Глава 6. Незваный гость

Дверь магазина распахнулась так резко, что мотки на ближайшей полке подпрыгнули.
В проёме появился большой лохматый рыжий кот в джинсовом комбинезоне. На одной лапе у него болталась картонная коробка. В другой он держал пустой тюбик клея.
От кота пахло копчёной колбасой с перцем.
В лавке стало тихо.
Очень тихо.
Под пелериной Мурзика хвост-помпон дёрнулся так резко, что край ткани подпрыгнул. Мурзик уже хотел прижать его лапой, но вовремя остановился.
Волнуются даже сыщики.
Главное — не делать вид, что это улика.
— Царапка! — начал Баламут. — У тебя есть клей? А то мой опять решил закончиться в самый важный момент.
Он осёкся.
Сначала заметил Царапку с красным бантиком в лапах.
Потом — Агату с раскрытой сумочкой.
Потом — Изюмчика, Логарифма, Кляксика и Мурзика с блокнотом.
Улыбка на его морде исчезла так быстро, будто её стерли ластиком.
— Э-э… — сказал Баламут. — А у вас тут собрание?
Царапка скрестила лапы на груди.
— Баламут.
— Да?
— Только не говори, что ты опять что-то одолжил.
Баламут переступил с лапы на лапу.
— Слово «одолжил» звучит слишком строго.
— А какое слово подойдёт? — спросила Агата.
— Творчески использовал?
— Значит, одолжил, — сказала Агата.
Кляксик тихо прыснул.
Изюмчик выглянул из-за Мурзика.
— Это он? Рыжий кот с коробкой?
Мурзик не ответил сразу.
Перед ними действительно стоял рыжий кот. С коробкой. С клеем. В кроссовках. В джинсовом комбинезоне.
Но после Сервелата Мурзик уже не доверял первому впечатлению. Даже если первое впечатление вошло в лавку само и держало пустой тюбик клея.
Он открыл блокнот.
— Баламут, мы расследуем пропажу радужных монеток из банка Логарифма.
Баламут моргнул.
— Пропажу?
— Да.
— Радужных?
— Да.
— Из банка?
— Да.
— Как неприятно, — сказал Баламут и сделал маленький шаг назад.
Колокольчик на двери тихо звякнул.
Агата прищурилась:
— Вы куда?
— Проверить, не идёт ли дождь.
— В магазине?
— Сквозняк тоже погодное явление.
— Останьтесь, пожалуйста, — сказал Мурзик.
Баламут остался.
Но хвост у него заметно напрягся.
Мурзик посмотрел на пустой тюбик в его лапе.
— Можно взглянуть на ваш клей?
Баламут прижал тюбик к груди.
— А зачем?
— Для проверки.
— Он обычный.
— Тем более.
Царапка молча протянула лапу. Баламут вздохнул и отдал тюбик.
На боку красовалась надпись:
«Супер-Хват. Склеивает всё, кроме неприятностей».
Кляксик склонил голову.
— Кажется, неприятности он как раз склеил.
Мурзик достал из блокнота маленький обрывок этикетки, найденный в банке. На нём виднелись только последние буквы:
…Хват
Он приложил обрывок к тюбику.
Буквы совпали.
Логарифм наклонился ближе.
— Совпадение точное.
Баламут быстро замотал головой.
— Просто клей. У всех бывает клей.
Мурзик кивнул.
— Бывает.
Баламут облегчённо выдохнул.
— Теперь кроссовки, — сказала Агата.
Баламут перестал выдыхать.
— Что кроссовки?
— Покажите подошву.
— А если я не хочу?
Агата посмотрела на него очень спокойно.
Так спокойно, что спорить сразу расхотелось.
Баламут медленно поднял лапу.
Мурзик присел и раскрыл блокнот на странице с зарисовкой следа из банка.
Зигзаг.
Ломаная линия.
Ещё один зигзаг.
Сбоку — маленькая выемка, будто кто-то наступил на острый камешек.
Мурзик сравнил рисунок.
След совпадал.
Даже выемка.
Изюмчик ахнул:
— Это его след!
Мурзик поставил рядом с рисунком галочку, но точку не поставил.
— Похоже.
— Очень похоже, — добавила Агата.
— У многих бывают кроссовки с зигзагами, — поспешно сказал Баламут.
— Бывают, — согласился Мурзик.
Баламут оживился:
— Вот!
— Но у нас есть ещё клей.
Баламут замолчал.
— И коробка, — сказала Агата.
— И бантик Царапки, найденный в банке, — добавил Логарифм.
— И запах копчёной колбасы с перцем, — пискнул Изюмчик.
— От половины города пахнет колбасой! — возмутился Баламут.
— Согласен, — сказал Мурзик. — Запах сам по себе ничего не доказывает.
Баламут снова облегчённо выдохнул.
— Но коробка, клей, след и бантик — уже не половина города.
Баламут посмотрел на эти слова так, будто они лежали у него на хвосте.
Царапка вдруг нахмурилась.
— А что это у тебя в кармане?
Баламут слишком быстро прикрыл карман лапой.
Слишком быстро.
Из кармана уже выглядывал край красного бантика.
Царапка ахнула:
— Мой второй бантик!
— Нет, это… украшение.
— С голубой лапкой, которую вышиваю только я?
Баламут открыл рот.
Закрыл.
Снова открыл.
И ничего убедительного оттуда не вышло.
Изюмчик шепнул:
— Теперь точно попался.
Мурзик поднял лапу.
— Не спешим.
Баламут тут же выпрямился.
— Вот! Правильно! не спешим! Я просто делал подарок. Коробка моя, клей мой, кроссовки мои. А в банке я не был.
— Совсем? — спросила Агата.
— Совсем.
— Даже рядом?
— Ну… рядом все ходят. У банков обычно есть рядом.
Кляксик фыркнул и зажал нос, чтобы не чихнуть.
Мурзик перевернул страницу блокнота.
— Тогда объясните, почему обрывок от вашего клея оказался в банке.
— Мало ли где падают обрывки, — буркнул Баламут. — Обрывки вообще народ самостоятельный.
— А след?
— У многих кроссовки с зигзагами.
— С маленькой выемкой сбоку?
— Камешки тоже у многих.
Агата скрестила лапы.
— А бантик Царапки?
— Я… нашёл.
— Где?
— На улице.
— На какой?
— На… уличной.
Царапка медленно вздохнула.
— Баламут.
Мурзик ничего не сказал. Он только посмотрел в блокнот и спросил очень спокойно:
— А в банке вы точно не были?
— Точно, — быстро сказал Баламут. — Я даже к тумбочке не подходил.
В лавке стало так тихо, что было слышно, как где-то на полке перекатилась бусинка.
Мурзик поднял глаза.
— А про тумбочку мы не говорили.
Баламут сглотнул.
— Ну… в банках всегда бывают тумбочки.
— Не всегда, — сказала Агата. — И не всегда именно та, с которой пропала бутыль.
Баламут опустил уши.
— Я просто… догадался.
— Нет, — тихо сказал Мурзик. — Вы вспомнили.

Баламут посмотрел на всех по очереди: на Мурзика с блокнотом, на Агату со строгим взглядом, на Изюмчика с дрожащими усами, на Логарифма, который уже приготовился считать ущерб, на Кляксика, изо всех сил старающегося не чихнуть, и на Царапку, которая ждала объяснений больше всех.
Коробка медленно сползла с его лапы и шлёпнулась на пол.
— Я не хотел воровать, — пробормотал он.
Агата скрестила лапы.
— Это хорошее начало. Но пока слабое.
Баламут опустил уши.
— Я правда не хотел. Я хотел сделать Мелиссе подарок.
Изюмчик удивлённо поднял голову.
— Мелиссе?
— Да. Большой домик из коробки. Красивый. С сюрпризом внутри. Чтобы она открыла — и все ахнули.
Он показал на свою конструкцию.
Коробка действительно немного напоминала домик.
Если смотреть издалека.
И прищуриться.
И очень сильно верить в искусство.
— Я купил сырную головку, — продолжил Баламут. — Потом подумал, что коробку можно превратить в домик. Потом понял, что домику нужны ленточки. И бантики. И что-нибудь блестящее.
Царапка прищурилась.
— Поэтому ты взял мои бантики?
— Я собирался вернуть!
— Баламут.
— Ладно. Я собирался вернуть, когда вспомню.
— Это не лучше, — сказала Агата.
Баламут совсем сник.
— Знаю.
Мурзик сделал пометку в блокноте.
— А монетки?
Баламут втянул голову в плечи.
— Я увидел открытую дверь банка. Бутыль стояла на тумбочке. Радужные монетки так красиво звенели…
Логарифм прижал лапы к груди.
— Они не для красоты звенели.
— Теперь знаю, — сказал Баламут. — А тогда я подумал: если спрятать бутыль, а потом торжественно найти её на празднике, получится настоящий сюрприз. Все обрадуются. Мелисса скажет: «О, Баламут спас наши монетки!» И улыбнётся. А я буду героем.
В лавке снова стало тихо.
Уже не подозрительно.
Грустно.
Изюмчик сжал карман жилетки.
— Но Мелисса и так бы улыбнулась.
Баламут посмотрел на него.
— Думаешь?
— Она улыбается, когда ей дарят даже просто красивую пуговицу, — сказал Изюмчик. — Если честно.
Баламут опустил глаза.
Мурзик закрыл блокнот на палец.
— Где бутыль?
Баламут указал на дальний угол магазина, где стояли коробки с пряжей и мешочки с сушёной мятой.
— Там. За ящиком.
Царапка медленно повернулась к нему.
— Значит, ты ещё и в мою кладовку залез.
— Немножко.
— В мою кладовку тоже немножко нельзя.
— Я вчера забежал сюда, — пробормотал Баламут. — Тебя не было, дверь в кладовку оказалась открыта… Я спрятал бутыль там. Думал, утром заберу и всё красиво «найду». Только потом закончился клей, домик развалился, я искал второй бантик, потом забыл, где лежит крыша…
— И решил сначала закончить подарок, а не вернуть чужие монетки? — спросила Агата.
Баламут совсем сжался.
— Да.
Изюмчик уже нырнул к коробкам.
Послышалось шуршание.
Потом стук.
Потом пыхтение.
— Тут что-то тяжёлое!
Логарифм бросился к нему.
— Осторожно! У радужных монеток высокая ценность и низкая устойчивость к падению!
Ещё через секунду Изюмчик выкатил из-за ящика знакомую стеклянную бутыль.
Внутри весело поблёскивали радужные монетки.
— Нашёл! — радостно пискнул он.
Логарифм прижал бутыль к себе так крепко, будто она могла снова передумать и исчезнуть.
— На первый взгляд все на месте, — сказал он. — Но первый взгляд в математике не считается.
— Тогда считайте, — сказала Агата. — Только быстро. У Мелиссы завтра день рождения.
Логарифм поставил бутыль на прилавок, открыл крышку и начал пересчёт.
— Одна радужная. Вторая радужная. Третья радужная…
Кляксик наклонился к Изюмчику.
— Он теперь до зимы?
— Надеюсь, только до пирога, — прошептал Изюмчик.
Логарифм считал быстро. Очки сползли на нос, усы дрожали, монетки звякали, но ни одна не укатилась.
Наконец он торжественно поднял лапу.
— Все монетки на месте.
По лавке прошёл общий вздох облегчения.
Изюмчик первым посмотрел на верхнюю полку.
Там всё ещё лежала «Лунная Мята» — серебристо-голубой моток, будто кто-то смотал в клубок кусочек ночного неба.
— Значит… мы можем купить её? — тихо спросил он.
Логарифм поправил очки.
— Общая бутыль предназначена для добрых дел, праздников и подарков. День рождения Мелиссы подходит по всем трём пунктам.
— Особенно по подаркам, — сказал Кляксик.
— Особенно по добрым делам, — добавила Агата.
Логарифм достал из бутыли одну зелёную монетку и положил её на прилавок.
— Официально направляется на покупку пряжи «Лунная Мята» для Мелиссы.
Царапка взяла монетку, но сразу не убрала её в кассу.
— Теперь честно, — сказала она.
Изюмчик осторожно выдохнул, будто до этого всё время держал дыхание.
Царапка сняла с полки последний моток «Лунной Мяты», завернула его в бумагу с серебристым клубком на уголке и перевязала тонкой лентой.
— Мелисса обрадуется, — сказала она уже мягче.
Изюмчик взял свёрток обеими лапками.
— Мы успели.
— Почти, — сказала Агата. — Теперь надо вернуть бутыль туда, где она должна стоять.
Баламут опустил уши.
— В банк.
— В банк, — подтвердил Мурзик.
— И я сам её понесу, — сказал Баламут.
Логарифм прижал бутыль к себе.
— Несение бутыли требует высокой ответственности.
Баламут кивнул.
— Я знаю.
— Пока не совсем, — сказала Агата. — Но сейчас начнёшь узнавать.
Баламут посмотрел на стеклянную бутыль, на красные бантики, на свою недоделанную коробку и на свёрток с «Лунной Мятой» в лапках Изюмчика.
— Я хотел сделать подарок, чтобы все ахнули, — тихо сказал он. — А вышло, что все испугались.
— Сюрприз не становится добрым, если из-за него кто-то плачет или боится, — сказал Мурзик.
Баламут кивнул.
— Понял.
— Тогда первое исправление, — сказала Агата. — Вернуть бутыль в банк.
— Второе, — сказала Царапка, — вернуть всё, что ты взял у меня. Каждый бантик, каждую ленточку и каждую бусину.
Баламут посмотрел на свою коробку.
— А если я уже приклеил?
— Значит, будешь отклеивать.
— Творчески? — с надеждой спросил Баламут.
— Аккуратно, — сказала Царапка.
Кляксик прыснул.
Баламут вздохнул, но кивнул.
— Заслужил.
Изюмчик тихонько подошёл к Царапке.
— Простите, — сказал он. — Я сразу подумал на вас. Потому что вы рыжая.
Царапка посмотрела на него.
— Спасибо, что сказал.
Изюмчик кивнул и спрятался за Агату.
Мурзик тоже сделал шаг вперёд.
— Мы все сегодня слишком легко верили первому впечатлению.
Царапка вздохнула.
— Тогда теперь верьте фактам. Факт первый: бутыль нашлась. Факт второй: пряжа куплена честно. Факт третий: вам пора домой.
Логарифм закрыл бутыль и крепко прижал её к себе.
Изюмчик держал свёрток с «Лунной Мятой».
Баламут поднял свою кривую коробку.
— А я могу помочь? — спросил он.
Все посмотрели на него.
Баламут смутился.
— Не как герой. Просто… помочь.
Мурзик закрыл блокнот.
— Сначала вернёшь бутыль.
— И извинишься перед всеми, кого напугал, — добавила Агата.
Баламут сглотнул.
— Перед всеми?
— Ошибка была громкой, — сказал Мурзик. — Исправлять тоже придётся не шёпотом.
Баламут посмотрел на бутыль и кивнул.
— Понял.
За окном Колбасный город шумел, пах копчёностями и жил своей обычной колбасной жизнью.
А в «Пушистом узелке» стало спокойнее.
Бутыль была найдена.
«Лунная Мята» куплена честно.
Пропажа раскрыта.
Но Мурзик не стал писать в блокноте слово «конец».
Он открыл чистую строчку и записал:
Баламут взял бутыль.
Монетки найдены.
Подарок куплен.
Исправление начинается.
На последней строчке он не поставил точку.
Потому что исправление только начиналось.