Глава 8. Все исправить

Глава 8. Всё исправить

Обратно друзья ехали в тёплом «Сырном экспрессе».

За окном мелькали склады, поля и знакомые крыши Молочного города. Логарифм держал бутыль с радужными монетками так крепко, будто она могла передумать и снова исчезнуть.

Баламут сидел напротив и молча смотрел в окно.

Перед отъездом Царапка забрала недоделанный домик из мастерской Баламута в «Пушистый узелок». Головку сыра она вынула из тайного отделения и убрала в прохладный шкафчик.

— Подарки тоже нужно хранить правильно, — сказала она. — Особенно съедобные.

На Сливочной улице друзей уже ждали.

Возле банка собрались соседи. Стрекотуха устроилась выше всех — на фонаре.

— Шэк-шэк-шэк! Сыщики вернулись! Бутыль найдена!

Баламут взял бутыль у Логарифма и осторожно внёс её в банк.

Когда стекло коснулось тумбочки, радужные монетки тихо звякнули.

По толпе прокатился облегчённый вздох.

Логарифм поправил очки.

— Все монетки на месте. Одну зелёную мы по правилам потратили на пряжу «Лунная Мята».

Изюмчик прижал к груди серебристый моток.

Баламут вышел на крыльцо и сжал лямки комбинезона.

— Это я взял бутыль.

Толпа зашумела.

Стрекотуха раскрыла клюв, но Агата подняла лапу.

Баламут опустил уши, однако не спрятался.

— Я хотел сделать для Мелиссы необыкновенный подарок. Взял бутыль без спроса и думал вернуть её утром. Но потом испугался и стал откладывать. Простите. Бутыль я вернул, а остальное постараюсь исправить.

Несколько секунд никто не говорил.

Первым кивнул Логарифм.

— Бутыль принята. Извинение тоже.

Сервелат подтянул шарф к подбородку.

— А в следующий раз не путайте кота со свёртком и преступника.

Мурзик снял шляпу.

— Мы тоже должны извиниться. Мы поспешили с выводами.

— Принято, — буркнул Сервелат. — Но дверь банка всё равно следует закрывать плотнее. Сквозняки и подозрения начинаются одинаково.

Логарифм тут же достал карандаш и записал:

Закрывать дверь.
Проверять два раза.

Баламут тем временем принёс ведро с водой и тряпку.

Возле двери всё ещё виднелось засохшее пятно клея.

Он опустился на колени и принялся тереть пол.

Клей «Супер-Хват» сдавался неохотно.

Кляксик некоторое время наблюдал за ним.

— Апчхи-крепкий.

— Очень, — отозвался Баламут и потёр сильнее.

Только когда от пятна не осталось и следа, Агата взглянула на небо.

— День рождения завтра. А пирога у нас всё ещё нет.

Через несколько минут Сливочная улица снова зашумела — теперь уже по-праздничному.

Изюмчик, Кляксик и два сиамских котёнка собирали яблоки в саду за пекарней.

— Апчхи-ловлю! — кричал Кляксик.

Иногда он действительно ловил яблоко. Но чаще яблоко ловило его.

Омлет замешивал тесто и никого не подпускал к начинке. Логарифм проверял замок банка и то и дело оглядывался на бутыль.

Баламут молча чистил яблоки.

Изюмчик подошёл к Мурзику, который сидел на низком заборе и делал последнюю пометку в блокноте.

— Мурзик?

— Что?

— Баламут теперь плохой?

— Нет. Он поступил плохо. Это не одно и то же.

Изюмчик задумался.

— Значит, ему снова можно верить?

Мурзик посмотрел на Баламута. Тот аккуратно срезал помятый бок с очередного яблока и положил хорошую часть в корзину.

— Посмотрим.

Когда пирог зарумянился, Омлет вынул его из печи и поставил остывать у окна.

Он пах яблоками, корицей и завтрашним праздником.

— До утра не трогать, — строго сказал Омлет.

Кляксик замер.

— Совсем?

— Совсем.

— Даже проверить?

— Особенно проверить.

Кляксик тяжело вздохнул.

— Тяжёлый день для сыщиков.

Вечером Баламут вернулся в Колбасный город.

В «Пушистом узелке» Царапка ждала его у двери. Рядом стояли коробка с перепутанными бусинами, ленты, пуговицы и недоделанный картонный домик.

Баламут остановился у порога.

— Можно войти?

Царапка чуть приподняла бровь.

— Можно.

Он вошёл.

Сначала Баламут рассортировал бусины, потом собрал разбросанные ленты и катушки. Всё, что когда-то уносил «на минутку» и так и не вернул, он раскладывал по местам.

Только после этого Царапка поставила перед ним кривой картонный домик.

— Теперь подарок.

Баламут осторожно потрогал перекошенную крышу.

— Можно взять картон?

— Можно.

Он снял старую крышу и сделал новую.

— А кусочек синего фетра?

— Бери.

Кривое окошко заменили аккуратным, а засохшие потёки клея спрятали под фетровыми цветами.

Баламут посмотрел на коробку с красными бантами.

— Царапка, можно один?

Она улыбнулась.

— Вот теперь можно.

Баламут выбрал красный бантик с голубым стежком и прикрепил его к крыше.

Царапка достала мягкий белый моток.

— А это от меня. «Кошачья мечта». Можешь положить внутрь.

— Спасибо.

Она открыла прохладный шкафчик и достала завёрнутую головку сыра.

— А это твоя часть подарка.

Баламут проверил тайное отделение и осторожно положил сыр внутрь.

— Теперь сюрприз действительно спрятан.

Он закрыл маленькую дверцу. Та легко открывалась и больше ни к чему не приклеивалась.

Баламут заглянул внутрь домика. Цветные окошки мягко светились, под крышей лежал белый моток, а в тайном отделении пряталось праздничное угощение.

— Мелисса точно ахнет.

— Ахнет, — улыбнулась Царапка. — Но это будет хорошее «ах».

Баламут посмотрел на готовый домик.

Он получился не самым необыкновенным подарком на свете.

Зато теперь в нём не было ничего чужого.

Поздно ночью Логарифм привязал к двери банка колокольчик, к колокольчику — бечёвку, а к бечёвке — записку:

ПРОВЕРИТЬ ДВЕРЬ.

Подумал и добавил вторую:

ТЫ ТОЧНО ПРОВЕРИЛ?

Утром на банке висела новая табличка:

ЗАКРЫТО.
ТОЧНО ЗАКРЫТО.
ЛОГАРИФМ ПРОВЕРИЛ ДВА РАЗА.

А на Сливочной улице начинался день рождения Мелиссы.