со своими комплексами. Пауль согласился, не подозревая, что станет пешкой в чужой игре. Во время гипноза доктор внушил Паулю, что он — не библиотекарь, а мститель, которому поручено уничтожить важные документы в городском архиве. Он внушил ему образ врага, придумал ложную историю, и вложил в его разум команду: «В полночь ты войдёшь в архив и сожжёшь всё, что найдёшь».
На следующее утро архив был охвачен огнём. Пауль в шоке стоял среди пепла, не понимая, как оказался там. Его арестовали, но он не мог объяснить ни свой мотив, ни свои действия. Суд признал его невменяемым, а доктор Вольф исчез – как будто растворился в тумане.
Говорили, он уехал в Париж, где продолжил свои эксперименты. А в Гейдельберге до сих пор, в старом архиве, можно услышать шёпот: «В полночь ты войдёшь…»»

Используя подсказки сообразительного Вирта, гениальные познания и способности Мортона, барон Адольф фон Штауффенберг вскоре получил невероятную власть над людьми, что помогло ему весьма продвинуться по службе на новом своём поприще – в разведке и контрразведке. Но самое главное, он сломал наконец берменгевского шпиона и нашёл столь желанный для себя тайник с украденными шпионом материалами – фотографии и рисунки с компроматами на важных мерундийских политиков, дипломатов и коммерсантов, что тайная полиция города так долго и безуспешно искала. После первого триумфа Адольфа в столице заметили, и барон вскоре стал не простым каким-то рядовым следователем тайной полиции, а весьма важной фигурой в тайной канцелярии Военного министерства. Но самое главное вероломный Вальдемар Тумчинский, берменгевский суперагент, которого фон Штауффенберг много лет знал под именем Вильгельма Фишера, своего зятя, оказался целиком и полностью в его руках. Мало того, что воля берменгевского шпиона была сломлена пытками и весьма эффективным психотропным препаратом, подавляющим человеческую волю. А под воздействием гипноза и повышенной внушаемости, вызванной указанным средством, ранее вполне успешный, а теперь провалившийся агент, выболтал немало ценных сведений о своей собственной деятельности и деятельности берменгевской разведки. Шантажируя его судьбой маленького Тео, который был теперь всецело в руках своего дяди, барон фон Штауффенберг добился от своего врага беспрекословной себе покорности и беспрекословного, по крайней мере внешнего, подчинения своим приказам.
Сам Карл-Теодор был намеренно отправлен далеко от отца в столичный лицей-пансион. И с тех пор Тумчинский почти не имел возможности с ним видеться. Вся его корреспонденция вскрывалась и прочитывалась почтовыми наблюдателями. А недолгие встречи отца с сыном проходили лишь при свидетелях, в присутствии самого барона или его шпиков, которыми фон Штауффенберг с тех пор окружил Тумчинского. Шпионили буквально все: домашняя прислуга фискалила, секретари и посыльные подглядывали, а случайные люди, прохожие на улице, поставщики продуктов, разносчики газет вполне могли оказаться лазутчиками барона. 

Но в душе берменгевский разведчик не сдался. Будучи по природе своей сильным духом, он только и искал повода сделать своему противнику какую-нибудь пакость и не переставал искать новых контактов со своими. Временами ему это удавалось. Однако вездесущий барон всегда был начеку, имея множество средств и козырей, чтобы подавить волю своего противника. Бежать Тумчинский не мог, оставив сына. Потому продолжал играть роль примерного семьянина и любящего мужа для сестры барона Клары.
Да, для внешнего наблюдателя в семействе фон Штауффенберг с тех пор мало что изменилось. Официально Тумчинский так и не был осуждён за шпионах. Да это было и не в интересах высокородной дворянской фамилии, потому дело замяли. Но главная причина крылась в шпионских играх барона, которому гораздо удобней было использовать собственно зятя в своих интригах, а вовсе не отдать его под суд. А возможности господина Адольфа и его власть только увеличивались день ото дня. Карьера его неизменно шла в гору. 
      
Сначала фон Штауффенберга назначили военным атташе. И в продвижении на этом поприще ему весьма помог его дипломатический опыт. Действуя при дипломатических миссиях, он добывал самые разные, важные для своего государства сведения, касающиеся недружественных стран, в том числе и Берменгевии. Потом же возглавил целое Разведывательное управление, осуществляя своё руководство скрытым образом, хотя для всех официально занимал весьма безобидный дипломатический пост, и никто не мог уличить его в шпионаже. Для большинства он оставался уважаемым дипломатом, работающим теперь в Берменгевии при Мерундийском посольстве. На этом удобном посту, будучи резидентом внешней разведки, он координировал действия своих агентов, добывая важную информацию и даже пытался влиять самыми различными методами, в том числе и нелицеприятными, на политическую жизнь во вражеском государстве, опутав своими сетями все важные государственные берменгевские структуры. И это было весьма полезно в преддверии скорой, как полагали, войны. И никто из противников не мог разоблачить в хитром Адольфе резидента вражеской разведки. Так прошло много лет.

Продолжение здесь http://proza.ru/2025/05/16/1819