Когда зима стучится

— Санёк, — тихо позвала я брата, глядя на фонарь за окном. Его свет едва пробивался сквозь темноту. — Слышишь?

Он оторвался от кружки и посмотрел на меня.

— Что?

— Зима стучится.

Санёк прислушался. В коридоре потянуло холодом, хлопнула неплотно прикрытая дверь, а за домами протяжно завыл ветер. Брат пожал плечами, будто ничего особенного не услышал, но всё-таки подтянул рукава свитера на ладони.

— Опять ты со своими приметами, — сказал он.

— А что? Разве не чувствуешь? Воздух совсем другой. Ещё вчера пахло сырой землёй и листьями, а сегодня от окна холодом тянет.

Он подошёл ко мне и тоже выглянул во двор. На дорожке темнели мокрые пятна, у забора лежала кучка опавших листьев. Днём их ещё шевелил ветер, а теперь они прилипли к земле и, казалось, уже не собирались сдвигаться с места.

Птицы улетели за море ещё неделю назад. По утрам над селом стояло низкое серое небо, а тучи медленно тянулись над крышами. Деревья почти облетели, и улицы стали непривычно открытыми. Даже соседский двор, летом скрытый за густой листвой, теперь был виден целиком.

— Завтра, наверное, мороз будет, — сказала я. — Утром выйдем, а на лужах уже лёд. Придётся шарфы доставать.

— А ты откуда знаешь?

— Просто знаю. Зима сначала тихонько подходит, а потом раз — и всё вокруг белое.

Санёк усмехнулся и вернулся к столу. Он обхватил кружку обеими руками, согревая пальцы.

— А снег когда будет?

— Скоро. Может, через день, может, через неделю. Сначала пойдёт мелкий, почти незаметный. Потом заметёт дорожки, крыши, наш старый сарай. Утром выглянем — и не узнаем свой двор.

— Только бы не замело дорогу, — проворчал он. — Помнишь, как в прошлом году к магазину пробирались?

— Помню. Ты тогда застрял в сугробе по колено и уверял, что это я тебя туда заманила.

— Так ты и заманила!

Я рассмеялась. Он тоже улыбнулся, и на какое-то время в комнате стало совсем по-домашнему спокойно. За окном ветер трепал голые ветки, а фонарь освещал пустую улицу.

Потом Санёк снова посмотрел в окно.

— А если зима будет долгой? — спросил он уже без улыбки.

Я не сразу ответила. Знала, что он спрашивает не только о холоде и снеге. В последнее время он часто замолкал посреди разговора, подолгу смотрел в одну точку и будто ждал, что кто-то скажет ему что-нибудь обнадёживающее.

Я придвинулась к нему и поправила сползший с плеча свитер.

— Переживём. Будем топить печку, пить чай, снег с крыльца убирать. А когда совсем надоест сидеть дома, пойдём гулять. Вместе всё легче.

Он кивнул, но не отвёл взгляда от окна.

— А весна точно придёт?

— Конечно. Снег растает, зазеленеет трава, вернутся птицы. Опять будем открывать окна по утрам.

— Ты так говоришь, будто уже видела.

— Видела. И не раз.

Санёк наконец улыбнулся. Допил чай и поставил кружку на стол.

За окном ветер стих. На стекле медленно собирались капли, а фонарь всё так же освещал пустой двор. До первого снега, возможно, оставалось совсем немного.

Я выключила свет, и комната погрузилась в полумрак.

— Спокойной ночи, — сказала я.

— Спокойной. И пусть уже снег идёт, — отозвался брат.

Я улыбнулась. Пусть идёт. Зима всё равно не вечна.