11 11

                                                             — A dondevas?
                                                             — A casa.

   Сложно сказать, когда именно возникло в моем сознании ощущение этой непрерывной борьбы. Не ведаю я и о том, сколько всего в ней участвует сторон. И принадлежит ли мое подлинное «я» к одной из них или является беспристрастным наблюдателем. А может оно всего навсего играет роль поля битвы, которое обречено на поругание.
   "Писать легко, ты просто берешь ручку и начинаешь истекать кровью". На мой взгляд звучит донельзя пошло и патетично. Но где он и где я? Свои ботинки он давно стоптал, тогда как я в своих нерешительно шаркаю на месте.
   С самого детства, я быстро теряю интерес к тому, что у меня дурно выходит. Я не вижу ничего зазорного в том, чтобы покинуть наскучившую игру.
   Когда-то я обладал способностью осознавать, что пребываю во сне. И если сон мне надоедал, или был чересчур жутким, я без особых усилий просыпался. Достаточно было спрыгнуть с большой высоты, или перестать бежать прочь от того, что пугает. Но теперь мне ничего не снится, или же я просто не запоминаю, что мне снилось. Хотя нет, я припоминаю один сон, который я не в силах был прервать, вероятно, по причине того, что не понимал, что сплю. Этот сон снился мне несколько раз, пять или шесть, а может и больше. Каждый раз одно и тоже. Завидев начало этого сна, я заранее знал, чем он закончится.
   Утлая лодка посреди бескрайнего моря. В лодке не было весел и я был единственным, кто в ней находился. Это было первой частью моего странного сна. После чего, я обнаруживал себя в открытом поле, а на плечах, я нес овцу. Овца не издавала никаких звуков и вообще было очень тихо, не было слышно даже шелеста травы или дуновения ветра. От этой зловещей тишины закладывало уши. Этот сон, я вынужден был смотреть и ощущать от начала и до конца всякий раз, когда он мне снился. Я явственно ощущал запах моря  в лодке и запах травы в поле. Также я испытывал ощущение тяжести на плечах и, помимо всего прочего, меня мучила жажда, но никаких звуков я не слышал. После того как мне довелось увидеть этот сон впервые, я проснулся со слезами на глазах, в ушах стучал пульс, и мне с трудом удавалось дышать. В последующие разы переносить это сновидение стало легче, но ощущение тревоги по прежнему меня не покидало.
   Вот такая вот любопытная история, объяснение которой я бросил искать уже давно. «Доминго Соледад Хименес сходит с ума» — подумаете вы и возможно будете правы. Но это вряд ли, ведь едва ли эти каракули кто-то прочтет. А бумага, как известно, все стерпит.
   Признаться, я до сих пор не понимаю, что побудило меня взяться за эти робкие излияния. Быть может, тщета поисков своей нехитрой роли в этом скверном представлении, что именуется жизнью, достигла своего апогея. Порой возникает мысль, что я здесь лишь затем, чтобы засвидетельствовать человеческие пороки. Это отнюдь не намек на то, что я безупречен. Может дело в том, что за все эти годы, я так и не определил, в чем мое призвание. Но так или иначе у меня нет и никогда не было ни малейшего желания участвовать в этих гнусных крысиных бегах. Чего ради, чтобы насытить свое тщеславие? Но этого зверя, как показывает история, накормить никому не под силу. Чтобы снискать признания у себе подобных? Забавно, одно вытекает из другого, а сеньор Марк Аврелий абсолютно прав насчет одобрения людей. У меня нет никакой тяги к роскоши и обладанию бесполезными вещами. Я давно для себя уяснил, что ими не заполнить пустоту внутри, и они не помогут обрести душевного спокойствия. В чем суть, мой юный друг, коль все на свете тлен и суета?
   То немногое, что до недавних пор служило мне утешением, ныне уже не радует. Мой потаенный уголок, мое прибежище, мой некогда излюбленный вид эскапизма. Акт созидания, больше не волнует меня как в минувшие дни. Как бы горько не приходилось сознавать подобное, но ничего теперь с этим не поделаешь. Кисти затвердели, краски поблекли, а мольберт покосившись, стоит в углу, напоминая остов давно вымершего зверя. Быть может искусства?
  Картины у обывателей вызывают скуку и зевоту. Какими к примеру эмоциями и чувствами поделится типичный представитель нынешнего поколения, глядя на полотно Караваджо? Должно быть это будет, что-то вроде — "Голый парень, (который, вероятно, перебрал) раскинув руки, находится в объятиях неизвестного кудрявого субъекта. Над головой нерадивого кутилы склонилась женщина в оранжевой хламиде (должно быть его несчастная мать). Вокруг суетится публика, которую хлебом не корми, дай зрелищ. А в левом углу длиноволосый, бородатый мужчина укоризнено тычет на все это действо указательным пальцем". Но будем честны, в действительности его вердикт был бы куда прозаичнее. Вот и все искусство, вернее его востребованность. Надеюсь, что Джоуи остался доволен. Сложно винить человека, у которого ежедневно, снизу вверх мелькают десятки, а то и сотни пестрых незамысловатых картинок. Я так скучаю по личностям и мне опостылело общество потребления.
   Мне всегда казалось, что я не от мира сего и чем старательнее я пытался слиться с потоком жизни, тем нелепее он меня исторгал. А может люди вокруг меня сходят с ума. И глядя на это одиночество только усиливается.
   Старый друг, один из немногих, с регулярной периодичностью сообщает мне о том, как он соскучился по мне и желает повидаться. Но этим все и ограничивается. И письма от него, как назло, поступают в те дни, когда я более всего нуждаюсь в его обществе и поддержке. А ведь мы пребываем в одном городе. Искренне недоумеваю, за чем дело стало. Форменное насилие либо ирония судьбы. Надо полагать недотепа считает, что несет за меня ответственность и опасается испортить свою карму. Сущий вздор. Также, будучи покровителем и доброжелателем отчаявшихся и несчастных, я, по прошествию некоторого времени, умудрялся стать объектом их ненависти. И к своему глубочайшему сожалению, я уяснил для себя, что нельзя снискать любви и благодарности у тех, кто не способен сделать выбор быть счастливым и просто любить себя, ни на что не взирая. Ведь куда проще выбрать стезю страданий и уныния и неавидеть всякого, кто не желает ее с тобой разделить. Я видел, как менялись их лица, иногда мне казалось, что оно у них одно на всех. И припоминая схожие обстоятельства в настоящем, я ожидал подчас, что порог переступит кто-то из прошлого. Жуткие ощущения.
   Временами я задумываюсь о том, что хочу отыскать заправилу и заставить его заплатить за все, этого волшебника Изумрудного города.
   Смиренно отыгрывать роль козла отпущения до тех пор, пока не окончатся эти земные мытарства — сомнительное удовольствие. Очень знакомо, где-то я такое уже видел. Не помню, чтобы давал свое личное согласие на это. Это, знаете ли, незаконно. Моя спина напоминает подушку для иголок, а со стороны я, вероятно, похожу на дикобраза или Цезаря.
   Это весьма милосердно — убить мою дочь и жену, а затем, тут и там подсовывать мне моральных уродов из несчастных мещанских семеек на воспитание. Я помню их полуживых поникших отцов. Они были немы, но только тогда, когда были трезвы. Жалкое зрелище. Мастер иронии, благодарю, что хоть декорации меняются. Сукины дети всегда в ожидании оправданий. А я жду, когда объявятся идиоты с воздушными шарами и тортом, и укажут мне на скрытую камеру, но что-то этого не происходит. Мои копыта уже стерлись, а края пустыни все не видать. Насколько мне известно мой отец не вуайерист, а я по очереди не четвертый, хоть и родился на четвертый день. Но разве это кого-то волнует?
   Эти дома закрытых дверей наводят на меня смертельную скуку, передай им, что они даже не пытаются казаться самобытными. Грошовый бродячий цирк. Одиночество ранит сильнее всего, когда человек, о котором ты, казалось бы, знал все на поверку, оказывается совершенно чужим. Кошмар на яву. По правде говоря я устал, и у меня очень болят плечи. Верни меня на мое место, я очень хочу проснуться дома. Ничего нового я уже не увижу, посмеялись и довольно, пора и честь знать. Твои людоеды в черных шляпах раскурочат твою любимую песочницу, а я крайне не желаю быть тому свидетелем.
  Слова текут синей кровью, и я не в силах остановить их поток. Я слишком долго молчал. Это ложь, что в театре нет лож. Мне нравятся женщины со злыми глазами, это значит, что моя мама плохая? Должно быть, я тоже объелся бананов. Я обязательно передам ему, что паралич обитает не только в городе брода с препятствиями. Надеюсь мы когда-нибудь с ним опрокинем блондинку в черной юбке и вздохнем с облегчением. Я мастер сворачивать удочки.
   Дщерей Твоих пестовать яко агнцев не в силах я доле. И да предстанут они пред судом Твоим праведным и воздастся им по деяниям их. И всякий раз, яко возопиют сонмы их, о чрезмерности кары Твоей, пусть тут же пред очами их явится лик мой. Ибо ведомо все о намерениях истинных всякого. Да обернется все худое их бичом Твоим долгим и станет стократ им больнее. И пребудут они в юдоли скорби до скончания веков во славу Твою. Либо дондеже покуда не ворочусь в круг присных Твоих. Нет. Прошу, прости им. И избави от бремени души их.
   На часах злорадно святилось: одиннадцать, одиннадцать. День и месяц рождения моего деда Хуана Анхеля.
   С самого детства, я быстро терял интерес к тому, что у меня дурно выходило. Я не видел ничего зазорного в том, чтобы покинуть наскучившую игру.

21.01.25