Анна Андерсон. Загадка истории

Анастаси;я Чайко;вская (в замужестве — Манахан), более известная как А;нна А;ндерсон[2][3] (16 декабря 1896 — 12 февраля 1984, Шарлотсвилл, Виргиния, США) — наиболее известная из женщин, выдававших себя за великую княжну Анастасию, дочь последнего российского императора Николая II, которая, по общепринятому мнению, была расстреляна вместе со своей семьёй 17 июля 1918 года большевиками в Екатеринбурге. На протяжении многих лет страдала психическим расстройством.
По наиболее распространённой версии, в действительности Анна Андерсон была полькой Франциской Ченстковской (пол. Franziska Czestkowska), получившей серьёзные травмы во время работы на берлинском заводе, выпускавшем взрывчатые вещества[4][5][6]. Её принадлежность к семье Ченстковских подтвердили два независимых друг от друга теста ДНК, произведённые после её смерти.
17-летняя Великая княжна Анастасия Николаевна, согласно общепринятой версии, была расстреляна вместе со своей семьёй утром 17 июля 1918 года в подвале в Доме Ипатьева в Екатеринбурге. Её смерть была проверена и засвидетельствована очевидцами[7]. Например, Яков Юровский, чекист и один из главных участников расстрела, утверждал, что вся семья и окружение, включая Анастасию, были убиты[8]. Отмечалось, впрочем, что Анастасия погибла одной из последних — по отчёту помощника белогвардейского следователя Николая Соколова[9]. Лорд Луис Маунтбеттен также подтверждал, что его кузина Анастасия «получила 18 штыковых ударов».
Первое упоминание Анны Андерсон в связи с историей «спасшейся княжны Анастасии» относится к ночи 17 февраля 1920 года, когда неизвестная женщина пыталась покончить с собой, бросившись в воду с Бендлерского моста в Берлине. Дежуривший неподалёку полицейский сумел спасти неизвестную, после чего она была доставлена в ближайший полицейский участок. Позже она объяснила, что прибыла в Берлин, чтобы разыскать свою «тётю» принцессу Ирен, сестру царицы Александры, но, попав во дворец, подверглась унижению, поскольку её не только не узнал никто из «родственников», но, вдобавок, и осудили, узнав о наличии у неё внебрачного ребёнка. Сама Андерсон излагала свои чувства следующими словами:
Можете вы понять, что значит вдруг осознать, что всё потеряно и ты одна на свете? Можете вы понять, почему я сделала то, что сделала? Я не понимала, что я делала[12].

Пытаясь скрыться от позора, женщина якобы и предприняла попытку суицида. Впрочем, она так и не смогла связно объяснить, как оказалась на мосту и почему решила прыгнуть в воду со сравнительно небольшой высоты. Объяснение ограничивалось тем, что «вода притягивала её и хотелось узнать, что там на дне»[12].
Великая княгиня Ольга Александровна позже так прокомментировала эту историю:
Попытка самоубийства — единственный факт в этой истории, установленный с полной очевидностью[13].
Полицейские составили опись одежды женщины — «чёрные чулки, чёрные высокие ботинки, чёрная юбка, грубое платье без инициалов, блуза и большой платок». Ни документов, ни каких-либо бумаг, которые могли бы помочь в установлении её личности, у неизвестной не оказалось. На вопросы она не отвечала, как будто не слыша их. Полицейские сошлись в том, что перед ними сумасшедшая, и неизвестную доставили в Елизаветинскую больницу для бедных[источник не указан 2254 дня].
В протоколе медицинского осмотра указано, что пациентка «склонна к сильным приступам меланхолии» и серьёзно истощена (её вес составлял в то время 44 кг при росте около 170 см). Потому, во избежание новых попыток самоубийства, было рекомендовано доставить её в психиатрическую клинику в Дальдорфе[источник не указан 2254 дня].
Молодая женщина, по свидетельствам врачей в приюте, имела на спине с полдюжины огнестрельных ран, кроме того, на затылке у неё был шрам в форме звезды (врачи предположили, что это и привело её к первоначальной потере памяти)[14]. Предполагалось также, что женщина, возможно, является «русской беженкой», что следовало из её восточного акцента[источник не указан 2254 дня].
Диагноз — «психическое заболевание депрессивного характера». Больная была помещена в «палату Б» в 4-м отделении, предназначенном для «спокойных больных». Запись в истории болезни гласила:
Очень сдержанна. Отказывается назвать имя, возраст и занятие. Сидит в упрямой позе. Отказывается что-либо заявить, утверждает, что у неё есть на это основание, и если бы она захотела, она бы уже давно заговорила… Доктор может думать что хочет; она ему ничего не скажет. На вопрос, бывают ли у неё галлюцинации и слышит ли она голоса, она ответила: «Вы не очень-то сведущи, доктор». Она признает, что пыталась покончить с собой, но отказывается назвать причину или дать какие-нибудь объяснения[12].
В Дальдорфе неизвестная провела полтора года. Её имя так и не удалось установить, потому в документах она обозначалась как «фройляйн Унбекант» (нем. Fr;ulein Unbekannt, «неизвестная»). По утверждению одной из сиделок, больная понимала вопросы, обращённые к ней по-русски, но отвечать не могла, что впоследствии дало возможность предположить, что её родным языком был какой-то славянский, скорее всего — польский[15].
Впрочем, сведения о том, говорила ли новая пациентка по-русски и могла ли понимать этот язык, сильно расходятся. Так, медсестра Эрна Бухольц, бывшая учительница немецкого языка, довольно долго жившая в России, уверяла, что фройляйн Унбекант говорила по-русски «как на родном языке, связными, правильными предложениями». Во время ночных дежурств они не раз имели возможность перемолвиться словом, так как больная страдала бессонницей. Бухольц вспоминала также, что рассказывала ей о соборе Василия Блаженного, о российской политике, и неизвестная утвердительно кивала головой и наконец заявила, что всё это ей знакомо. Однако газеты и книги, которые читала больная, все были на немецком языке. Кроме того, девушка, предположительно, знала или понимала польский язык — медсестра Теа Малиновская, будучи по происхождению полькой, иногда шутила и разговаривала с больной по-польски. Хотя сама девушка ни разу ей по-польски не ответила, Малиновской показалось, что та прекрасно понимает этот язык. В целом персонал сошёлся в том мнении, что данная пациентка была довольно образованна[источник не указан 2254 дня].
Медсестра Берта Вальц вспоминала, что Унбекант заметно заволновалась, когда кто-то из персонала принёс в палату иллюстрированный журнал с фотографией царской семьи. Вальц уверяла, что когда она указала на одну из дочерей царя и заметила, что та могла спастись, неизвестная поправила её: «Нет, не та. Другая»[источник не указан 2254 дня].
Впрочем, существуют и противоположные свидетельства — о том, что неизвестная также свободно говорила о германском императоре и наследнике престола, будто была с ними лично знакома. Также замечалось, что больная была склонна к фантазированию и сочинительству, так она уверяла, что выйдя из клиники будет жить на вилле и ездить верхом[источник не указан 2254 дня].
Теа Малиновская рассказывала, что спустя несколько дней после того, как больная взяла в руки иллюстрированный журнал, в приступе откровенности она рассказывала Малиновской о том, что во время Екатеринбургского расстрела «главарь убийц», размахивая револьвером, подошёл к Николаю и выстрелил в упор и о том, что горничная «бегала с подушкой в руках, пронзительно крича». Впрочем, свою речь она завершила довольно неожиданно:
Она взволнованно просила меня бежать с ней в Африку… Когда я возразила, что там идёт война, она сказала, что мы можем вступить во французский Иностранный легион в качестве сестёр милосердия и что там мы будем в большей безопасности, чем здесь, у евреев… Она была убеждена, что врачи-евреи в клинике состоят в заговоре с большевиками и однажды они её предадут[12].
Известно, что девушка страдала меланхолией и вялостью, могла часами лежать в постели, уткнувшись лицом в покрывало, не отвечая на вопросы, но потом оживлялась (это происходило в основном по вечерам) и разговаривала с медсёстрами и другими пациентками. Также она совершенно не желала фотографироваться. По свидетельствам очевидцев, «её чуть ли не силой приходилось усаживать перед камерой»
Через два дня, видимо, приняв окончательное решение, фройляйн Анна сделала сенсационное признание. Незнакомка в первый раз открыто назвала себя великой княжной Анастасией, младшей дочерью Николая II. Барон спросил её, каким образом она сумела спастись, на что последовал ответ:
Да, я была вместе со всеми в ночь убийства, и, когда началась резня, я спряталась за спиной моей сестры Татьяны, которая была убита выстрелом. Я же потеряла сознание от нескольких ударов. Когда я пришла в себя, то обнаружила, что нахожусь в доме какого-то солдата, спасшего меня. Кстати, в Румынию я отправилась с его женой, и, когда она умерла, решила пробираться в Германию в одиночку…[16]
Впрочем, в разговорах с Зинаидой Толстой, Анна добавила в свой рассказ новые подробности, и Артур фон Кляйст записал его со слов госпожи Толстой следующим образом:
2 августа нынешнего года женщина, называющая себя великой княжной Анастасией, рассказала ей, что её спас от смерти русский солдат Александр Чайковский. С его семьёй (его матерью Марией, сестрой Верунечкой и братом Сергеем) Анастасия Николаевна приехала в Бухарест и оставалась там до 1920 года. От Чайковского она родила ребенка; мальчика, которому сейчас должно быть около трёх лет. У него как и у отца чёрные волосы, а глаза того же цвета, что у матери.(…) В 1920 году, когда Чайковский был убит в уличной перестрелке, она, не сказав никому ни слова, бежала из Бухареста и добралась до Берлина (…) Ребенок по её словам, остался у Чайковских, и она умоляла помочь найти его…[16]
во время ужина мы усадили Анастасию напротив её высочества, с тем чтобы принцесса могла хорошенько рассмотреть её. (Следует, правда, отметить, что принцесса в последний раз видела императорскую фамилию около десяти лет назад.) После ужина Анастасия удалилась в свою комнату; принцесса последовала за ней в надежде побеседовать наедине и отметить какую-нибудь знакомую ей характерную черту. Но Анастасия в этот вечер чувствовала себя очень плохо и была — не более, впрочем, чем обычно — не расположена к разговорам: она повернулась спиной к принцессе и не отвечала ей ни слова. Поведение её тем более необъяснимо, что она узнала принцессу с первого взгляда: на следующее утро она сказала нам, что вчерашняя посетительница была «её тетя Ирен»[
Сама госпожа фон Ратлеф так вспоминает о своих первых впечатлениях:
Движения её, осанка, манеры выдавали в ней даму высшего света. Таковы мои первые впечатления. Но что поразило меня более всего, так это сходство молодой женщины с вдовствующей императрицей. Говорила она по-немецки, но с явственным русским акцентом, и когда я обращалась к ней по-русски, она вполне понимала меня, ибо, хотя она отвечала по-немецки, её реплики были точны (…) Любой прямой вопрос её пугал; она замыкалась в себе. Её нелегко было вызвать на разговор, но затем уже следовало стараться не помешать ей, прерывая замечаниями. Если предмет беседы был ей интересен, она говорила вполне охотно. Так было почти всегда, когда речь заходила о её детских годах: жизнь вместе с родителями, братом и сёстрами, кажется, единственное, что её интересовало, воспоминания переполняли её в эти моменты… Она умела быть признательной за доброту и дружбу, которую ей выказывали. От всей её натуры веяло благородством и достоинством, которые притягивали всех, кто знакомился с ней…
Согласно медицинскому обследованию, проведённому в ФРГ в 1951 году, Анна Андерсон была рожавшей женщиной или, по крайне мере, имела выкидыш (её противники считают, что именно поэтому она выдумала историю с ребёнком от Александра Чайковского, чтобы объяснить, почему великая княжна не является девственницей). Грэг Кинг и Пенни Уилсон в своей книге «Величайшая загадка дома Романовых» рассказывают, что данных о том, была ли аналогично Франциска Шанцковская рожавшей женщиной, нет, но высказывают версию, что в 1916 году она могла забеременеть и, в силу своего бедственного положения, спровоцировать выкидыш. Они ссылаются на то, что именно в этот год у Франциски произошла какая-то очень крупная ссора с Гертрудой и она съехала от неё к Анне Вингендер, жившей в том же доме, но на другом этаже. Сама Гертруда позже утверждала, что не знает, чем был вызван переезд сестры, а дочь Вингендер Дорис рассказала, что Франциска сообщила ей, что обижена на сестру за то, что та написала их матери письмо, в котором рассказала «всякие сказки» о поведении Франциски.
В 2011 году Грэг Кинг и Пенни Уилсон опубликовали новое исследование об Анне Андерсон и Франциске Шанцковской — книгу The Resurrection of the Romanovs: Anastasia, Anna Anderson, and the World’s Greatest Royal Mystery («Воскрешение Романовых: Анастасия, Анна Андерсон и самая большая королевская тайна в мире»). В ней они утверждают, что, исследуя фабричные архивы, выяснили, что в результате несчастного случая на производстве (в 1916 году) Шанцковская получила лишь лёгкие (неглубокие, поверхностные) царапины на голове и конечностях[33], что никак не соответствует зафиксированным врачами глубоким увечьям за ухом, на теле и конечностях Анны Андерсон. Кроме того, Кинг и Уилсон не нашли свидетельств о том, что Шанцковская была рожавшей женщиной — в то время как медицинские карты Анны Андерсон указывают, что она родила ребёнка (в 1919 году)[34]. Хотя критики нашли в книге Кинга и Уилсон около 40 нестыковок[35], сами авторы в своей же книге пришли к выводу, что Анна Андерсон и Шанцковская были одним и тем же человеком.
В 1927 году герцог Лейхтенбергский Дмитрий, внук великой княжны Марии Николаевны, пригласил Анну Андерсон в свой фамильный замок Зеон в Баварии. Позже он следующим образом изложил своё мнение о ней:
Причины, не позволяющие мне верить в тождество госпожи Чайковской-Андерсон и Анастасии, можно изложить следующим образом:
1. Когда госпожа Чайковская прибыла в Зеон, оказалось, что она не говорит и не понимает по-русски, не говорит и не понимает по-английски, (за исключением того словарного запаса, который извлекла из уроков данных ей в Лугано и Оберсдорфе перед своей поездкой в Зеон); а также не говорит и не понимает по-французски. Она говорила только по-немецки с северонемецким акцентом. Что касается великой княжны Анастасии, она всегда изъяснялась по-русски с отцом, по-английски — с матерью, понимала и говорила по-французски и совершенно не знала немецкого.
2. Когда я отвёл госпожу Андерсон в русскую православную церковь, она вела себя там как римская католичка и совершенно не знала православных обрядов, в то время как великая княжна Анастасия была воспитана в православии, вслед за всей семьёй, отличалась крайней набожностью и аккуратно посещала церковь.
3. Я присутствовал во время встречи, устроенной для госпожи Чайковской с Феликсом Шанцковским так, чтобы это стало для неё полной неожиданностью. В моём присутствии он опознал в ней свою сестру Франциску Шанцковскую и согласился подписать соответствующее заявление. Позже, коротко переговорив с сестрой с глазу на глаз, он отказался подписывать подобный документ, по причинам вполне понятного характера: он сам был бедным прокоммунистически настроенным шахтёром, его мать, больная раком, не имела средств к существованию, его сестра же сумела обосноваться в замке и вести жизнь, подобающую великой княжне — к чему было портить её «карьеру»?
4. Все, объявлявшие о тождестве госпожи Чайковской и великой княжны Анастасии, лично не были знакомы с последней или — за редким исключением, видели её мельком. Кто-то из них руководствовался корыстными целями, но большинство из этих узнавших составляли бывшие офицеры белой армии, преданные императорской фамилии, но введённые в обман собственным желанием чуда.
5. Доктор Кострицкий, лейб-дантист двора, письменно удостоверил, что гипсовые оттиски челюстей госпожи Чайковской, которые наш семейный дантист сделал в 1927 году, не имели ничего общего с зубным рисунком великой княжны Анастасии.
Лично я полагаю, что семья госпожи Чайковской-Андерсон принадлежала к низшему классу, в ней не видно было врожденного благородства, присущего членам императорской фамилии, и, конечно же, само её поведение ничего общего не имело с аристократизмом. Мое личное мнение, конечно же, не имеет силы доказательства, но доказательством служат все вышеизложенные факты.
В заключение стоит добавить, что мой отец пригласил госпожу Чайковскую в Зеон, объяснив своё решение таким образом: «Если она действительно великая княжна, преступлением будет оставить её без помощи, если же нет, я не совершу ничего предосудительного, предоставив кров нищей, больной, преследуемой женщине, в то время, когда прилагаются все усилия, чтобы выяснить её подлинную личность». (подписано) Дмитрий Лейхтенбергский[36].
Среди посещавших Анну Андерсон в период её проживания в Зеоне был Феликс Юсупов, который затем написал своей жене, княжне Ирине, следующее письмо: «Утверждаю категорически, что она не Анастасия Николаевна, а всего лишь авантюристка, больная истеричка и ужасная актриса. Просто не понимаю, как в этом можно сомневаться. Уверен, если бы ты её увидела, то отшатнулась бы в ужасе при мысли, что это ужасное существо может быть дочерью нашего царя».
Дальнейшая жизнь
Переезд Андерсон был оплачен другом Боткина Джоном Икотом Манаханом (1919—1990), который работал преподавателем истории и специалистом по генеалогии. Американская виза Андерсон была рассчитана на шесть месяцев, и незадолго до того, как она должна была истечь, 23 декабря 1968 года Андерсон и Манахан (который был моложе её на 23 года) заключили гражданский брак. Глеб Боткин выступил шафером Манахана[39]. Они поселились в доме в Шарлоттсвиле (штат Виргиния). Профессор Манахан оказался очень преданным мужем, он оставался с Анной до конца, терпеливо снося все её чудачества, так как сам в свою очередь был не менее эксцентричным человеком. Так, Андерсон в замужестве требовала, чтобы её больше не называли ни «Анастасией», ни «княгиней», а только «миссис Манахан». Между собой Джон и Анна в первые годы брака общались на английском, но после жизни в Германии английский Андерсон сильно ухудшился (она употребляла давно вышедшую из употребления американцев лексику) и постепенно в присутствии знакомых Манаханы начали разговаривать между собой на смеси немецкого и английского языков, а наедине друг с другом — только на немецком. Психическое здоровье Андерсон в это время продолжило ухудшаться, её поведение становится всё более эксцентричным, а рассказы и «воспоминания» всё более скандальными и неправдоподобными. Сохранились свидетельства, что соседи неоднократно жаловались в муниципалитет и даже пытались судиться с семьёй Манахан, упорно отказывавшихся убирать дом и сад, на что профессор Манахан якобы ответил: «Мы это не делали шесть лет и теперь также не считаем нужным»[40], а сам царящий вокруг хаос он объяснил тем, что это «представляет собой образ жизни, избранный Анастасией».
Умерла  12,02,1984 года. Кремирована и захоронена в замке Зеон.
Гора Сио;н (ивр. ;; ;;;;;;;;, хар Цийон; араб. ;;; ;;;;;;, джабаль Сахьюн[1]) — южная часть западного холма Иерусалима, находящаяся вне стен Старого города[2][3][4]. Высота над уровнем моря — 765 метров.
Во времена царя Давида Сионом назывался восточный холм Иерусалима (нижний город или город Давида[5])[6], затем это название распространилось и на близлежащий холм Офель. Позже, до I века н. э., горой Сион называли Храмовую гору.
Этимология названия Сион неясна — возможно, «цитадель», «укрепление на холме» или «сухое место»[7]. Еврейская традиция, начиная с древних пророков[8] (VII—VI век до н. э.), рассматривала Сион в качестве символа Иерусалима и всей Земли обетованной для возвращения на родину из вавилонского пленения (VI век до н. э.) и из диаспоры (после 70 года н. э.)[9]. При этом при возвращении из вавилонского пленения пророк Иеремия призывал еврейский народ поставить путевые знаки
В Библии Сионом территориально именовался или город Давида, или Храмовая гора с холмом Офель. Также Сион называли «горою святою», «жилищем и домом Божиим», «царственным городом Божиим». В переносном смысле он обозначал Иерусалим, колено Иудино и царство Иудейское, всю Иудею и весь народ иудейский. Пророки именем Сион часто называют царство Божие во всей его полноте, на земле и на небе, до окончательного совершения всего в вечности. Наконец, в прообразовательном смысле Сион представляется как место жительства Божия на небесах, как место высочайшего откровения славы Его. Оттуда приходит спасение Израилю (Пс. 13:7;;52:7), оттуда является Бог во славе Своей (Пс. 49:2—4); туда придут искуплённые Господа, и радость вечности на главе их (Ис. 35:10). Метафора «дщерь Сиона» (в Септуагинте др.-греч. ;;;;;;; ;;;;, в Вульгате лат. filia Sion) относится чаще всего к Иерусалиму.
Сионом также называется предмет церковной утвари — хранилище Святых Даров (дарохранительница), повторяющее в миниатюре архитектурный облик Храма.
В кинотрилогии «Матрица» Сионом называется последний человеческий город, уцелевший в условиях войны против армии машин. Прослеживается прямая аналогия с библейским Сионом: место спасения людей, их последний оплот. Этимология слова также раскрывается в «Матрице»: город сильно укреплён, является защитной цитаделью.
Нео (англ. Neo; полное имя — Томас А. Андерсон, Thomas A. Anderson) — главный герой серии фильмов «Матрица». Его также иногда называют «Избранным» (The One[3]). Во всех фильмах его играет канадский киноактёр Киану Ривз[4]. Нео (англ. Neo; полное имя — Томас А. Андерсон, Thomas A. Anderson) — главный герой серии фильмов «Матрица». Его также иногда называют «Избранным» (The One[3]). Во всех фильмах его играет канадский киноактёр Киану Ривз[4].
Н Во время допроса в первом фильме агент Смит открывает папку с делом Нео, где указываются следующие данные:
• Имя: Томас А. Андерсон.
• Дата рождения: 13 сентября 1971 года.
• Место рождения: Кэпитал Сити, США
• Родители: Джон Андерсон и Мишель Андерсон (в девичестве Макгэй) (Мишель Макгэй — один из художников фильма).
• Дата окончания срока действия паспорта: 11 сентября 2001 года.
• Окончил Центральную школу и Высшую школу Оуэна Патерсона (имя художника-постановщика фильма).
апомню, что мистер Андерсон умеет уворачиваться от пуль.
Вопрос если Анна Андерсон это самозванка тогда почему ее похоронили в замке Зеон, который принадлежит немецкой аристократии?
У Марии Николаевны была еще одна тетя со стороны матери, Елизавета.Очень набожная особа.
Поддерживала отношения с рядом известных старцев того времени: схиархимандритом Гавриилом (Зыряновым) (Елеазарова пустынь), схиигуменом Германом (Гомзиным) и иеросхимонахом Алексием (Соловьёвым) (старцы Зосимовой пустыни)[17]. Монашеский постриг Елизавета Фёдоровна не принимала[11].
Во время Первой мировой войны Елизавета Фёдоровна активно заботилась о помощи русской императорской армии, в том числе раненым в боях солдатам. Тогда же она старалась помочь военнопленным, которыми были переполнены госпитали, и в результате была обвинена в пособничестве немцам.
При её участии в начале 1915 года была организована мастерская по сборке протезов из готовых частей, получаемых в большинстве из Петербургского завода военно-врачебных изготовлений, где имелся особый протезный цех. До 1914 года в России эта отрасль промышленности не развивалась. Средства на оборудование мастерской, размещавшейся в частном владении по Трубниковскому переулку в доме № 9, собирались из пожертвований. По мере развития военных действий возрастала необходимость увеличения выпуска искусственных конечностей, и Комитет великой княгини производство переместил в дом № 9 по Мароновскому переулку. При личном участии Елизаветы Федоровны в 1916 году была начата работа по проектированию и строительству в Москве первого в России протезного завода, который до настоящего времени занимается выпуском комплектующих к протезам.
Крайне негативно относилась к Григорию Распутину, хотя ни разу с ним не встречалась. Убийство Распутина расценила как «патриотический акт». Направила родителям Феликса Юсупова телеграмму со словами поддержки. Согласно мемуарам Юсупова, она сказала, что его поступок (убийство Распутина) это «последняя попытка спасения родины и династии», великая княгиня считала, что убийство Распутина не является преступлением. «Ты убил дьявола. Но это и заслуга твоя: на твоём месте так должен был поступить всякий»[18].
Елизавета Фёдоровна состояла почётным членом в берлинском православном Свято-Князь-Владимирском братстве. В 1910 году она вместе с императрицей Александрой Фёдоровной взяла под своё покровительство братский храм в Бад-Наугейме (Германия). Почётный член Императорской Санкт-Петербургской (Петроградской) духовной академии (1913). Шеф Киевского гренадерского полка

В мае 1918 года её вместе с другими представителями дома Романовых перевезли в Екатеринбург и разместили в гостинице «Атамановские номера» (в настоящее время в здании расположено управление ФСБ и ГУВД по Свердловской области, современный адрес — перекрёсток улиц Ленина и Вайнера)[21], а затем, через два месяца, отправили в город Алапаевск. Елизавета Федоровна не теряла присутствие духа, в письмах наставляла оставшихся сестёр, завещая им хранить любовь к Богу и ближним. Вместе с ней находилась сестра из Марфо-Мариинской обители Варвара Яковлева. В Алапаевске Елизавета Фёдоровна находилась в заточении в здании Напольной школы. До сих пор возле этой школы растёт яблоня, по преданию, посаженная Великой княгиней[22].
В ночь на 18 июля 1918 года великая княгиня Елизавета Фёдоровна была убита и сброшена в Новую Селимскую шахту в 18 км от Алапаевска[23]. Шахту взорвали гранатами, завалили брёвнами и засыпали землёй. Вместе с ней в шахте погибли:
• великий князь Сергей Михайлович;
• князь Иоанн Константинович;
• князь Константин Константинович (младший);
• князь Игорь Константинович;
• князь Владимир Павлович Палей;
• Фёдор Семёнович Ремез, управляющий делами великого князя Сергея Михайловича;
• сестра Марфо-Мариинской обители Варвара (Яковлева).
Есть неподтвержденная версия, что некоторые жертвы жили и после падения, умирая от голода и ран. Так, рана князя Иоанна, упавшего на уступ шахты возле великой княгини Елизаветы Фёдоровны, была перевязана частью её апостольника. Окрестные крестьяне якобы рассказывали, что несколько дней из шахты доносилось пение молитв[24].
31 октября 1918 года Белая армия заняла Алапаевск. Останки убитых извлекли из шахты, положили в гробы и поставили на отпевание в кладбищенской церкви города. Однако с наступлением Красной армии тела несколько раз перевозили дальше на Восток. Сопровождал тела игумен Серафим (Кузнецов) с двумя послушниками — Серафимом Гневашевым и Максимом Канунниковым[25]. В апреле 1920 года в Пекине их встречал начальник Русской духовной миссии, архиепископ Иннокентий (Фигуровский). Оттуда два гроба — великой княгини Елизаветы и сестры Варвары — были перевезены в Шанхай и затем пароходом в Порт-Саид. Наконец гробы прибыли в Иерусалим. Погребение в январе 1921 года под храмом равноапостольной Марии Магдалины в Гефсимании совершил Иерусалимский Патриарх Дамиан[26]. Тем самым было исполнено желание самой великой княгини Елизаветы быть похороненной на Святой земле, выраженное ею во время паломничества туда в 1888 году.
«Во дни Ирода, царя Иудейского, был священник из Авиевой чреды, именем Захария, и жена его из рода Ааронова, имя ей Елисавета.
6 Оба они были праведны пред Богом, поступая по всем заповедям и уставам Господним беспорочно.
7 У них не было детей, ибо Елисавета была неплодна, и оба были уже в летах преклонных.
8 Однажды, когда он в порядке своей чреды служил пред Богом,
9 по жребию, как обыкновенно было у священников, досталось ему войти в храм Господень для каждения,
10 а все множество народа молилось вне во время каждения, —
11 тогда явился ему Ангел Господень, стоя по правую сторону жертвенника кадильного.
12 Захария, увидев его, смутился, и страх напал на него.
13 Ангел же сказал ему: не бойся, Захария, ибо услышана молитва твоя, и жена твоя Елисавета родит тебе сына, и наречешь ему имя: Иоанн;
14 и будет тебе радость и веселие, и многие о рождении его возрадуются,
15 ибо он будет велик пред Господом; не будет пить вина и сикера, и Духа Святаго исполнится еще от чрева матери своей;
16 и многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их;
17 и предъидет пред Ним в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный.
18 И сказал Захария Ангелу: по чему я узнаю это? ибо я стар, и жена моя в летах преклонных.
19 Ангел сказал ему в ответ: я Гавриил, предстоящий пред Богом, и послан говорить с тобою и благовестить тебе сие; и вот, ты будешь молчать и не будешь иметь возможности говорить до того дня, как это сбудется, за то, что ты не поверил словам моим, которые сбудутся в свое время.
21 Между тем народ ожидал Захарию и дивился, что он медлит в храме.
22 Он же, выйдя, не мог говорить к ним; и они поняли, что он видел видение в храме; и он объяснялся с ними знаками, и оставался нем.
23 А когда окончились дни службы его, возвратился в дом свой.
24 После сих дней зачала Елисавета, жена его, и таилась пять месяцев и говорила:
25 так сотворил мне Господь во дни сии, в которые призрел на меня, чтобы снять с меня поношение между людьми.»
В шестой же месяц послан был Ангел Гавриил от Бога в город Галилейский, называемый Назарет,
27 к Деве, обрученной мужу, именем Иосифу, из дома Давидова; имя же Деве: Мария.
28 Ангел, войдя к Ней, сказал: радуйся, Благодатная! Господь с Тобою; благословенна Ты между женами.
29 Она же, увидев его, смутилась от слов его и размышляла, что бы это было за приветствие.
30 И сказал Ей Ангел: не бойся, Мария, ибо Ты обрела благодать у Бога;
31 и вот, зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя: Иисус.
32 Он будет велик и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, отца Его;
33 и будет царствовать над домом Иакова во веки, и Царству Его не будет конца.
34 Мария же сказала Ангелу: как будет это, когда Я мужа не знаю?
35 Ангел сказал Ей в ответ: Дух Святый найдет на Тебя, и сила Всевышнего осенит Тебя; посему и рождаемое Святое наречется Сыном Божиим.
36 Вот и Елисавета, родственница Твоя, называемая неплодною, и она зачала сына в старости своей, и ей уже шестой месяц,
37 ибо у Бога не останется бессильным никакое слово.
Тогда Мария сказала: се, Раба Господня; да будет Мне по слову твоему. И отошел от Нее Ангел.
39 Встав же Мария во дни сии, с поспешностью пошла в нагорную страну, в город Иудин,
40 и вошла в дом Захарии, и приветствовала Елисавету.
41 Когда Елисавета услышала приветствие Марии, взыграл младенец во чреве ее; и Елисавета исполнилась Святаго Духа,
42 и воскликнула громким голосом, и сказала: благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего!
43 И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?
44 Ибо когда голос приветствия Твоего дошел до слуха моего, взыграл младенец радостно во чреве моем.
45 И блаженна Уверовавшая, потому что совершится сказанное Ей от Господа.
46 И сказала Мария: величит душа Моя Господа,
47 и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем,
48 что призрел Он на смирение Рабы Своей, ибо отныне будут ублажать Меня все роды;
49 что сотворил Мне величие Сильный, и свято имя Его;
50 и милость Его в роды родов к боящимся Его;
51 явил силу мышцы Своей; рассеял надменных помышлениями сердца их;
52 низложил сильных с престолов, и вознес смиренных;
53 алчущих исполнил благ, и богатящихся отпустил ни с чем;
54 воспринял Израиля, отрока Своего, воспомянув милость,
55 как говорил отцам нашим, к Аврааму и семени его до века.
56 Пребыла же Мария с нею около трех месяцев, и возвратилась в дом свой.»
Она покровительница известного церковно-религиозного деятеля, очень почитаемого простым народом. Есть связь ее с библейской Елизаветой, тетей Марии.