В краю туманных красок

«Но кто же живет в этих мирах, если они обитаемы? — снова и снова спрашиваю я у цветов, касаясь ладонью их хрупких бутонов.  — Другие формы жизни, ведь всё живое едино... — тихо твердят мне они, и их голоса незаметно растворяются в сиянии утренней зари, встающей над далекими горными вершинами на востоке».

/дневники Александры/


*   *   *

И снова ветер, уносящийся вдаль, коснулся волос Александры, обнял её, словно напоминая ей о чём-то знакомом, но давно позабытом. «Александра...» — тихо прошептали солнечные лучи, искрясь и переливаясь нежными красками. Александра открыла глаза и оглянулась, постепенно приходя в себя — но вокруг раскинулась лишь долина Спящих цветов, куда она часто любила приходить, когда ей хотелось побыть несколько дней в полном одиночестве.

Она перевела взгляд на пелену густого тумана, плывущего по склонам гор — и улыбнулась. Ее улыбка была задумчивой, мягкой, осторожной. Она лишь легко скользнула по ее лицу. Да, она любила эти места, любила возвращаться сюда снова и снова, и скользить по паутине снов, понятных лишь ей одной, и шептать странные слова на незнакомом языке, сами собой приходящие в голову.

А сейчас... ей снова показалось, что кто-то касается её руки, зовет по имени. Впрочем, это был не совсем зов. Скорее, аура, дыхание, аромат. Движение за гранью зрения. Словно порыв легкого воздуха коснулся её волос, а затем всё снова исчезло. Александра быстро оглянулась — но вокруг не было ни души. Лишь солнце сияло в голубой вышине, да тени скользили по притихшему лугу.

«Возможно, это цветы... — почему-то подумала она. — Кажется странным, но это так. Цветы в этой долине и правда необычные. Рассказывают, что они живые, разумные. И ещё говорят — они внимательно изучают каждого пришельца, прежде, чем открыть ему свою суть. Они могут говорить не со всеми — лишь с избранными. С теми, кто может понять их правильно, кто может стать их другом».

Александра задумалась, глядя на нежные переходы света и тени, похожие на тонкое кружево, парящее в воздухе. Ей очень хотелось прикоснуться к этой тишине — мягкой, глубокой, растворяющей и поглощающей всё вокруг. В какой-то момент ей даже показалось, что она видит фигуру человека в плаще, протягивающего к ней руки. Но видение быстро исчезло, растворившись в сгустившейся туманной дымке.

 «Как странно сегодня играют солнечные лучи... — подумала Александра, наблюдая за тихо скользящими над землёй тенями, — и чувствуется что-то неожиданное в переходах этих мягких красок. И кажется, что здесь скрыта какая-то загадка — впрочем, разгадать её не сложно. Ведь не случайно я могу понимать язык цветов, ветра, дождя, океана. И не случайно я так люблю эти тихие, задумчивые долины, эти тропинки и туманы, они часть меня. И еще... глядя на эти древние скалы, ощущая их силу и мощь, я невольно вспоминаю о тех людях, которые пришли в эти края впервые. Я слышу их голоса, вижу их тени — и я мечтаю быть одной из них».

Александра улыбнулась, едва подумав об этом.

«Но как мне передать другим людям всю прелесть этой дымки, что стелется над горами? — подумала снова она. — И как мне рассказать им о тихом сиянии далекой радуги, незаметно  заполнившем мое сердце? Как объяснить это желание парить над землёй, стать частью неба, солнца, звезд? Нет, наверное, слова здесь бесполезны. Об этом нужно говорить не словами, иначе — но я пока не понимаю, как...».

Лишь только подумав об этом, Александра сразу же вспомнила ее — Ту, которая слушает дождь. И их последний разговор она тоже вспомнила. И шелест листвы, игру пламени, движение теней. И слезы на глазах подруги. А говорили они в тот вечер о невидимых дверях, растворенных повсюду вокруг, в существовании которых они убедились совершенно случайно.

  «Знаешь, на что похожи эти «тонкие области пространства», как я их называю? — рассказывала Александра подруге, глядя на скользящие по стеклу тени. — Они чем-то похожи на дорогу в неизвестность, по которой ты идешь впервые. Идешь очень осторожно, тихо, иногда боясь даже пошевелиться, чтобы не разрушить эту хрупкую красоту. Слушаешь тишину и наслаждаешься тишиной. Прикасаешься ладонями к застывшим граням прозрачных кристаллов, называешь их по именам. Согреваешь их живым теплом, незаметно пробуждая ото сна...».

Они ещё долго беседовали в тот вечер об застывших кристаллах живых чувств, о невидимых нитях, и, конечно, о самом главном — о ткани реальности — глядя на отблески пламени камине. Их давно тревожили  эти вопросы — и они делились своими открытиями. Они ещё долго стояли у распахнутой настежь двери, слушая тишину и глядя на первые звезды на вечернем небе.

«И самое главное... — сказала Александра подруге на прощание, дотронувшись до её руки, — самое главное, никогда не заменяй сложное простым. Только так ты сможешь прикоснуться к тому миру, который иногда видишь в снах. Только так ты никогда не потеряешь то, что тебе дорого. Человек должен быть верен чему-то настоящему, не предавать себя. А сложное — это настоящее...».

Александра снова улыбнулась, вспоминая эти слова — и направилась по бескрайнему лугу спящих цветов к одинокой заброшенной избушке. Она хорошо помнила эту избушку и заглядывала сюда время от времени. Цветы провожали ее, склоняя свои хрупкие бутоны встречу лучам заходящего солнца — и капли росы сверкали на их тонких лепестках.

Завтра я обязательно поговорю с цветами, решила Александра, разводя костер и наблюдая последними лучами исчезающего за горизонтом солнца.  Думаю, они расскажут мне много нового. Они привязаны ко мне — и я чувствую это. Возможно, я даже пойму, как пользоваться этими невидимыми дверями, которых вокруг меня множество. А этот вечер я проведу, как давно уже мечтала — наедине с бесконечным звездным небом, пылающим костром, походным ужином и мыслями о вечности.

А ночью мне снова будут сниться тихие долины, полные спящих цветов, и далекий шум волн, и неясные голоса странников, впервые пришедших в эти края.

А еще, возможно, мне приснится и нечто иное — прикосновение теплой и живой ладони к моей руке.  Странно... но именно это  прикосновение живого тепла останется в моей памяти навсегда — я буду помнить о нем даже после пробуждения, когда все туманные и неясные видения южной ночи навсегда исчезнут в сиянии светлой утренней зари, встающей над далекими вершинами Сихотэ-Алиня на востоке.



______

На фото: показан зимний рассвет над г. Облачной.
/В. Берков/


*** "Сихотэ-Алинь" принято переводить с маньчжурского как "Береговой хребет", что говорит о близости к морскому побережью. Название происходит от слов "Сихэ" - "большая преграда" и "Алин" - "горный хребет".