Счастливый человек

СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК*
Hic et nunc.
(Лат. — Здесь и сейчас).

Счастья для всякого не одинаково!
(Народная мудрость).

Если хочешь быть счастливым, будь им.
— 80-й афоризм из собрания мыслей и афоризмов
«Плоды раздумья. Мысли и афоризмы» (1854) Козьмы Пруткова.

Многие вещи нам непонятны не потому, что наши понятия слабы; но потому, что сии вещи не входят в круг наших понятий.
— 66-й афоризм из собрания мыслей и афоризмов
«Плоды раздумья. Мысли и афоризмы» (1854) Козьмы Пруткова.

(Все персонажи и события вымышлены автором и являются продуктом его фантазии. Любые совпадения с реальными людьми или событиями случайны и непреднамеренны. И если вам показалось, что в рассказе персонажи похожи на вас или ваших знакомых, это простая случайность. Данный рассказ является потоком мыслей автора, по большому счету полной ересью, скромными попытками размышления над фактами и событиями; написанное не ставит своей целью дать им какую-либо оценку; читать или не читать далее, верить или не верить в написанное, решать, хорошо что-либо или плохо, — только вам!)

Господин Аркадий N. разговаривал по телефону, выпрашивая советы у своих приятелей, как жить лучше, сидя у себя в самой маленькой комнате, гордо именуемой «кабинет». Эта комната была с великодушием выделена госпожой N. в жилище семьи N.
Советы он выспрашивал у приятелей, "телефонных друзей", "банных друзей", бывших одноклассников,  бывших одногруппников по университету, бывших сослуживцев и у многих разных людей, которые совершенно не были ни коим образом близки Аркадию, но составляли круг его приятного времяпровождения. Близких друзей же у него не было, так как госпожа N. имела весьма весомое мнение, что она - лучший друг Аркашки, как она с настойчивой снисходительностью  его называла.

«Добрейший домосед», как он сам себя называл, сидел в мохнатых тапочках с глазками и ушками, что очень умиляло его жену. На его добрых и покладистых руках разлеглась любимая маленькая собачка — единственное в его окружении существо, которое было беззащитно и любило своего хозяина безусловной любовью. Господин N. ласково называл её «Пёсель».

Снова и снова последние три дня он перечитывал объявление: «Требуется руководитель отдела логистики. Высокая зарплата, соцпакет, служебный автомобиль». Он мысленно уже видел себя за рулём этого автомобиля, вероятнее всего, чёрного и очень блестящего. Он бы подъезжал к большому стеклянному зданию, и швейцар почтительно распахивал бы перед ним дверь: «Добро пожаловать, господин N.!».

Неожиданно «Пёсель» поднял свои уши, повернул голову к едва приоткрытой двери и поджал хвост.

— Аркаша! — донёсся из кухни голос жены. — Прекрати разговаривать по телефону с кем-то там, когда я дома! Картошка не почистится сама!
— Да, дорогая, уже бегу... — Его тихий голос прозвучал почти автоматически, словно заученная молитва.

Мечта разбилась вдребезги о суровую реальность, чьим зримым воплощением была госпожа N.  Аркадий Васильевич вздохнул, сунул телефон в карман, подтянул пояс растянутых в коленях домашних брюк, небрежно провёл ладонью по остаткам волос на голове и покорно поплёлся на кухню, сжимая в другой руке распечатку вакансии, словно талисман. «Пёсель», грустно вздохнув, поплелся следом.

Войдя на кухню, Аркадий краем глаза увидел свою жену, со слезами на глазах смотрящую бесконечный телевизионный сериал. На экране шла история о сильной женщине, которой никто не помогал, и которая всего добилась сама.

Вот он каков, господин N. Он был абсолютно уверен, что рождён для великих дел. В его голове постоянно роились гениальные бизнес-планы, политические реформы и сценарии блокбастеров, в которых он был настоящим героем. Мир не был готов к его гению.

Аркадий неуверенной рукой снял с крючочка фартук, надел его на себя,и суетливо разладил его на себе, проведя потной ладонью по нарисованному оленю с большими ветвистыми рогами. 

А все эти начальники, эти «менагеры» с их плоскими лицами и узким кругозором… Они просто боялись его прорывных идей! Они боялись, что он затмит их своим интеллектом. Поэтому и держали его на низкооплачиваемой должности младшего архивариуса, где он и трудился вот уже двадцать лет.

Ответственность? Нет, он не боялся её. Он просто был выше этой суеты. Взвалить на свои плечи груз чужих проблем? Руководить этими серыми массами? Он создан для того, чтобы генерировать идеи, а уж копошиться в их выполнении должны другие.

Брать ответственность за других? Но разве гений должен заниматься такими мелочами? Это удел обычных людей. Серой массы людей недалёких, не имеющих мечтаний и стремлений, занятых только собственным выживанием, чаще — людей с обилием пороков, рожающих и воспитывающих детей аналогично себе.

Его дети, конечно, были исключением из правил. Евгения Аркадиевна, круглолицая школьница с пухлыми губами и розовыми щеками, питавшаяся в основном булочками и сладостями, была умна и перспективна. Правда, недавно она увлеклась ведением блога, посвящённого театральной жизни родного провинциального городка, что вызывало у отца лёгкую оторопь.

Имея несомненный талант к музицированию на скрипке, она с большим успехом занималась в музыкальной школе и мечтала поступить после школы в музыкальное училище, а далее — в консерваторию, быть музыкантом, выступать на большой сцене со скрипкой Страдивари, с идеальной причёской, в стильном длинном бархатном платье, а потом выслушивать бурные аплодисменты и принимать букеты цветов от восторженных поклонников. Жизненный девиз этого в целом  добродушного подростка был: «Быть, а не казаться!». Это был протест против многого существующего вокруг.

Госпожа N. с изящной неумолимой материнской рациональностью растоптала её детские мечты ввиду материальной бесперспективности музыкальной профессии. В качестве компенсации милой и в общении с родителями  покладистой дочке была предоставлена возможность посещать театральную студию при местном провинциальном театре, где некоторым, весьма отличившимся детям, разрешали выходить на сцену вместе с настоящими артистами, не такими уж и большими грешниками. Когда матери не было дома девочка доставала из шкафа аккуратно спрятанную скрипку, натирала смычок канифолью и с удовольствием играла свои любимые музыкальные произведения.
В это время Аркадий слушал, и сильно гордился талантом своей дочери. Душа Аркадия пела вместе с прекрасной скрипичной музыкой.

А сын… Сын, Василий, проведший детство в неустанной любви своей матери и бабушки, с отличием окончил детский сад и школу. Отрываться от матери и бабушки и ходить в детский сад он категорически не хотел, но находчивый отец, обученный в университете по части психологии, придумал и с завидной настойчивостью внушал ему, что хождение в детский сад является детской работой, аналогичной той, на которую неустанно ходят его родители.

Придуманная легенда возымела своё фундаментальное действие: ребёнок дисциплинированно ходил в садик как на работу, два раза в месяц заходил в детсадовскую кассу и требовал аванса и собственно жалования, а при отсутствии оных говорил такие слова, которые на приличный язык переводились как «снова обманули». Но, несмотря на это, во время детских инфекционных болезней у посещающего его педиатра Василий ответственно просил оформить ему больничный лист на «работу». При этом педиатр взволнованно смотрел на отца, который знаками призывал доктора притворно согласиться с ребёнком.

Как и должно было быть по уготованному госпожой N. для сына жизненному сценарию, по окончании школы он поступил в один из престижных столичных вузов. Чтобы сын достиг высот в обучении, несмотря на столичные соблазны и возможную слабость характера, госпожа N. поручала Аркадию посещать сына в столице во время обучения. Что Аркадий, как исполнительный тихий семьянин и примерный отец, с превеликим удовольствием исполнял. В непродолжительные дни отдаления от госпожи N. на сотни вёрст он скучал, и каждый вечер ровно в одно и то же заранее установленное время имел телефонную беседу со своей женой, где подробно описывал каждую прожитую на чужбине минуту.

Всуе Аркадий следовал завету праотцов, госпожу N не упоминал, и когда кто-то из многочисленных его знакомых и приятелей справлялся о ней, он с осторожностью и желанием не навлечь на себя гнев, бледнея, говорил медленно и вкрадчиво: «А госпожу N. прошу не трогать!». Всё несло в себе столь впечатляющую картину, что любопытствующие быстро перевелись.

Василий был невидимой пуповиной связан с главой семейства — госпожой N. Он советовался с ней по всем вопросам, от выбора носков до стратегии переговоров с работодателем, он звонил по несколько раз в день матери и советовался по всем насущным вопросам, что приготовить на завтрак, что купить в магазине на обед, что  надеть на работу, куда ему лучше сходить  в выходной. И уже было непонятно действительно ли ему были нужные все эти советы, или он хотел сделать своей любимой матери приятное тем, что он нуждался в ее постоянном присутствии в своей жизни.

После прихода домой Аркадий нередко занимался винокурением, и в этом непростом деле он достиг невероятных успехов. Каких только настоек и наливок он не делал! Все его банные приятели, знакомые, одноклассники, сокурсники, готовясь к предстоящим общим встречам, всегда просили его принести его знаменитой «Аркадиевки» на хрене, которую он, будучи человеком скромным, называл просто «Хреновуха». И как человек, склонный к эстетике, наливал её в специально купленные фигурные бутылки, приклеивал специально заказанные этикетки с индивидуальным дизайном, закрывал бутылки специально купленной пробкой, заливал сургучом и ставил на нём клеймо своего фамильного герба своим перстнем, который всегда носил на среднем пальце правой руки. Герб представлял собой изображение улыбающегося кролика, сидящего на перевернутом глиняном горшке, с чашкой чая в лапах рядом с самоваром.

Сын Василий создать свою собственную семью, как и большинство молодых людей из нынешнего поколения, желания не имел. За время учебы у него, конечно, были некоторые поверхностные отношения с сокурсницами, но ни во что серьёзное они не перерастали. Он так и не нашёл ту единственную девушку, способную на любовь, похожую на любовь матери, и готовую — неизбежно в данном случае — взять ответственность за его жизнь из натруженных рук его матери. Аналогичная история произошла и с самим Аркадием, когда его мать вручила его из своих заботливых рук в руки госпожи N.

А вот всё остальное подрастающее поколение… О, это же катастрофа! Сплошные татуировки, проколотые носы и полное отсутствие уважения к старшим, нецензурные слова в их речи. Никакой тяги к знаниям, одни амбиции без оснований. Аркадий с содроганием смотрел на них в трамвае.

И если молодёжь просто глупа, то эмигранты… Здесь у господина N. в глазах загорались огоньки неподдельной тревоги и неприязни. Эти люди с раскосыми глазами, говорящие на своём гортанном языке… Они определённо что-то замышляют. Они сбиваются в стайки на улицах, смотрят на всех подозрительно.

Он видел репортажи по телевизору! Они привозят сюда свои дикие обычаи, отбирают работу у коренных жителей и вообще представляют угрозу для национальной безопасности. Он крепче сжимал портфель, проходя мимо строительной площадки, где работали выходцы из Средней Азии.

— Аркадий, ты что там задумался со своей бумажкой,иди ко мне и помоги же своей жене, вечно от тебя помощи не дождешься, я устала, 8 часов провела на работе, без  тебя я никак не управлюсь. — нарочито нежным голосом произнесла госпожа N., появляясь на пороге кухни.

Господин N. вздрогнул и судорожно сунул заветную рекламку в карман.
— Да-да, уже-уже, дорогая. Просто задумался, прости!
— Нечего тут задумываться. Ты должен понимать, что у тебя от мыслей голова болит. Лучше делай, что тебе говорят, и не перечь мне.

После этого Аркадий почувствовал легкий жар на щеках, он с дикой яростью сжал в кулаке "глупую бумажку". резким движением отправил её в карман брюк, в одно мгновение он представил, как он высоко подняв голову, громким почти до крика голосом сказал жене: "Никакая она и не глупая, это мой билет в "новую жизнь", он непроизвольно набрал немного воздуха, как обычно делает человек,  чтобы произнести что-то, но его мгновенная фантазия исчезла также быстро как и возникла.
"Что с тобой , Аркадий, на тебе лица нет?"- раздражительно и удивленно произнесла госпожа N.-" и  не надо так вздыхать! Ты таблетки свои не забыл, как обычно, принять?"

Аркадий уныло и послушно сел и принялся чистить картошку. Госпожа N.смотрело на это зрелище, недовольно покачав головой, она произнесла назидающим тоном: "Аркаша,сколько раз тебе говорила, что для чистки картофеля надо брать картофелечистку, а не как ты чистил когда-то в армии ножом срезая слишком толстый слой вместе с кожурой. Аркадий вспомнил срочную службу в армии, наряды по кухне, когда картофель чистили в специальных чистящих машинках, а он лишь острым на конце ножом вырезал черные "глазки". Но спорить с женой он не стал,
разъяснять ей не было никакого смысла, так как его опыт подсказывал, что в конце концов она окажется права, даже если все факты свидетельствуют об обратном.

А ночью ему снова снился тот самый чёрный автомобиль и почтительный швейцар. Но стоило ему во сне протянуть руку к роскошной ручке двери, как откуда-то сверху раздавался знакомый голос: «Аркадий! И кто будет платить за бензин для этой дурацкой огромной машины? Иди лучше…» — и далее следовал длинный список домашних дел, которые Аркадий называл «домашние хлопоты», а процесс их выполнения — «хлопотать». Он так и отвечал, спрашивающим  у него телефоннно-банным приятелям о том, что он делает: «Я хлопочу».

И господин N. чистил. Брать на себя ответственность за свою жизнь было страшнее, чем любая госпожа N. на свете. Гораздо безопаснее и комфортнее было просто быть недооценённым гением в своих фантазиях, коим он предавался, перенося свою душу в другой, вымышленный мир.

Кого-то, может быть, и удивляло такое положение дел, и это вызывало желание изменить свою позицию, но господин N. озвучивал свои мысли так: «Лучше быть юнгой на успешном корабле, чем капитаном на тонущем» — и почему-то свято верил в слова своей жены, что если бы не она, то он бы давно покинул этот мир от излишеств алкоголя.

Все его размышления закрепляли существующее положение дел, парализовали его начинания и лучшие стремления, коими делиться с женой он не хотел, не раз услышав от неё высказывания не только обесценивающие его надежды, но и выражающие сомнения в его адекватной оценке действительности.

Господин N. жил в постоянном конфликте нереализованных желаний: прикоснуться к чему-то действительно настоящему и важному, почувствовать себя действительно нужным людям, ощутить радость творчества, радость самостоятельной работы.

И потому единственным его убежищем оставались те самые фантазии, куда он сбегал, уставившись в потолок своей комнатки, пока за стеной громко голосила и верховодила миром госпожа N. Он строил воздушные замки такой кристальной чистоты и продуманности, что любая, даже самая смелая бизнес-идея поблёкла бы рядом с ними.

В этих мирах он был не просто нужен — он был незаменим. Его слово решало судьбы корпораций, его экспертного мнения искали министры, а его открытия меняли ход истории. Здесь, в реальности, он боялся даже предложить новый способ сортировки архивных папок. А там — он в одиночку спасал целые галактики, и его «Пёсель» превращался в верного спутника-робота с искромётным интеллектом.

Эти побеги в иные миры были настолько регулярны и детализированы, что давно уже стали для него второй, куда более настоящей реальностью. Они были его наркотиком, его спасением и его проклятием одновременно. Ибо с каждым таким путешествием возвращаться в реальный мир, пахнущий варёной картошкой, селёдкой и средством для мытья посуды, становилось всё невыносимее.

Но и сделать шаг навстречу настоящей жизни, чтобы хотя бы попытаться воплотить одну из тысяч гениальных идей, роящихся в его голове, он был не в силах.
Цепь, сковавшую его, выковал он сам, звено за звеном, — из сахара самооправданий, страха сделать первый шаг и физической лени, сплавленных в горькое убеждение, что он — жертва обстоятельств, тихий гений, которого мир не сумел разглядеть.

Аркадий перемыл всю посуду, пропылесосил ковры и пол, постирал бельё и выполнил другие «домашние хлопоты». Эта рутинная работа не требовала от него ни малейшего напряжения ума, зато давала ощущение выполненного долга и позволяла мыслям свободно уноситься в вымышленные миры, где его ждали великие свершения.

Но вот наступил вечер, домашние хлопоты были отхлопотаны.
Аркадий закрыл глаза и выделил несколько секунд на мечты о велосипеде. Никогда в жизни у него не было велосипеда. Будучи ребенком, он мог кататься на велосипедах каникулярных друзей лишь летом в деревне. Родители маленькому Аркаше велосипед по причине детской безопасности не покупали. Закрыв глаза, он представил, как выходит из квартиры, доходит до дворницкой, где в тайне от жены стоит его перламутрово-зелёный велосипед, садится на него и мчит с ветерком на работу.

Аркадий застелил диван в своей комнате и уютно улёгся, укутался с головой в потёртый плед, пахнущий домашним уютом и чем-то приятно сладким. Этот запах исходил от мармелада, припрятанного им находчиво в прикроватную тумбочку. Аркадий приподнялся, приоткрыл дверцу тумбочки, пошарил рукой в темном пространстве, почувствовал шершавую обложку общей тетради со своими стихами, которую он прятал от жены после того, как она однократно обсмеяла его лирические стихи. Тетрадь эту начал он в то далекое время, когда на голове его было много волос, он недавно познакомился с молодой и внешне прекрасной девушкой, впоследствии ставшей госпожой N. За тетрадью лежал его любимый сорт мармелада  в красивой цветной упаковке.

Вся его бессахарная кетодиета, на которую он обрёк себя,  заканчивалась каждый день с заходом солнца, а теперь он с превеликим удовольствием мог съесть семь ароматных мармеладок, что и произошло незамедлительно: одна за другой посыпанные сахаром, неестественно ярко-оранжевые мармеладки, источающие запах мечты о натуральном лимоне, исчезли в глубине его рта. При этом Аркадий закрыл глаза и чувствовал скольжение сахарной поверхности по языку, мармеладный вкус счастья неумолимо захватил его сознание.

Весь сегодняшний, вполне обычный и приятный день не принёс ему никаких потрясений. Он захотел забыться в сладкой истоме.

Шершавый язык «Пёселя» коснулся его носа, словно печать принятия всей его сущности. «Пёсель» калачиком свернулся рядом в ногах.

За окном кричали дети, гоняя мяч, что напомнило ему о его безмятежном детстве, когда его жизнь была удивительно беззаботна. Вспомнил добрые руки своей матери, которая  говорила ему о том, что если он будет хорошим послушным мальчиком, то в жизни у него будет все хорошо. И он безропотно слушался родителей, воспитателей в яслях и детском саду, учителей в шоле и преподавателей в университете, а потом и жену. Ему очень хотелось быть хорошим мальчиком!
 За окном кто-то смеялся, споря и перебивая друг друга. А он лежал в своей комнатке, слушал ровное дыхание «Пёселя», периодически скулящего несколько секунд, и чувствовал, как счастье медленно оседает на дно души тяжёлым, тёплым грузом. В такие моменты, в темноте, накрывшись с головой одеялом, когда человек остаётся наедине с собой, всё настоящее кристаллизуется и становится ясным и прозрачным. Разве в такие моменты можно обмануть себя? Счастлив ли он в этот момент?

Да, он был счастлив. И от этого осознания становилось вдруг бесконечно грустно — словно он что-то упустил, даже не заметив, что это было важно.

Он был счастлив. Счастлив тем, что не случилось ничего, что потребовало бы от него решимости. Счастлив тем, что не пришлось делать выбор, от которого могла бы заболеть голова.

Счастлив тем, что госпожа N. сегодня не находила поводов для громогласных разоблачений его несостоятельности, а лишь поручала ему проверенные, обкатанные годами задачи «хлопотать по дому».

Он пережил ещё один день без риска, без тревог, без необходимости быть кем-то, кроме тихого, "неприметного юнги на большом и таком надёжном корабле".

Где-то на дне души шевелился червячок сомнения: а не оказался ли его «успешный корабль» просто удобной клеткой? Но он тут же гнал эту мысль прочь — она была слишком опасной, слишком разрушительной для его хрупкого мира.

Аркадий слышал, как за стеной жена смотрела сериал. Но этот шум был не угрозой, а симфонией его безопасности. Он был частью этого шума, этого быта, этой предсказуемой жизни. И в этом не было ничего плохого. Совсем ничего.

Он выдохнул, уткнулся носом в подушку, и его дыхание слилось с ровным сопением «Пёселя».

Его счастье было тёплым, мягким, бархатным и очень тихим. Оно не кричало о себе с вершин карьерных достижений и не сверкало огнями сцены. Оно молчало. Оно пряталось в складках старого одеяла, в тёплом языке собаки, в возможности закрыть глаза и знать, что завтра будет точно таким же, как сегодня.

И это было именно то, чего он хотел. Совершенно точно. Он был счастлив!

Радость бытия несколько омрачали накатывающие на него неумолимо и безапелляционно мысли о том, что его счастливая жизнь является предметом зависти для многих людей. Представить, что это на самом деле совершенно не так, он не мог; он не мог и подумать, что это может быть как-то по-другому.

С этим чувством он пробыл между реальностью и сном некое краткое мгновение, которым, по сути, и является вся наша жизнь в море вселенского времени вместе с нашими хлопотами и ограничениями. Он почувствовал свободу и душевные силы исполнить любые свои мечты в реальности, но сил удержать это мгновение не было, провалился в сон, чтобы завтра встать с дивана, на котором он проспал последние свои 20 лет, взять в руки талисман-объявление, помечтать о новой манящей перспективами работе, аккуратно сложить пополам и, спрятав в тетрадь со стихами, «хлопотать» над домашними делами в свой выходной день и идти в гости вмести с госпожой  N к её подругам.

После того как Аркадий уснул абсолютно счастливым человеком, в комнату зашла госпожа N. Она закрыла форточку, поправила на нем одеяло.

Ее рука на мгновение задержалась на его плече, ощутив под тонкой тканью пижамы хрупкую кость — и тут же отдернулась, будто обожглась этой немощью.
Она посмотрела на него взглядом, сочетавшим собственническую любовь и раздражение от его непослушания.
Сказав тихо: «Спи, мой мальчик, мир такой страшный, люди злы и завистливы, а у нас с тобой всё хорошо!» — она удалилась из комнаты, чтобы лечь спать и с чувством душевного спокойствия уснуть под звуки храпа, доносящегося из-за стены.

5 сентября 2025 г.

P.S.: С момента публикации 7 человек из знакомых автора  идентифицировали себя как Аркадий N., преисполнились  обидой и прекратили какое-либо общение с автором , автору позвонили 3 женщины, назвавшие себя жёнами мужей, которые идентифицировали себя как Аркадий N. Эти женщины  требовали удалить  данное произведение.

15 сентября 2025г.

* - "Господин N'аполшишечкин" - первоначальное название рассказа.