шли они, шли

невысокие деревянные жилые домики казались игрушечными, узоры на них с облупившейся краской "кричали", что их век, как и век самих домов, подходит к логическому концу, их место скоро займут монолитно-стеклянные строения со всеми благами цивилизации внутри, черный кот с белыми пятнами на лапах важно шёл на противоположной стороне небольшой улицы, по его обтрепанному виду и разорванному уху можно судить о нелёгкой, но боевой судьбе яркого представителя кошачьих, феликс вместе с женой разгуливали по незнакомой местности, разговаривали, иногда он отвлекался на что-то интересное, необычное, хотя интересного и необычного практически не было: жителя большого мегаполиса в посёлке городского типа, куда судьба забросила, можно сказать, случайно, мало что может удивить, если только пустота улиц и корова во дворе, но ни того, ни другого замечено не было-подобные провинциальные особенности остались в прошлом, тем не менее дорохов с нескрываемым любопытством смотрел на окружающий мир: на полевые цветы, хаотично растущие здесь веками, на скучающую загорелую детвору, облюбовавшую ступеньки местного магазинчика, не ушла от внимания обычная лужа, в которой "проплывало" облако: её размеры не впечатляли результатами, но только она одна была замечена за несколько часов прогулки-остальные лужи то ли волшебно отсутствовали (вчера и сегодня накрапывал дождь), то ли умело прятались от глаз нежданных гостей, феликс шёл легко, пружинисто, его будто толкала неземная энергия-он так хорошо выспался, что любые преграды готов преодолеть без трудностей! но дело тут не в хорошем сне, точнее, не столько в нём, сколько в головной боли, которая недавно прекратила своё существование: четыре дня он боролся с ней таблетками, крепким чаем и хлёстким словом-не помогало, она то затихала, то увеличивалась до предельных значений, доходило до того, что хотелось умереть, походка его была вялая, тяжёлая, как у лошади в колхозе после посевных, а вчера боль внезапно отступила, феликс не сразу в это поверил, но желание умереть поубавилось, он ждал новых позывов, а сегодняшнее утро подтвердило: боли нет! вместо угрюмости и обречённости походка постепенно-боясь спугнуть счастье торопливыми изменениями-стала приобретать лёгкость и пружинистость, лицо же "хвасталось" свежим видом.
шли они, шли, беседовали, и во время обсуждения одной малозначительной новости их мнения координально разошлись, вот тут и вспомнились прежние разногласия, старые обиды, слово за слово сами себя накрутили: феликсу напоследок "влепили" за мятую рубашку и грязную чашку, оставленную на кухонном столе, он же парировал долгими собираниями на прогулку, намекнув, что в столь почтенном возрасте надо думать не о косметике, а о вечном! в итоге поссорились, шли теперь молча, их уже не интересовали окружающая местность и достопримечательности, и если бы сейчас встретили того самого кота или редкую лужу, то не обратили бы на них никакого внимания: кот и кот, лужа и лужа, мало они их в петербурге видели?! пружинистость улетучилась, лёгкость, покинув феликса, который так долго и мучительно её ждал, без промедления перешла к другому неведомому хозяину, выражение лица стала вновь походить на выражение морды колхозной лошади, походка та же, обречённая, а головная боль вернулась.
-хорошо идём, весело,-ухмыльнулся он, надеясь как-то разрядить обстановку и сделать первый шаг к миру, тем более с упоминанием возраста жены он чуть-чуть переборщил, но света оставила робкие попытки к примерению без комментариев.
шли они, шли, молчали, грустили, вспоминая произнесённые слова и претензии к друг другу, феликс краем глаза заметил цветущий кустарник шиповника, а прямо над ним восседали воробьи и скворцы на проводе.
-светулик, жизнь во всю цветёт, пернатые кучкуются, а мы как неродные!-воскликнул вдруг феликс, резким движением схватил жену и поднял на руки, всё произошло настолько быстро, что птицы на проводе ничего не заметили, а спустя мгновение светулик, до конца ещё не осознав произошедшего, автоматически положила руку на плечо.